Кукла

11. Я бы любила тебя, если бы не была отдана прошлому. Я бы верила тебе, если бы не верила небу.

Нина

Захожу в квартиру и сразу рвусь в ванную. Страшно. Страшно и больно. Что за чертов псих узнал о моем прошлом и решил на этом сыграть? Меня и убить хотели, и кислотой облить. Как мне только не угрожали, что только не присылали, но я не пугалась. Пуганная. Я с востока страны, там все такие. Нас не любят. Нас боятся, потому что мы сильнее всех вместе взятых мажоров столицы.

Я протрезвела сразу, как увидела записку в букете. И прочитала, что там внутри. Фраза простая, её мог написать кто угодно, но почему-то за три года никто не писал ничего подобного.
Выхожу и достаю очередную сигарету. Я курю много, и курю крепкие сиги. Да, у меня образ девочки-девочки, но внутри такой стержень, что хуй кто подойдет. Может, поэтому после Киры я никого не любила?

Вспоминать прошлое тяжело, но иногда, когда эмоции берут верх, я возвращаюсь в тот ужасный день и проговариваю сама себе те три года. Психолог говорила, что так легче отпустить.

《 — Нинка, уже люди повыходили, вставай! — Подбежала ко мне Мишель, но выполнить её просьбу было невозможно.

Я просто лежала посреди улицы, на холодном асфальте, дрожа от холода и не веря.

Вокруг меня действительно столпилось пол интерната, все были в шоке от того, в каком виде лежит Кукла. Неприступная скала по имени Кукла.

— Что случилось? Нина, тебе плохо? — С криком ко мне подлетает завуч, пытается поднять и я ловлю взгляд Кристины.

Она молча смотрела на меня своими холодными глазами. Вырываюсь из цепкой хватки учителя и лечу к ней:

— Ты врешь, я не верю тебе! Не верю, она жива! — Бью её в истерике маленькими кулачками, но она сильнее. В разы сильнее.

Прижимает меня к себе, тихо поглаживая по голове. Ни слова в мою сторону больше не звучит, за то я разрываюсь истошным криком. Именно в этот момент призрачные надежды разрушились, в этот момент город погрузился в траур по Спарте, а мой истерический крик стал реквиемом. Реквиемом для нее. Потом, через знакомых, я узнаю, что городу дали имя. Мертвый.

Меня успокаивала скорая и школьный психолог, вот только я не говорила ни слова. Молчала. И слез больше не было. И истерик. Ничего. Пустота такая, что её не заполнит ничто.

— Тебе тяжело адаптироваться, я понимаю, но знаешь... Уже скоро ты будешь дома. — Говорит милая женщина монотонным голосом.

Я направляю на нее не понимающий взгляд, а она продолжает:

— Твоя тетушка... Она сначала отказалась от опеки, но теперь, когда полностью выздоровела, оформляет документы и забирает тебя домой.

Вселенная все же решила оборвать все мои связи с Кирой. Даже этот город, который, как насмешка над моими чувствами, можно назвать просто призрачной иллюзией. Представить, что его не существовало, что не было никакой Спарты и любви тоже не было. Это плохой, ужасный сон, из которого я смогла забрать лишь цепочку. Цепочка.

Срываюсь бежать в комнату из машины скорой помощи и женщина меня не останавливает. Врываюсь в комнату и достаю подарок. Да. Он будет напоминать, что всё прекрасное, что было, не сон.

*

Крепко держу за ручку свой желтый чемодан, чтобы не разрыдаться. Тетя уже ждет в машине, дала мне пару минут попрощаться. Меня провожает три человека. Мишель, Ангелина и Крис.

— Простите, что похороны без меня. Я не выдержу это, да и не хочу. Главное, в голове попрощаться. — Говорю я. Голос хриплый, глаза красные.

— Всё нормально, мы справимся.

— Ангелина, всю косметику оставила тебе, заберешь у Кристины в комнате. — Не могу больше сдерживаться, обнимаю их всех и никто не сопротивляется.

