Fallen sky [H.S]

Ed Sheeran – Make it rain

Поднимаю глаза и вижу озабоченное лицо мамы, она что-то кричит, усердно жестикулируя руками, но я ничего не слышу. Я даже едва улавливаю её расплывшиеся черты лица. Она сидит напротив меня, кажется, она кричит... Рядом с ней, на корточки, присаживается Зейн. Он что-то говорит, но я и его не слышу.
Я не хочу ни слышать, ни видеть, ни говорить. Я хотела бы не существовать...
Ведь если бы ни моя кровь, ни моя глупость, ни мой страх и ни моя истерика – всего бы этого не было.
Отвожу взгляд от Зейна и мамы, они обсуждают что-то: Малик, как всегда, спокоен, а маму одалевает паника.
Такая же, как и всех людей вокруг нас.
Мы уже давно на Земле, но почему-то мы находимся в центре Нью-Йорка. Наверное Зейн слегка промахнулся с телепортацией...
Вокруг бегают люди. На их лицах читается страх и удивление.
Только что взорвалась статуя Свободы и рухнула в океан.
Новостные сайты и журналисты, что прибыли на место, утверждают что это теракт...
Они решили так, потому, что через несколько минут назад произошёл ещё и взрыв и в центре Манхеттена.
Но это не было взрывом.
Это Небеса падают.
Точнее Ангелы. Ангелы падают с Небес.

– Почему мы в Нью-Йорке? – Поднимаю взгляд на Зейна, который что-то говорит моей маме.
– Чикаго разрушен, - он говорит тихо, едва разборчиво, но я прекрасно расслышала.
Что я чувствую? Ничего.
Словно кто-то нажал кнопку: «Отключение всех эмоций и чувств». Я не удивлена, не расстроена, даже не в шоке от происходящего.
Возможно я подавлена, да. Единственное, что мне сейчас хочется: лечь на запыленный асфальт, сложить руки на груди и смотреть как мир разрушается.

Это называется отчаянием. Когда ты знаешь, что проиграл и уже ничего нельзя сделать.
Я на самом деле сижу на этом самом асфальте, не чувствуя собственных рук. Я не чувствую боли от порезанного запястья, зато я вижу окровавленный кусок моей рубашки, кровь полностью окрасила ткань в алый цвет.
Вдруг передо мной садится Молли, пару секунд смотрит мне в глаза, я тоже смотрю в её зелёные. Они напоминают мне...
– Прости, Мэй... - Не успеваю спросить за что она извиняется, как её рука возникает перед моим лицом,  и она ударяет меня по щеке. Да так сильно, что моя голова дергается от удара. Щека горит.
Гляжу на подругу удивленным взглядом, а она лишь пожимает плечами, заправляя блондинистую прядь волос за ухо.

– Очнись, Мэй. - Она выглядит грозной. Я внимательно слушаю её. – Ты не имеешь право вот так сидеть тут. Мир нуждается в тебе сейчас. Только ты можешь спасти всех этих людей. И единственное что я знаю, Мэй Аманда Купер – ты достаточно сильная, чтобы сейчас взять себя в руки, поднять свою прекрасную задницу и идти спасать мир.
– Но я даже не имею представления что...
– Поднимись и оглянись, Мэй, чёрт возьми! - Молли резко хватает меня за раненную руку, но я не чувствую боли, поддаюсь ей и встаю.
Оглядываюсь. Все вокруг бегают, кричат, толкаются, кто-то дерется, кто-то разбивает ветрины дорогих магазинов, заваливаясь в них гурьбой.
Гляжу на экраны, что висят на Манхеттене, обычно, для рекламы.
Сейчас тут транслируют новости со всех уголков мира.
Вот Мексика. Там тоже было десятки взрывов.
«Мехико подвержен аттаке странных людей. Они передвигают предметы в воздухе, замораживают людей, летают... Это не мыслимо, Хулио. Это выглядит как сцена из постапокалипсического фильма. Но это реально...»

«Европа в огне! Несколько взрывов прогремело в Париже, Лондоне, Берлине, Брюсселе... Очевидцы утверждают, что перед взрывами слышали сильный раскат грома, хотя погода абсолютно ясная...»

«Андрей, очевидцы утверждают, что это вовсе не теракты, это даже не похоже на взрывы. Говорят, что это похоже на падение метиоритов. Что-то падает с неба. А потом из этих мест выходят люди. Странные люди! О Боже!...
Мы прерываем прямой эфир. Наш сотрудник пострадал...»

