Кукла

35. Я справлюсь. У меня нет выбора, только вперед.

Нина

— Кира! — Подрываюсь с её именем на губах и понимаю, что я уже не в машине. Тут вкусно пахнет домашней выпечкой, я укрыта пледом.

Светлая просторная комната с пальмой в углу и фотографиями на стене. Понимаю, что я у Виолетты. Только у этой девушки комната завалена гирляндами, картинками и разукрашенными обоями. На стене висят фотки с концертов и картина, на которой я обнимаю и целую ее в щечку. Это в её духе. И тут я всегда ощущала себя лучше, чем дома.

Виолетта умела создавать вокруг меня солнце несмотря на то, что вся жизнь летит вниз.

Встаю, пошатываясь. Все мое тело бережно смазано мазью и я знаю, чувствую, что это была она. Никто больше не прикоснулся бы ко мне, не позволит. И мое тело до сих пор отголосками отвечает на эти касания. Я помню её руки, хоть и была в сонном забвении.

— Куколка, ты встала! — Прерываются разговоры на кухне и ко мне подлетает Ви. Благодаря ей сажусь за стол и молча смотрю в светлые глаза. Смотрю на татуировки на лице и встревоженный взгляд оглядывает всю меня тоже.

— Я приготовила тебе поесть, сейчас, подожди... — Снова подрывается, накладывая какой-то соленный пирог на тарелку.

Виолетта любила готовить. И от этого запаха выпечки, который всегда обитал в её доме, я ощущала еще больше чего-то домашнего. Того, чего никогда не было у меня. Мама не готовила и не создавала уют. Она лишь откупалась от меня деньгами. Вечная фарфоровая, избалованная Кукла без души.

— Мне кусок в горло не полезет. Где она?

— Она тебе не нужна. И ты ей тоже. — Резко меняется настроение Ви. Конечно, она ожидала, что я сделаю вид, что ничего не случилось! Но нет. — Из-за нее ты попала в полицию и мне пришлось тебя доставать. Она ушла. И больше к тебе не вернется.

— Я не верю! Я помню, она была тут, она смазывала мне раны...

— Это я была. Я тебя сюда тащила и я смазывала твои раны. Ты уже с ума сошла со своей Спартой.

На повторе в голове крутились слова, что сказала мне Кира: "Помни, что я сказала тебе два дня назад, Кукла. Вспомни, что я сказала, когда мы танцевали вместе. И не забывай."

И не верилось, что она бросила снова. Опять какие-то крутит игры, опять что-то не то. Но она не предала. Это я чувствовала и знала. Я так долго пыталась создать крепкую нить между нами, что сейчас понимаю, получилось. Она не бросила. И это ощущение значимости давало силы бороться.

«Вспоминаю день, когда мы были еще в интернате. Это было одно из первых наших свиданий, один из первых поцелуев... Это были времена, когда я не знала, что она меня бросит.

Ехали не долго. Это маленький город, который можно объехать за час. Поэтому в центр мы приехали быстро.

Через Мертвый город текла река. Огни красиво отражались на воде, а набережную заполонили люди. Я впервые была здесь. Кира даже взяла меня за руку! Это было настолько важно для маленькой Ниночки, что даже удивительно... И вот так мы шли по берегу, а потом решили сесть в небольшом ресторане. Прохладный ветер, который бывает только рядом с водой, улыбка девушки рядом и ярко сияющие глаза. Мои глаза.

Оказалось, что быть на берегу реки, смотреть на закат оранжевого цвета, будто на налитые персики теплой весной, которые дают запах на всю квартиру, это самое замечательное, что может быть. Нет старых районов, нет людей в подворотнях со шприцами. Нет рядом даже духа места, где нет времени на любовь.

Мне было по-настоящему хорошо. Спарта отдала мне свою спортивную кофту, когда стало темнеть, а я только улыбалась, вдыхая аромат духов, оставшихся на одежде. Это был кардамон. От нее всегда веяло кардамоном.

Мы много говорили, я узнала гораздо больше, чем когда она учила меня стрелять или когда мы сидели на качелях. Но сейчас я понимаю, что эти моменты откровения можно пересчитать на пальцах. Об интернате не рассказала, но я и не пыталась узнать. Она не готова была открыться, хоть я и готова слушать.