Вот так. Не оглядываясь иду к машине, кладу в багажник чемодан и понимаю, что дальше все будет, как раньше. Вот только дом куклы Барби опустел, душа моя изранена, а голова забита мыслями о том, чего больше не будет никогда.

Проезжаем улицами, проезжаем клуб, и я больше не могу сдерживать слез. Я вряд ли смогу вообще забыть всё, что произошло за месяц.

*

Заглушить поток мыслей получилось не сразу. Я вернулась в старую школу, но уже не смогла вернуть себе прежних друзей. Мне не нужно было это общение, не нужны были люди. Я закрылась и, чтобы не сойти с ума, единственным выходом оставалось учится.

Я хотела поступить на бюджет. Хотела петь. И хотела в столицу.

И это меня спасало. Я пахала, как проклятая, я пела каждый день, учила эти никому не нужные уроки и рыдала по ночам от несправедливости.

Вот так, в свои почти 18, я сидела в актовом зале и репетировала песню на гитаре. Последний звонок не за горами и петь попросили меня, такую себе, девочку с плеером, о которой потом узнают все. Музыка была спасательным кругом.

Шло время, но друзей всё так же не было. Но была Ангелина. Она тоже планировала поступать в столицу, скорее даже, переезжать на последние деньги, потому что училась она плохо. Нас объединило желание поменять свою жизнь полностью и забыть прошлое, так что жить мы решили вместе.

В мае, перед экзаменами, я почти не спала, но за то поступила. Тетя сняла квартиру и я переехала. Вообще, она очень помогала первое время. В душу не лезла, заботилась, как могла, что еще нужно? Дом наш стал склепом. Холодным, злым, где каждая носит свое горе где-то в области сердца.

В столице Геля пошла на курсы визажа и я сказала, что как только я начну карьеру певицы, она станет моей помощницей. И накрасить тебе, и все мелкие дела решить. Супер!

Жили мы дружно, она вкусно готовила и любила чистоту, а я любила оплачивать квартиру за нас двоих и покупать продукты. Все мирно, тихо и спокойно.

В промежутках между бытовухой и ночными истериками за прошлой жизнью, я набила тату на запястье.

14
10
19

Дата, которая разрушила всё. День моего рождения. День смерти... Назвать её имя сложно до сих пор. Я до сих пор не смирилась.

В один день, я потащила Ангелину в клуб. Редко мы где-то тусовались, чтобы выжить в большом городе приходилось пахать на двух роботах и успевать делать всё в университете. Но и отдохнуть тоже хотелось. Я застряла в прошлом, это нужно было менять.

Именно там я познакомилась с Виолеттой. За три месяца она раскрутила меня так, что я стала звездой всех и вся. Именно она подарила мне глоток свежего воздуха.

Мы создали мне образ, благодаря которому я перестала рыдать по ночам. За то начала пить. И курить. Но все же лучше сломанной менталки, да?》

Из мыслей меня вырывает звук. Звонит телефон. Виолетта.

— Слушаю.

— Кукла, забудь всё, что я тебе говорила, но только забери меня. — Она пьяна. И точно снова под кайфом. Задолбала.

Я всегда её спасала. Я не знаю почему, но всегда. Мы знакомы два года и все два года я только и делаю, что езжу за ней по притонам.

И да. Это снова был очередной наркопритон. Иногда мне хочется запереть эту дуру и никуда не выпускать. Она ведет себя отвратительно.

— Вааау, саму Куклу занесло в наши края. Какая честь, красотка, — пропускает внутрь хозяйка квартиры, оглядывая с ног до головы.

Взгляд этой девки высокомерный, так смотрят сельские дуры на успешных землячек. Такие за спинами кричат "Насосала".

Я в черной куртке, розовом костюме от Джуси Кутюр и кедах. Черные волосы прячутся под двумя капюшонами, ну, а дерзкий взгляд не спрятать нигде.

Ищу Виолетту не реагируя на подколы.

