Глава 8.
Впрочем, еще через неделю я поняла, что не все так радужно, как изначально казалось. А все из-за одной детали – верховая езда мне не давалась. От слова совсем. И, надо признаться, дело было именно во мне, а не в лошадях или инструкторах.
Я не признавала такую маленькую деталь, как наличие у животного характера и собственного мнений, не умела с ними договариваться, сотрудничать. Понимала причину своих неудач, но измениться никак не могла. Да, я пыталась подкупить лошадь сахаром, пыталась с ней говорить, но все это было не то… в этом не было искренности. Лошадь была мне нужна для передвижения, только и всего, и воспринимала я ее только как некую вещь, несущую определенную функцию, не больше.
Усугубляло ситуацию то, что рядом со мной животные начинали нервничать, а то и вовсе не подпускали к себе: пятились, вырывались и отходили. И это я пока еще контролировала себя, да и убивать никого не хотелось, а что будет потом? Когда на меня снова «накатит»? Или, когда мы отправимся за стены – там ведь моя кровожадность получит еще больше свободы, причем вполне легальной. Мне нужен надежный транспорт, а не кобылка, шарахающаяся при любом движении.
Правда, мне пока что предоставили лишь «тренировочных» лошадей, на которых обычно отрабатывалась техника, а своего коня поведут выбирать потом. Как же хорошо, что я офицер! Рядовым солдатам личная лошадь была не положена.
Помучившись со мной еще несколько дней, инструктор махнул рукой на все и повел таки выбирать коняшку, сказав, что так мы все равно ничего не добьемся, а там может и найдется животное, которое сможет меня вытерпеть. Кажется, он сам меня уже еле терпел.
Конюшни располагались в южной части территории разведкорпуса и занимали, на взгляд, около десяти гектар, включая стойла, загоны, тренировочные площадки и небольшой искусственный пруд. Какие же это должны быть налоги, чтобы содержать всю разведку? И это еще при том, что Разведкорпус самый малочисленный и, следовательно, финансирования ему дают в разы меньше, чем той же Военной полиции, что уж говорить про многотысячный Гарнизон.
Не буду говорить о самом выборе лошади, скажу только, что мы обошли всех по два раза. Вот где проявилась моя женская натура! Шопинг мне никогда не нравился, никогда не понимала, как можно гулять по три-четыре часа по магазинам, выбирая нужный оттенок юбки. Зато к выбору лошади я подошла серьезно и не принимала никакого решения, пока не увижу весь, так сказать, ассортимент. В итоге остановилась на серой и до жути флегматичной кобылке, единственной из всех, никак не отреагировавшей на мое появление. Пусть лучше не будет никакой реакции, чем она будет от меня шарахаться. Вконец измотанный инструктор счастливо вздохнул и «обрадовал» тем, что теперь мне предстоит обкатка моего личного транспорта и обучение командам. С лошадью мы переглянулись одновременно одинаково страдальческим взглядом. Остается надеяться на то, что и ей хочется поскорее избавиться от всего этого и учиться она будет быстро. Ленивые вообще все изучают быстрее, чтобы освободить время и снова ничего не делать.
***
Прошло полгода с тех пор, как я пришла в разведку этого странного государства. За это время я успела многое. Провела полный медосмотр каждого служащего корпуса, включая весь офицерский состав и даже командора, создала картотеку (ну, ладно, не я, а Ребекка), включающую информацию по состоянию здоровья солдатов.
Свою кровожадность я строго контролировала, просто официально раз в месяц уходя в «командировку» в лес, как бы за травами. Найти на поверхности всяких «плохих» парней было сложнее – территория больше, но я справлялась. Когда было совсем туго убивала кого-нибудь в ближайших округах по заказу Элеоноры – у нее всегда находились такие нежелательные персоны.
Меня обнюхал Майк Закариас, тот самый «Нюхач» с усиками, определивший мое местоположение в тот знаменательный день избиения разведкорпуса. Оказывается, это у него такое своеобразное приветствие, едва не стоившее ему глаза – не люблю, когда ко мне со спины подкрадываются.