Мы много смеялись. Я держала ее за руку через стол и карие глаза напротив грели меня гораздо сильнее кофты.

И все было совершенно прекрасно, пока к нам не подсели. Красивая девочка, словно не из здешних. Стильная прическа, платье, не прикрывавшее почти ничего, а наоборот, еще сильнее показывало грудь. В голове в тот момент пронеслось ужасное «Шлюха» и я удивилась, что в моей светлой голове вообще возникают такие слова к человеку, который просто посмотрел на девушку рядом со мной.

Посмотрел на девушку, которую я уже считала своей. Вот в чем проблема.

— Спарта, как давно я тебя не видела! Ты не звонила... — Театрально надула она губки, а я только положила руки на колени, от отчаяния сжимая кулаки. Она не была красивее меня, накачанная с ног до головы сучка, которая ищет кого-нибудь пороскошнее. Нет, в этом плане я выиграла. Но она была опытная, взрослая, она знала, как нужно любить этого человека. А я нет. Я вообще ничего не знала о жизни.

На ее фоне я выглядела ребенком... К тому же, в ресторан я не готовилась. Обычные спортивки и футболка... Но на фоне Киры, которая тоже была в спортивном, я казалась для нее идеальной парой. Мы будто были слеплены из одного теста.

— У меня много дел, девочка. — Отвечает она, а женщина рядом томно вдыхает воздух и проводит пальчиком по загорелой руке блондинки. Как будто бы меня здесь совсем не существует! Эта девка и одного взгляда на меня не бросила. Ее духи со вкусом цитруса начинали надоедать.

А Кира только бросает на меня взгляды, я вижу в ее глазах чертиков смеха. Ей весело! Она флиртует с этой у меня на глазах и ей весело! Во мне же был только огонь ревности. Я в банде. Я Кукла. А ты никто, ты вряд ли даже Кирой посмеешь ее назвать!

С грохотом отодвигаю от себя стул и хватаю эту соблазнительницу за шею. Возможно, она и выше меня, но сейчас сидела. И от холодных рук на своем теле уже не встанет.

— Значит так, девочка, если ты думаешь, что я не смогу постоять за себя и буду просто наблюдать, то мне обидно тебя, суку, расстраивать. Поэтому сейчас ты просто встаешь. — Сама тяну ее за шею на верх и она только ногтями шныряет по мне, потому что дышать уже нечем. — И больше никогда к ней не приближаешься, ясно? — Изо всех сил бросаю ее на пол и она падает.

Наконец-то, воздух. Девушка закашляла от возможности снова дышать, а Спарта только аплодирует мне. Действительно хлопает в ладони, я слышу три коротких аплодисмента в мою сторону.

— Ну что ж, ты умеешь за себя постоять, Кукла. Ты молодец. И ты мне нравишься. — Встает вместе со мной, подходит близко, так близко, что я вижу каждую крапинку этих ужасных глаз.

— Мне неприятно видеть ее рядом с тобой. Никого неприятно. Это ревность? — Я тяжело дышу, будто бежала десять метров. Но не отвожу взгляд, смотрю своими черными, как уголь, глазами и просто не смею отвести взгляд. Сейчас так стыдно вспоминать это неумение понимать свои эмоции, эту искренность перед ней... Никогда не могла врать ей, она все понимала или я сама признавалась. Этим глазам невозможно соврать до сих пор.

— Нет, Кукла. Это зависимость. — Хочу ответить, но она не дает мне этого сделать. Я умолкаю, когда ее губы находят мои.

Это поцелуй с привкусом злости. На нее за то, что она никогда не слышит моих желаний. Это поцелуй с привкусом страсти. Ее чувства ко мне сильные, такие, что можно поджечь весь восток. Это поцелуй с привкусом янтарного заката, на который смотрит куча людей, но никто не может прикоснуться.

Но я могу. Мое личное солнце с ее именем никогда не зайдет. Оно не оставит на мне ожогов, а наоборот согреет холодными ночами.

Свою же холодную луну я отдам ей. И пусть она вряд ли согреет из-за всей боли, которую я пережила, но всегда будет любить. Свет луны не такой яркий, как у солнца, но такой же любящий.