— Подружку потеряла? Не переживай, найдем, пойдем пока к нам. — Берет меня за руку и тянет в комнату.

Вхожу не разуваясь, но руку убираю. Продолжаю делать то, зачем приехала. Вилка. Где она? Куда она себя уже запихнула!?

Напротив меня стоит диван, где разместились все. Он белый, но уже давно залит колой, выпивкой и едой. Сталкиваюсь взглядом с парнем. Нет. Девушкой. Вспоминаю, что Виолетта не тусуется с пацанами.

Она вся в черном, а на ней сидит девушка. Красивая такая. Стройная. Моделька не хуже меня. Стонет ей на ухо, целует в шею, прыгает на ней, как на батуте, а девушка не смотрит на меня. Хотя как, может, и смотрит, но за капюшоном мне плохо видно. Я даже не могу нормально рассмотреть её лица, но почему-то есть ужасное желание познакомиться.

Я вижу, что она не такая, как все они. Одета дорого. Залетная птичка тут, не иначе.

Очередная мажорка, которая хочет трахнуть пол города за одну ночь.

— Кукла, я тут!!! — Кричит Виолетта из-под стола. За что мне все это, а?

Достаю её и усаживаю на стул. Желание познакомиться не утихает, и я все же подхожу. Свою девочку на коленях она уже отогнала. Тупо стряхнула её, как не нужную вещь, а та была в таком невменозе, что даже не смогла сопротивляться.

— Я Кукла. — Протягиваю руку, но она не протягивает в ответ. Молчит. — Не советую тут долго оставаться, через пару часов сюда нагрянут менты и все будут тусоваться в ментовке.

Резко встает и, задевая меня плечом, выходит из маленькой квартирки. Странная. Ну и пусть идет в жопу.

Забираю Вилку и мы вместе выходим. Тяну её на себе, как могу, хотя она ужасно тяжелая.

— Прости... Это правда последний раз, обещаю! — Хнычет она, как дитя.

— Ты постоянно обещаешь, я потеряла смысл этого слова.

Выходим на заснеженную улицу и этот район так напоминает мне Интернат... Там тоже было куча хрущёвок, темные ночи и собачий холод. Но тогда меня было кому согреть, а сейчас...

Вызываю такси, но район настолько не знаком нормальным людям, что в заснеженную ночь ехать сюда не очень хотят. Поэтому я волоку эту пьяную дуру до хотя бы примерно адекватного начала улицы, чтобы уже оттуда вызвать машину. Холодно до ужаса, еще и эта поет себе под нос и смеется.

— Красотки, девочки, куда путь держим? — Слышу свист за нашими спинами.

Так. Вот это уже не хорошо. Молча продолжаю идти, но Виолетте это не под силу:

— Иди нахуй, а. Я твою мамку в рот... — Не успевает договорить, как нас валят на асфальт.

Это вам не интернатовская потасовка, пацаны под два метра, убьют и не заметят.

Хотя, я бы сама лично убила бы Вилку.

— Ты бы меня не трогал, у меня пол города фанатов. — Тупая отмазка, но нужно было потянуть время.

— Ну да, ну да, девочка ты красивая, но богатенькие у нас не шляются.

— Отошли на два шага назад. — Слышу сзади и глаза округляются. Шок. Голос настолько знаком, ситуация так похожа, что меня сейчас ударило по голове сильно.

— От кого ты? Снежка? — Орут они. Так. Живут по понятиям. Что, и тут свои банды? Почему меня постоянно тянет на криминал?

— Спарта. Тусовка Снежаны и Мертвый город на востоке.

Поворачиваю голову к голосу, который последние три года слышала только во снах своих. Именно в этот момент девушка снимает капюшон толстовки. И я вижу Киру.

— Это та, что со Снежкой тусуется. И та, что умерла три года назад. Шуму знаешь? Вот это она... — Перешептываются, а потом громче:

— Спарта, по-братски, без обид. Жива, рады, не обобщай. — И быстро разворачиваются, уходя.