Азия, Африка, Россия, Европа, Австралия, Америка, Канада, Латинская Америка... Весь Земной шар, буквально пылает.
Люди убивают друг друга. Люди подвержены панике, они в шоке. Люди не могут поверить...
Так же, как и я.

Что я должна делать?

Зейн смотрит на меня, я отвечаю ему таким же взглядом. Он знает, что мне страшно, он знает, что я в отчаяние, но он молчит.

– Что мне делать? - Вопрос слетает с моих губ.– Я одна, а этих недоангелов, которые хотят убить всех людей миллионы, миллиарды, Зейн.
– У нас есть Земные Ангелы, Мэй...
– Которые умеют влиять на настроение, читать мысли, телепортироваться и летать?.. А там миллионы тех, кто владеет стихиями, и одной силой мысли может превратить их в пыль, Зейн... Это бессмысленно...это...

Но мне не даёт договорить оглушающий взрыв в нескольких метрах от нас. Первый мой инстинкт: закрыть маму.
Мама, Лиам, Молли отлетают от нас с Зейном на несколько метров силой взрывной волны.
Мама лежит на траве, пытаясь подняться. Подбегаю к ней, помогаю встать на ноги.
– Надо найти безопасное место! - Лиам пытается перекричать сигнализацию машин и крики людей.
Боже я должна спасти всех этих людей... А не стоять, приобнимая маму... Но и маму, И Лиама, и Молли, я должна спасти тоже.

– В Вашингтоне сейчас тише всего, - оповещает Зейн. Мы переглядываемся и киваем друг другу. Он берет Молли и Лиама за руку.
– Встретимся у Капитолия? - Зейн спрашивает, и я киваю, закрыв глаза.
Пытаюсь вспомнить хоть одну улицу Вашингтона. Я была там, когда искала Лиама...
– Мэй, - мама зовёт меня, отвлекая от картинки, которая только сформировалась в моей голове.
– Мам, тише, мне нужна тишина.

Это иронично, потому что тут тишиной даже не пахнет. Так много шума, так много криков...
Но я сосредотачиваюсь, и бум!
Мы там где нужно. Сотую долю секунду радуюсь, но вспоминаю, что вообще происходит и снова становлюсь холодной.
Мы с мамой стоим посреди улицы, напротив Капитолия. Тут ни единой души. Это страшно. Именно сюда люди должны бежать за помощью, пытаться спрятаться.
Но никого... И Зейна нигде нет.