Я первая отстранюсь от нее. Разворачиваюсь и молча ухожу в сторону выхода.

Слышу шаги позади себя, но не оборачиваюсь. Прикрываю ладонью рот, хоть там и сияет улыбка. Я не понимаю, что она делает со мной. Стыд, отражающийся красным цветом на моих щеках, вызывает чувство страха. Она не тот человек, который мне нужен. Но и отказаться я не смогу.

Кира догнала меня уже у реки. Схватила за руку. Огни фонарей светили ярче, чем у нас на районе, но от этого не становилось тепло или уютно. Только холодно и грустно. Внутри загорались звезды, а я тушила их от незнания и непонимания самой себя.

— Зачем ты это сделала?

— Что? — Улыбается, а я только глаза опускаю.

— Поцеловала. Зачем? — У меня не было настроения с ней ссориться. И разговаривать тоже. Мои чувства становились сильнее и я сама пугалась их.

— Ты моя, Кукла. Еще не поняла этого? — Качаю головой, а она резко прижимает меня к себе.

Закрываюсь сильнее от мира и слезы сами льются из глаз. Она проводит рукой по черным волосам, а я еще сильнее сжимаю в ладонях одежду. От нее так же пахнет кардамоном...

— Почему ты плачешь сейчас? Кукла, ты можешь говорить мне все. Я всегда на твоей стороне даже если тебе кажется, что это не так.

— Никто никогда еще не брал за меня ответственность. Мама опрокидывала ее на тетю, она в свою очередь на мужа, а тот всю жизнь ссорился с отцом, который покинул нас. Я не нужна была никому и все, что имела, это деньги. От меня постоянно пытались откупиться, а ты... Ты прекрасна. — И я еще много раз скажу об этом. Обещаю.

— Ты сильная. Помни об этом. И я всегда буду рядом. Падая назад, думая, что увидишь дно, найдешь только мои сильные руки. Я всегда приду тебе на помощь. Только со мной тебе не нужно быть сильной, не бойся этих слез.

Уже в машине, засыпая под романтическую мелодию, я почувствовала ее руку на своей ноге. Переплетая пальцы в замок, я чувствовала бабочек счастья в своем животе»

Звонит телефон и я возвращаюсь в реальность. Розовые очки прошлого всегда бьются стеклом внутрь. Иногда я забываю об этом, погружаясь в моменты счастья. Вставать больно, так что Вилка сама приносит мне смартфон. Неизвестный номер.

— Мне говорили, ты страдала по мне? — Слышу в трубке и руки сами собой начинают трусится. Я помню этот голос.

А еще помню, как плакала из-за её смерти. И как винила себя. Снежана. Самая светлая девочка, которую сломали люди.

— Ты жива? — Лишь эти два слова мне удалось вытащить из себя. Тошнота подступала к горлу. Слишком много тяжелых ситуаций и нет человека, который спасает меня.

— Мы можем увидеться с тобой? У меня есть разговор. Сегодня.

— Да. Я буду. — Даже не соображаю спросить, где встретимся. Новость о ее возвращении удивила меня. Но на эмоции шока я была уже не способна.

*

— Что будешь пить?

— Виски. — Падает на стул напротив блондинки Кира. Эта алая помада на губах, эта улыбка бесят её больше всего в этой жизни.

Официант быстро принимает заказ и Медведева молча смотрит в голубые глаза напротив. Ждет, что начнет вещать Снежка.

— Ты бросила Нину? Иначе не могу объяснить твое отсутствие возле отделения полиции.

— Её есть кому спасать. Мне надоело постоянно бегать за Куклой. Она хочет быть свободной и я дам ей эту свободу. — Эти слова откликались болью внутри. Но это было нужно.

— Не верю. — Мотает головой девушка, попивая кофе из кружки. Красные разводы оставались на ней. Кукла никогда не красила губы в такой цвет. Кукла лучше.

— Ну что же, тогда нам не о чем сегодня разговаривать. — Бесится и хочет встать, но Снежана резко касается её руки, в попытке остановить.

— Стой, Спарта, сядь. — Руки холодные и от одного лишь касания начинают дрожать.

