В шуме шагов и криков
Суматоха началась внезапно.
Крики, быстрые шаги, резкие приказы — лагерь Учиха ожил, словно его ударили током. Нанами едва успела закинуть сумку на плечо, как мимо неё пробежали шиноби, застёгивая броню на ходу. Воздух дрожал от напряжения и чужой чакры.
— Движение на востоке!
— В отряды! Быстро!
Нанами глубоко вдохнула. Сердце билось чаще, но руки оставались спокойными. Она проверила бинты, свитки, флаконы с настойками. Под пальцами на мгновение оказалась подвеска-лотос — и этого хватило, чтобы вернуть ясность.
Её коса тяжело легла вдоль спины, доходя почти до щиколоток. Нанами крепче перехватила её лентой, чтобы не мешала при беге.
— Лекарь сюда!
Она обернулась. Двое шиноби уже ждали её у края лагеря.
— Тыл, — коротко бросил один. — Не отставать.
Они двинулись быстро, почти бегом. Лес встретил их сыростью и резким запахом земли. С каждым шагом становилось громче: взрывы чакры, звон металла, крики боли и ярости.
Война была близко.
Первого раненого принесли почти сразу.
Юноша, кровь пропитала его одежду, дыхание сбивалось. Нанами опустилась рядом с ним на колено, не глядя на лица вокруг.
— Держите его, — спокойно сказала она.
Она закрыла глаза и позволила чакре потечь. Мягкой, тёплой волной она разлилась по ладоням, проникая в рану. Земля под ногами будто откликнулась, отдавая силу. Больное дыхание стало ровнее, кровь остановилась.
— Жив, — сказала Нанами. — Увести назад.
Её не благодарили. И не нужно было.
Раненые шли один за другим. Порезы, ожоги, переломы. Нанами двигалась быстро, но аккуратно, чувствуя предел своих сил. Чакра слушалась, но всё ещё требовала внимания — стоило отвлечься, и поток мог сорваться.
Где-то впереди гремела битва.
Она слышала крики Учиха, чувствовала вспышки их чакры, резкие, горячие, как пламя. Иногда среди них мелькала другая — более тёмная, тяжёлая.
В какой-то момент рядом резко остановились шаги.
— Лекарь!
Нанами подняла голову.
Перед ней стоял Изуна. Его плечо было рассечено, кровь стекала по руке, но он держался прямо.
— Садись, — сказала она, не повышая голос.
Он подчинился без возражений.
Нанами работала быстро. Слишком близко, слишком шумно, слишком много боли вокруг — но её руки оставались точными.
— Ты в порядке? — спросил Изуна, когда рана начала затягиваться.
— Пока да, — ответила она. — Ты тоже будешь.
Он слабо усмехнулся.
— Значит, вернусь в бой.
Она на мгновение задержала взгляд на его лице.
— Возвращайся живым.
Изуна кивнул и поднялся, уже крепче держась на ногах.
Нанами выдохнула и снова повернулась к следующему раненому.
Война только начиналась.
И теперь она была внутри неё — не с оружием, а с лотосом у сердца и чужим знаком клана на груди.
Бой не стихал.
Раненых становилось слишком много. Нанами больше не успевала — её руки двигались быстро, но этого было недостаточно. Крики накладывались друг на друга, кровь впитывалась в землю, и каждый новый раненый был тяжелей предыдущего.
Тогда она остановилась.
Нанами медленно опустилась на землю и села в позе лотоса. Спина выпрямилась сама собой, дыхание стало глубоким и ровным. Она соединила ладони перед грудью, сложив пальцы в треугольник.
Мир вокруг словно отодвинулся.
Природная чакра откликнулась сразу.
Она начала светиться мягким жёлтым светом — сначала в ладонях, затем по всему телу. Свет не был ослепляющим, но его невозможно было не заметить. Он стекал вниз, в землю, расползаясь по почве, словно корни невидимого дерева.
Сначала никто не понял, что происходит.
— Что за...
— Это вражеская техника?
Шиноби оглядывались, напрягаясь, готовые к атаке. Некоторые инстинктивно встали в защитную стойку.
И только через несколько мгновений заметили её.
Нанами.
Она сидела неподвижно, словно часть земли, а жёлкое свечение исходило именно от неё. Там, где свет касался почвы, боль отступала, кровь останавливалась, дыхание становилось ровнее. Раненые, ещё мгновение назад готовые умереть, приходили в себя.
— Это... лечение?
— Она держит чакру через землю...
Понимание пришло медленно — и вместе с ним уважение.
Нанами держала поток.
Минута сменялась минутой, час — часом. Три долгих часа она не шевелилась, удерживая чакру, не позволяя ей сорваться. Лоб был покрыт потом, губы побледнели, но руки оставались сложенными в треугольник.
Вражеское войско дрогнуло.
Атаки стали редкими, неуверенными. Затем — беспорядочными. И наконец началось отступление. Те, кто ещё мог идти, уходили, оставляя поле боя.
Учиха выстояли.
И в тот момент, когда последняя вражеская чакра исчезла с поля, тело Нанами дрогнуло.
Свет погас резко, словно кто-то задул пламя.
Она наклонилась вперёд, руки разом разжались. Изо рта хлынула кровь, алыми каплями падая на землю.
— Лекарь!
Она начала терять равновесие, но не упала.
Её подхватили сильные руки.
— Безумная... — прозвучал низкий голос.
Таджима Учиха удержал её за плечи, не давая рухнуть на землю.
— Ты зашла слишком далеко, — сказал он жёстко, но в голосе уже не было гнева.
Он поднял голову.
— Мадара! Немедленно унести её. Ей нужен отдых. Это приказ.
— Понял, — ответил Мадара.
Он оказался рядом мгновенно и осторожно поднял Нанами на руки. Её коса соскользнула вниз, почти коснувшись земли, а подвеска-лотос тихо ударилась о грудь.
Последним, что она почувствовала, было тепло — не чакры, а земли, которая приняла её силу.
А затем мир погас.