– Мэй, что все это такое? - Мама сильно сжимает мою ладонь, и я чувствую вину.
– Я не могла сказать тебе, прости... Наш папа... Он... Он Ангел, даже Архангел, насколько я знаю. Когда вы встретились, он был на задании. Он влюбился в тебя, но для Ангелов – это грех. Чувства им чужды. Но папа выбрал тебя, вместо того, чтобы покаяться, бросить тебя и вернуться на Небеса, папа отказался от своей силы и женился на тебе. Он пал, мам. Стал человеком, обычным смертным.
– А... А Лиам?
– Лиам сын от Земного Ангела, которая умерла при родах. Это было до тебя. Папа любил тебя, - я беру её руки в свои, её синие глаза слезятся. – Он пал ради тебя...
– А ты...
– А я одно из самых сильных существ за всю историю существования Вселенной, мам. Я Избранная – та, кому предстоит спасти этот мир. Я должна была предотвратить падение небес, но в итоге, они пали из-за меня...
– О, не семей винить себя, дорогая! - Мама кладет ладонь мне на щеку, и я чувствую столько тепла... – Ты и правда, самая сильная... А Молли?
– Ох, это... Ну её пытались убить, чтобы сделать меня слабее, но Гарри, – в груди щимит из-за произнесенного имени, а мама удивлённо вскидывает брови, – он спас её, потому что Сатана сказал ему сделать это.
– Сатана? - На лице Николь читается шок.
– Да, Люцифер... Вообщем Гарри было приказано влюбить меня в себя, чтобы у меня была мотивация перейти на их сторону, но я отказалась. Гарри был их оружием в борьбе со мной.
– А он... Он демон или?
– Он был Ангелом, как и Лиам. Но они пали...
– Что значит: пали?
– Значит предали свет, перешли на сторону тьмы. Сделали что-то... Плохое. Плохим для Гарри было обманывать меня, но он... Он рассказал мне кое-что, он... Он вроде меня любит...
– Вроде?
– Он исчез. Никто не видел его уже несколько месяцев.
– А что... Сделал Лиам?
– Ну... Я не знаю, на самом деле, что он сделал, я лишь знаю, что он был им нужен, чтобы манипулировать мной. Чем больше боли я испытываю, тем слабее я становлюсь – так они считали...
– Голова идёт кругом от...- Реплика мамы обрывается. Её взгляд устремляется мне за спину, я вижу в них страх. Быстро оборачиваюсь, все ещё держа её за руку. В нескольких метрах от нас стоит высокий мужчина с чистыми голубыми глазами, в его руках огромный кинжал. Я сильнее сжимаю мамину руку, когда вижу в его глазах, напоминающих лёд, языки пламени.
– Ты Мэй, верно? - голос у мужчины очень хриплый и громкий.
– Кто ты?
– Меня зовут Михаил, - на его тонких, алых губах образуется улыбка, он кивает мне в знак приветствия. – Рад знакомству.
Я молчу, прожигая его взглядом.
Мама сжимает мою руку и тянет.
– Сзади ещё двое, Мэй, - мама шепчет мне на ухо.
Быстро поворачиваю голову. И правда: ещё два крупных мужчины, с такими же кинжалами в руках и с такими же чистыми голубыми глазами. Смотрю первому в глаза: вижу пауков, выползающих из своих щелей(кривлюсь), картинка меняется, вижу как все мои близкие лежат, истекая кровью, затем вижу саму себя в комнате, абсолютно одну. Он видит мои страхи и может манипулировать мной.  Но я под защитой, в крайнем случае могу поставить собственный щит.
Второй:вижу обычную коробку, которая вдруг поднимается на ноги,у неё появляются руки и ноги и она идёт на меня, собираясь причинить вред. Его способность: оживлять все не живое и давать этому миссию.
И ещё я узнала: их миссия – убить меня.
– Итак, Михаил, - я смотрю на мужчину с русыми волосами, одетого в чёрный костюм. – Разве не ты должен быть тем, кто ненавидит Люцифера? Ведь именно ты изгнал его с Небес?
Мужчина не перестаёт улыбаться, это пугает, я закрываю маму всем телом, встаю так, чтобы видеть и его и тех двоих.
– Да, но у нас с ним теперь есть кое что общее, - он делает небольшой шаг ко мне. Это даже шагом назвать трудно, скорее полушаг, но я начеку. – Мы оба терпеть не можем людей.
– И что плохого они вам сделали?
Он делает ещё шаг, я на полной готовности. Его «коллеги» стоят на месте.
– Бог ушёл из-за них.
– Он сам сказал тебе это? - Я ухмыляюсь, а Михаил хмурится. Они все так удивляются, когда я, вместо того, чтобы боятся, становлюсь дерзкой.
– Они не заслуживают и грамма того, что они получают от Него. - Я вижу, как он сильнее сжимает клинок кинжала. – А ты – защищаешь их.
– Поэтому, вы пришли убить меня, ребята? - не перестаю ухмыляться, хотя на самом деле немного нервничаю. Не было бы здесь мамы, я бы уже давно их в порошек стерла.
– О, нет, - Михаил делает ещё шаг, в то время, как я делаю шаг назад, упираясь в грудь маме. – Не тебя, малышка Мэй...