А я так и остаюсь сидеть на земле без возможности встать. Я прикована взглядом в карие глаза и не могу понять, это сон?

— Ты... — Я не могу выдавить и слова.

Ноги сами собой встают и подходят к ней в притык. Прижимает к себе и я вдыхаю такой родной запах... Да. Она все так же пахнет кардамоном.

— Кукла... — Слышу тяжелый вздох у себя над головой, но не обращаю внимание, просто тихо стою, крепко держа её за худи. Чтобы не ушла, не убежала, не испарилась.

Но ведь она настоящая.

Я готова простить всё, забыть и никогда больше не вспоминать, не думать бросила она меня или так сложились обстоятельства, только чтобы вот этот момент никуда больше не исчез.

— Кукла, я не могу встать. — Слышу Виолетту, и с тоской отрываюсь от Киры.

Поднимаю её за руки и маска безразличия захватывает меня с головой. Тоски больше нет. Я снова холодна, как камень.

— Чего молчишь? Объясни хоть что-то. — Говорю я, обойдя блондинку и таща Вилку дальше по дороге на себе. Она уже старалась идти сама, было легче. На морозе она протрезвела быстрее, а адреналин, который добавили те пацаны, еще больше помог.

— Прости. Нам нужно будет поговорить наедине, я всё тебе расскажу, обещаю.

— Обязательно расскажешь, если не исчезнешь снова на три года. Или не притворишься мертвой. — Верх брал гнев. Скачки настроения пугали меня саму, но я не могла ничего с этим сделать.

Она хватает меня за руку и Виолетта, как тряпичная кукла, снова падает на снег.

— Та ну блять... — Шипит девчушка, но никто не обращает на нее внимание.

— Ты заебала, думаешь, мне не больно?! Мне так же не приятно от всей этой хуйни, Нина! — Повышает голос, еще крепче сжимая запястье.

— Еще меня виноватой сделай, отпусти, мне больно! — Рука сразу же разжимается. — Исчезаешь, ломаешь меня, потом возвращаешься, да ты сама адекватность.

Я пытаюсь снова поднять Вилку, но сил совсем не осталось и тогда Кира сама берет её на руки и начинает идти быстрее.

— Куда пошла? Почему я должна вообще тебя слушаться?

Но она меня игнорирует и мне остается только идти за ними сзади. Доходим до огромного черного джипа и Кира запихивает Виолетту на заднее сидение.

Открывает мне переднюю дверь, но я не спешу заходить.

— Ты не выберешься отсюда по-другому. Тебя изнасилуют, а твою подружку убьют, так вы и будете на снегу в этом районе. — Смотрит с издевкой. Бесит.

— Назови хотя бы одну причину, почему я сейчас не могу послать тебя в жопу.

— Можешь послать. — Улыбается. Так искренне и мило.

— Иди в жопу, сука. — Ору на пол улицы и все таки залезаю в машину. Тут тепло, я только сейчас поняла, что замерзла до ужаса.

Отворачиваюсь к окну показывая, что разговаривать не хочу, но Спарта садится рядом и сама силой поворачивает рукой мое лицо на себя. Держит за скулы крепко.

— Еще раз назовешь меня сукой, и я ударю тебя. И не посмотрю, что ты моя. — Она реально думает, что напугает меня этим?

Да. Три года назад я никогда не проявляла столько пассивной агрессии в её сторону, поэтому никогда не видела настоящую Спарту, но ведь и повода не было. И вот сейчас вопрос, она реально ударит, если этот повод появится?

— Можешь ударить прямо сейчас, но ведь правда глаза колит, да? Колит, потому что реально как сука поступила.

Отпускает лицо молча, так же молча заводит машину и мы выезжаем. Единственное, что разбавляет ауру ненависти, так это Виолетта, которая все еще под наркотой поет мои же песни.

Мой телеграмм: isidavaars🐍 я тут главы каждый день кидаю, можна уже и подписаться)