Отношения с Эрвином и Леви продолжали быть сугубо деловыми. Меня не спрашивали о прошлом, но и сами не спешили доверять. Ждали, пока я сама не расскажу, тогда и обратное доверие смогу получить. Думаю, скоро мне это придется сделать, ведь на носу экспедиция, а я ни за что не соглашусь выйти за стены без своих многофункциональных очков и переносного медблока. Придется объяснять наличие приборов, еще не придуманных в этом времени. О том, чтобы скрыть и речи быть не может – когда ставки идут на жизнь, в ход пойдут любые средства, там уже не до секретов. А за стеной, да еще и днем… я там, наверное, буду носить тепловизор не снимая.
С Леви мы продолжали спарринговаться раза по три-четыре в неделю и за полгода уже досконально изучили друг друга, так что теперь в ход шла любая хитрость, любые «грязные» приемы. Каждый бой – борьба за жизнь – такой у нас был «девиз». Меня все устраивало, ведь такие спарринги давали толчок вперед, развивали, заставляли непрерывно двигаться вперед. Кстати, это коснулось всех солдат отряда – на наши бои сначала приходили просто посмотреть, насладиться шоу. Потом сами стали устраивать подобные спарринги между собой, а смотреть уже приходили не сколько из праздного интереса, сколько из желания подсмотреть техники, движения и приемы, чтобы затем попытаться их повторить. Так, сами того не желая, двое изгоев из Подземного города стали чуть ли не кумирами отряда, и никакая хмурость уже не спасала. Хорошо хоть не подходили, ограничиваясь взглядами.
С Ханджи мы продолжали химичить, даже пару раз взорвали лабораторию… хорошо, больше пары раз, но это не важно. Мои лекарственные грядки увеличивались, я экспериментировала с ядами, а так же обеззараживающими и заживляющими мазями. Зоя же грезила титанами, а пока отсутствовал необходимый материал, развлекалась, препарируя трупы. Откуда она их брала, я знать не хотела, но один одолжила – обновить знания по анатомии человека.
Свою серую кобылку я назвала Пепелац. И плевать, что она, как бы женского пола, я так захотела. Да и оценить каламбур здесь было некому, так что это было скорее удовлетворение душевной потребности в чем-то родном.
Неумолимо приближалось время экспедиции, вместе со временем моего вынужденного признания. Единственное, чем я успокаивала свою паранойю, буквально кричавшую о том, что настоящий разведчик, да к тому же спецназовец, никогда не раскроет себя, находясь на условно вражеской территории, было то, что подобная мера необходима как для выживания, так и для достижения цели. В конечном счете, я всегда могу сбежать, а потом убить тех, кто будет знать слишком много. Если технику открытого боя они уже знают, то навыки ведения диверсионной войны я никому не раскрывала.
***
Последнюю неделю база отряда больше напоминала пчелиный улей, нежели армейскую структуру. Все куда-то спешили, что-то срочно делали, навещали родных, или наоборот, скрывались от них.
Меня это жутко раздражало. Ты солдат? Значит в любой момент будь готов умереть. Это жизнь, закон. Судьбу не обмануть и если тебе суждено умереть – значит ты умрешь. И ни новая подпруга, ни подаренный любимой талисман не помогут. Мне не помогли, да я и не нуждалась в помощи. Но все та же судьба дала мне второй шанс, и я обязательно им воспользуюсь.
Поэтому я еще больше времени старалась проводить в одиночестве, надолго уходя в лес и бессовестно сваливая заботы о здоровье внезапно зачастивших в лазарет солдатов отряда. Слабаки и трусы. Я бы лучше сама их убила, чем доверила прикрывать спину. Поэтому и ушла от греха подальше. А то еще не сдержусь, я как раз должна на днях утолить свою жажду крови, но по причине экспедиции решила отложить это. За стеной будет, кого убивать.
Со своим признанием я тянула до последнего, но когда до отправления остался день, пришлось все же идти к Смиту. Заодно и Леви с Ханджи пригласила. Не сказать, что я им так уж доверяла, но, в отличие от других, признавала их боевые качества, а это уже много.
Признание… звучит так, будто я в чем-то виновата. Я все еще не знала, и не могла знать, как они воспримут мой рассказ о прошлом. И я снова сомневалась, а надо ли им его знать? В любом случае, это уже вопрос решенный. Пусть считают сумасшедшей, моей цели это не помешает.