После этих слов, моих ушей касается ужасный звук: мамин крик.
Резко оборачиваюсь. Её наручные часы ожили и теперь кусают её.
– Сними их! - кричу на неё, замечая, что Михаил стоит уже совсем близко, поднимаю руку, но сзади меня кто-то толкает. Ударяюсь лицом об асфальт, чувствуя металлический привкус крови во рту.
Быстро поднимаю голову: и воздух из лёгких улетучивается.
Мама лежит на асфальте, часы валяются рядом с ней. Над ней склоняется Михаил, с кинжалом в руках.
Поднимаю руку, и мужчина летит в сторону Капитолия, словно теннисный мячик.
Быстро поднимаюсь, но ноги тут же подкашиваются, когда вижу, что кинжал воткнут между маминых ребер.
– Нет... - шепчу, чувствуя, как у самой болит в области груди.
Сзади доносятся тяжелые шаги, не оборачиваясь, отбрасываю этих двоих туда же, где их главарь, корчится от боли.
– Мама...- Она хватает мою руку, которой я собираюсь вынуть кинжал из её груди.
– М-мэй, - она хрипит, задыхается и начинает слабо кашлять.
Поднимаю голову, но этих недоангелов уже и след простыл.
– Сейчас, сейчас... - я сжимаю её руку сильнее. На лице Николь застыла гримаса боли. – Я наверняка...должна обладать...силой исциления. Только нужно вынуть его.
- У-успокойся, М-мэй, - её голос тихий и хриплый, это разрывает мне сердце.
– Ты не можешь умереть, - резким движением вытаскиваю кинжал из её груди. С её прекрасных бледных губ слетает стон. – Прости. Сейчас.
Прикладываю руку к её груди, чтобы остановить кровь и попробовать исцелить.
Я должна... Я обязана.
Сосредоточься, Мэй.
Но ничего не выходит. По прежнему чувствую как рука прижимает окровавленную рану.
– Не нужно, Мэй.
– Нет-нет, ты не можешь умереть. Нет-нет...
– Посмотри на меня.
Но я не могу, я вижу лишь свою окровавленную руку, прижимающую её рану...
– Посмотри... - Её свободная рука медленно касается моей щеки. Такая тёплая, такая нежная и пахнет детским кремом. Поднимаю глаза, глядя в её, наполненные слезами. Эти голубые глаза, которые являются для меня маяком в этом бушующем океане жизни.
– Не уходи...
– Мне пора, маленькая моя, - её губ касается грустная улыбка.
– Я не могу, мам... У меня не получится.
– Не говори так... Ты у меня самая сильная... В тот день...когда я...взяла тебя в-впервые на руки, я знала...что ты предназначена для чего-то важного...
– Мама...- Я не понимала, что плачу, я не чувствовала слез, лишь острая боль в области груди.
– Я горжусь тобой, мы с папой гордимся тобой. - Она отводит взгляд, я сильнее сжимаю её руку. - Папа ждёт меня.
– Нет,нет, нет, - я чувствую, как истерика подступает.
Её взгляд устремляется в пустоту. Поднимаю глаза и, действительно, тут, прямо напротив мамы, стоит папа. Он лично пришёл за ней.

– Не забирай её у меня! - кричу изо всех сил, и папа отводит взгляд от маминых глаз.
– Ей пора, малышка, - папа грустно улыбается мне.
– Я не готова. Стой. Пожалуйста.
Но слишком поздно, он улыбается, кидает на маму взгляд и исчезает.
С маминых губ слетает последний выдох, и её глаза становятся стеклянными.

– Нет! - Мой душераздирающий вопль разносится по всей улицы.

Она больше не дышит. Та, кто дал мне жизнь, та кто давала мне силу, кто научила меня бороться, показала мне преимущество света...
Приближающиеся шаги не пугают меня, потому что я слышу такой же душераздерающий крик:
– Мама! - Лиам падает на колени перед маминым телом, трясёт её за плечи. - Нет,нет!
Он утыкается ей в шею и рыдает. 25-летний мужчина рыдает. Такое редко увидишь...
Молли садится рядом с ним, потирая его по спине: утешающий жест. Из её зелёных глаз тоже текут слёзы. Николь была ей как родная мать, ведь у неё был лишь отец, который оставил её на произвол судьбы, когда девушке было 16.

Поднимаюсь на ноги, вытирая слёзы рукавом рубашки. Я понятия не имею где моя куртка, знаю, что нужно поменять повязку на запястье и поменять эту порванную, запачканную кровью рубашку, эти джинсы, измазанные кровью, пылью и грязью...
Сталкиваюсь с медовыми глазами, которые наполнены жалостью.
– Не смотри на меня так, словно у меня нет рук и ног, - прохожу мимо Зейна. Он хватает меня за руку, заставляя снова взглянуть на него.
– Куда ты идешь?
– Выполнять свою миссию, - гляжу вперёд, где виднеется толпа людей. Там драка. – Там наверняка найдётся парочка этих уродов. Убью их...
– Мэй...
– Я не нуждаюсь в нотациях и напутствиях, Зейн. Твоя задача: защищать их. - Смотрю в сторону обнимающихся Молли и Лиама. Брат поднимает на меня свои карие глаза, наполненные слезами, и я осознаю, что он тоже любил её. Она тоже дала ему все, что он имеет. И пусть он подвел её, подверг все то, чему она учила его, сомнениям, но он любил её, он её сын...