Она может сколько хочет ставить ультиматумы и манипулировать чертовыми бумажками, которые ей слили, но она никогда не сможет спрятать свои чувства к Кире. И именно на этом она и сыграет. Спарта может скрутить шею этой дурочки прям тут, но подождет. Это не рассудительно.

— Я... Поцелуй меня. Если поцелуешь, я поверю, что ты больше ничего не чувствуешь к ней. — Последнее слово звучало так пренебрежительно, что Кире хотелось ударить, а не поцеловать за это.

Но она лишь молча перегибается через стол и выполняет просьбу. Красная помада перепечатывается на губы кареглазой, а язык беспардонно блуждает, вызывая стон у Снежки. Её руки сжимаются в маленький кулачок, которым она слабо отодвигает Спарту от себя.

А та только рада закончить это. Вытирает тыльной стороной ладони рот брезгливо и садится назад. Это не вызвало в ней страсти или радости. Лишь Нина, со своими черными, как небеса ночью, волосами и такими же глазами забирала мысли.

— Я... Верю. — Ножки слабо трусились от возбуждения, а щечки окрасились в розовый. — Встретимся чуть позже, я оглашу свои условия.

И выбегает из кафе, зажимая рот руками. Кира поставит все свои сбережения на то, что сейчас эта дура будет рыдать и ласкать себя, представляя продолжение этого искусственного поцелуя. От этого становилось тошно.

Не такая ты уж и добрая, девочка Снежка.

Забрать Нину из тюрьмы было не так уж и сложно, Виолетта подкупила охранника у входа и Киру пропустили.

— Я скептически отношусь к тому, что за ней идешь ты, так и знай. — Говорит Крис, но все же отпускает блондинку. Если бы там была Виолетта, она бы тоже пошла сама.

Намного сложнее было отпустить её. Так сложно, что казалось невозможным. Она помнила это заплаканное личико, что зацеловывала в последний раз и понимала. Это не конец. Заезжает в аптеку, покупая самую дорогую мазь от синяков, и едет на квартиру к Ви.

— Что ты тут делаешь? — Становится в проходе Виолетта, не пропуская. — Тебе нельзя сюда, если тебя кто-то видел?

— Отойди, а то я не посмотрю, что ты мутишь с Крис и пиздану тебя. — Пихает в плечо и проходит в закрытую комнату.

Нина лежала, укутанная в одеяло. Эта обезьяна не додумалась даже снять грязную одежду и хоть что-то сделать с гематомами. Конечно, на Виолетту нельзя оставить даже самого здорового человека, что говорить про Нину?

Молча снимает футболку, ужасаясь синим пятнам на теле. Открывает мазь, смазывая живот. Руки легко проходятся по всем участкам холодной кожи, окутывая любовью, вкладывая в эти движения всю душу.

Не сдерживается и тянется губами к родной шее. Она сейчас не получит удовольствия от этих движений, но Кире не важно. Она лишь хотела почувствовать родной запах. Нина пахла домом.

Заплетает волосы в косичку, одевает её и еще раз целует в сухие губы.

Уже собирается выходить, но слышит тихое: "Кирочка...". Даже во сне она называла её имя. Она звала её. Никто и никогда не будет роднее этой черноволосой девочки. И от этого так больно...

— Я больше не приеду, обещаю. Мазь оставляю тебе, заставляй её обрабатывать синяки.

— Если она проснется и скажет, что ты была тут, я тебя убью. Не подходи к ней. От этого всем только хуже.

— Не нужно указывать мне, что делать. Ты сама в этом водовороте. Напомнить, кто такая Крис?

— Сама догадаюсь. — Огрызается, хлопая дверьми в квартиру. И оставляя Киру наедине со своими мыслями.

Спарта со всей силы бьет стену в подъезде.

— Ненормальная. Ненормальная, влюбленная дура! — Шипит сама себе и слезы обжигают лицо.

Спасибо всем кто читает и пишет комментарии! 9 ноября Кукле был год и я рада, что тут остаются люди, которые любят мои истории. Осень не самое мое любимое время года, но эта история - одно из единственного, что греет меня в холодную погоду ноября! Еще раз всем спасибо за актив, ваша Исида)

И мой телеграмм, вдруг кто-то еще не подписан: isidavaars🐍 добейте там уже 100 подписчиков!