На завтрак я собиралась заранее, захватив с собой визор. Леви, как я знаю, сегодня собирался завтракать со всеми, так как вчера допоздна добровольно-принудительно помогал Эрвину разбираться с документацией. Эрвин и Ханжи тоже будут там. Идеальное место и время, чтобы незаметно пригласить их поговорить.
На кухне было столько народу, что я даже сперва чуть растерялась. Ну надо же… видимо экспедиция – время для волнений не только тех, кого выбрали для похода. Их друзья и знакомые старались скрасить время тех «счастливчиков» кто, возможно, уже никогда не вернется. Вообще, в разведке служат около трехсот солдат, а в экспедицию выбирают около сотни – остальные остаются в штабе. Друзья да, всегда им завидовала… нормальным. Тем, у кого есть друзья и подруги, тем, кто может любить и доверять, не боясь однажды проснуться в крови и увидеть отрубленную голову друга у ног, увидеть свое отражение в стеклянных глазах. Командир был исключением, он как-то мог контролировать мою внутреннюю тварь. Она его не трогала. Остальные же, при любом моем к ним отношении, будь оно хорошим или плохим, были всего лишь потенциальными трупами на ее пути.
Я привычно взяла у кухарки свою порцию и направилась к офицерскому столику. Как я и думала, Эрвин, Леви и Ханжи сидели отдельно от остальных. Но, к сожалению, с ними был еще тот «нюхач», Майк, кажется. Он тоже часть компании? Не думала, впрочем, он тоже ничего. И обнаружил меня быстро, и нормальным его не назовешь. Ха, какая ирония, я не доверяю нормальным и принимаю ненормальных. Мы с тобой одной крови, ты и я… Пожалуй, это лучшее объяснение.
- Утречка, капитан. Леви, Ханджи, Майк, - я поприветствовала всех легким кивком и села рядом с Зоей.
- Доброе утро, Кира, - отозвался Смит. Остальные только кивнули. И если Леви промолчал из чистой нелюбви к бессмысленным словам, то у Зои при всем желании не получилось бы ответить ничего вразумительного – наша штатная безумная ученая была полностью увлечена поглощением пищи.
- А вот на счет доброго я ничего не говорила, - как же здесь все-таки шумно.
- Не могу не согласиться, - тихо пробормотал Леви, потирая красные глаза. Да, ребята, как же вы собираетесь воевать при такой-то заторможенности реакций?
- Сегодня идете спать ровно в девять, иначе, я как врач, пойду к Командору и скажу, что вы не годны для экспедиции. Возражения не принимаются, - и я, как ни в чем не бывало, продолжила завтракать.
Нет, ну правда, сонный командир, сонный напарник – куда это годится? Пошлю сегодня вечером к ним Кира с Риком и напою укрепляющим отваром. И не моя вина, если там случайно окажется пара щепоток семян мака. Свойства это не испортит, а вот бессонницу точно уберет.
- Как скажете, доктор, - шутливо отозвался Эрвин.
- И еще, вы не могли бы ненадолго задержаться после завтрака. Надо кое-что обсудить, - да, не очень у меня получается говорить непринужденно о важных вещах.
- Конечно, Кира, - вот и как он может быть таким непрошибаемым? Догадывается ведь, зачем я их всех зову.
Оставшееся время мы провели в молчании, только Зоя все порывалась рассказать нам о своих мечтах и планах на экспедицию, но после того, как подавилась, ну а я чисто по врачебному долгу со всей силы хлопнула ее по спине, благополучно умолкла. Надо будет послать к ней кого-нибудь с мазью от гематом.
_________________________
1. Охаё, ребят!
2. Да, что-то я задержала главу, ну да ладно. Извините.
3. Ну что я могу сказать? Девятый класс успешно завершен, все экзамены написаны на отлично (ну, кроме математики...), так что лето! Да, уже половина второго месяца прошла, а я только начинаю радоваться лету.
4. Глава меньше, чем обычно, извиняйте. Вдохновение убежало. 😔✊
5. 1854 слов.