Быстро отворачиваюсь и шагаю в сторону толпы.
Почему-то в этот момент меня одолевает такая ненависть к людям.
Они не сидят у себя дома, надеясь на лучшее, они не идут в церковь, чтобы помолиться о спасении... Церковь на этой улице абсолютно пустая.
Они вывалились все на улицу и грабят магазины, поддаются панике, дают себя убить, деруться...
Стою в центре толпы: кто-то кого-то бьёт, кто-то сидит на асфальте, уткнувшись в коробку, которую только что вынес из Белого Дома...
Алчные, наполненные ненависти, злые... Тут некого спасать. Они не хотят быть спасенными...
Вдруг ловлю в толпе взгляд карих, знакомых глаз, ловлю знакомые черты лица, знакомую ухмылку.
Доминик склоняется над молодой, низкорослой девушкой, что-то шепчет ей на ухо, а на её лице застыли шок и ужас.
Сжимаю кулаки и быстро шагаю в его сторону.
Хватаю его за воротник, оттягивая от напуганной девушки.
Не отпуская его воротника, тяну его за собой, уходя прочь от этой толпы.
Захожу в какой-то тёмный, разрушенный магазин, кажется тут продавали диски и пластинки...
Швыряю Ника в стену, а сама останавливаюсь в проходе, смотря, как он падает на пол, на котором разбросаны осколки от дисков и пластмассовых коробок.
Ник стонет, но тут же пытается подняться. Иду к нему, он вжимается в стену, в его тёмных глазах страх.
– Что ты тут делаешь? - опускаюсь перед ним на корточки, чтобы смотреть в его глаза.
– Меня сюда Лора послала...
– Они знают где я...– Я сказала это скорее себе, чем ему, но он подтверждает мои слова, кивая.
– Что они тебе поручили?
– Ничего, - но я прижимаю его к стене, сжимая пальцы на его тонкой шеи, – я всего лишь должен сводить здесь людей с ума. На счёт тебя они ничего не говорили, Мэй.
Он пытается разжать мои пальцы, но это бессмысленно: я подавлена, полна отчаяния и боли, а значит я сильна, как никогда.
– Скажи, было приятно обманывать меня? Было приятно знать, что я без ума от тебя, а потом разрушить меня?
– Я не...хотел, - он начинает задыхаться, но я и не пытаюсь ослабить хватку.
– Ты наслаждался... Ты всегда любил Лору, - он не отвечает, но я вижу досаду и разочарование в его глазах, – а вот она тебя никогда.... Да?
Он закрывает глаза, пытаясь сделать вдох, но я не даю, сильнее сжимая его горло.
Он задыхается.
– Ты ведь знаешь. Слышишь её мысли. Это больно, да? Знать, что тебя не любят...
Он начинает трястись, словно в конвульсиях, но я с призрением гляжу на него, не думая разжимать пальцы.
– Остановись, Мэй, - прокуреный, мужской голос доносится до моих ушей, я разворачиваюсь, отпуская Доминика.
Парень падает в мои ноги, начиная кашлять.
Поднимаюсь на ноги, все ещё чувствуя отчаяние, боль и гнев...
– Это не ты, Мэй, - прокуреный, слегка хриплый, низкий голос, принадлежит низкорослому парню лет 25. Его лицо, с ярко выраженными скулами, заросло бородой, на глаза серо-голубого цвета, спадает каштановая челка.
Я знаю его. Я точно могу сказать его имя.

Луи Томлинсон.

Мой лучший друг, с самого первого дня младшей школы... Парень, который всегда мог поднять мне настроение...
– Луи, - имя слетает с моих губ, и он улыбается, и я почему-то тоже улыбаюсь. Я больше не чувствую гнева, не чувствую отчаяния, но боль все ещё тут, она всегда будет тут...
– Здравствуй, Мэй.
– Ты сейчас...
– Поменял твоё настроение, - он складывает руки в карманы спортивных штанов, – это мой дар. Я твой Земной Ангел...

★★★★★★★★★★★★★
Как-то так :)
Как видите, мы близки к концу...
Вам нравится? Или же нет? Расскажите мне все в подробностях.
Жду отзывов и звездочек. 😘🙆
Mils 👻