Кукла

Песни из главы: ПРИДУМАЮ - ЯАVЬ, Пока-пора - Bahroma

3. Я одна, но это не больно. С тобой куча людей, но это не весело.

— Магу надоело, что все контролируете вы. И, Кристина, дружеский совет, лучше не злите его.

Кристина никогда не понимала это странное прозвище. Маг. Ну не смешно ли? Еще бы банду назвал Школа Добра и Зла.

— Нам не нужны советы. Наше местоположение выигрышное и это не наши проблемы, что так получилось. Больше работайте. — Забирает только что подписанную бумажку.

Здесь и сейчас, с правой рукой Мага, Крис решает вопрос с поставкой оружия. Из столицы до Мага оно должно пройти через Спарту и только она решает, проедет ли оно её город. Всех бесила вот такая вот власть Спарты, всех бесило, что за проезд по их маленькой, но весомой, территории нужно платить. Вот так вот, закон жанра: удача любит мертвых. А девушки уже давно не чувствовали себя живыми. Брошенными, несчастными, бессердечными, мертвыми, но никак не живыми.

Выходит на улицу из гаража, в котором все решалось. Гаража на их территории.

Удивительно, да? Вопросы на миллионы долларов решаются в таком помещении. Но по-другому никак, такой вот каламбур.

Видит копну блондинистых волос и усмехается. Прознала все таки, куда идет Кристина.

— Что ты тут делаешь, солнце? — Нежность Крис могла показать только с ней. С Мишель.

Она была солнцем. Её личным солнцем. Всегда веселая, немного глуповатая, но добрая и сильно любимая. Прекрасная... с ней Шумахер становился Кристиной. Доброй девушкой, у которой, будто еще было сердце.

— Все решили? — Обнимает за плечи Мишель.

У них она отвечала за документы, хотя после нее их всегда проверяла Кира. Доверять Мишель на 100% никто не спешил, потому что она часто была рассеяна и невнимательна. Но при этом, стратегически хитрой, и любой документ могла подстроить под нас. Это удобно.

Еще была красивой. Тырила у Идеи карандаш для глаз и рисовала себе веснушки, которые Крис ночами стирала с нее поцелуями, одевала линзы, которые также Кристина подарила ей на прошлый Новый год, девушка прыгала от радости, ведь в интернате не было интернета, только мобильный, не было денег и вообще мало, что было, а тут такой подарок.

Кристина зарабатывала хорошо, Кира платила хорошо. Кира вообще была не из бедных, жила в лучшем районе этого городка, хороший офис возле интерната, хорошая одежда, свой клуб.

— Да. Все нормально.

— Дай посмотрю... — Хотела отобрать Мишель бумажки, на что голубоглазая резко спрятала их за спину.

— Что случилось? Говори. — Она понимала, что что-то не так. Она сама попросила бумажки, меньше шутила и улыбалась, отводила взгляд.

— Все нормально.

— Я сказала - говори. — Приблизила её лицо к себе.

— Нина расспрашивала про Спарту. Вы её напугали своей выходкой.

— Нина? Кто это? — Все так же, близко, у самых губ, уточняет.

Но Мишель не отвечает, а затягивает девушку в поцелуй.

Мокрый, пошлый. Они обе были не из скромниц, им было все равно на людей вокруг всегда, а сейчас тем более.
Языки сплетаются в один танец, а руки Кристины тянутся под короткий топ.

— Жаль, что теперь я живу не одна, так бы мы точно закончили это вечером. — Шепчет Шумахер и облизывает мочку уха.

Из губ Мишель срывается стон. О дааа, детка, для Кристины это лучшие звуки.

— Хватит сосаться, что ты Кукле сказала? — Слышат девушки позади и сразу оборачиваются.

— Кукле? Нине, в смысле? — Смущается Мишель. Даже самые наглые под натиском Киры делают это. — Пришлось рассказать немного про банду, запугать, что ты одним взглядом убиваешь. Лучше уж она испугается историй от меня, чем сунется искать приключений на жопу.

— Её Нина зовут? Такое милое имя и такая стерва. — Бурчит Кристина.

— Успокойся. Обычная девка.

— Не обычная, а умная. Очень умная. Она в медицинский поступать хочет, идет на золотую медаль. Ну, шла так точно, как сейчас будет уже другой вопрос.

— Это все, что ты узнала?

— Да.

— Супер, не зря хоть тусуешься там, красотка. — Подмигнула ей Кира, но никто не воспринял это всерьез.

Кира никогда не предаст друга, да и типаж был не её. Спарта не умела любить, только трахать.

Нина

Вечером тут было еще страшнее. Темно и холодно, а еще, одиноко. Сидя на окне, я вспоминала маму. Она любила ... Да, наверное, любила. Вот папа не любил. Я вообще его плохо помнила до похорон. На похоронах увидела и мы поссорились. Я наорала на него, а он ударил. И не было никого, кто бы заступился. До сих пор нет. И не будет. Я сама для себя защитник.

Как там пелось? Я сама себе куплю пересмешника, сама себя полюблю, я все смогу сама.

На ужин я тоже не спустилась, манили сигареты Кристины, но брать их не стала. Это слабость, а я не слабачка.

Вспомнила, что из окна столовой видела на заднем дворе площадку. Выходить на улицу не запрещали, гуляйте, пожалуйста, только за территорию интерната нельзя, поэтому я накинула красную толстовку, спортивки, взяла наушники со своим стареньким телефоном и вышла. Дождь закончился, запахло летом, которое закончилось всего пару недель назад, может, все не так и плохо? Интернат - не конец жизни, отсутствие друзей - не финал, а смерть мамы - только шанс начать все сначала? В этот вечер хотелось верить в это.

Села на качелю, которая просохла за целый день. Уже смеркалось, но от этого было еще уютнее. Первая песня в наушниках напомнила дом.

«Ночь-полночь, ты не спишь
Рядом ты со мной, мой друг, рядом ты
Всё пройдёт, так и знай

Нам неведом страх с тобой, прощай
Пока, пора
Завтра точно будет лучше, чем вчера
Пока, пора

Разбиваемся о стены бытия
Пока, пора
Стены слышат расщеплённые на слоги и на атомы слова
Пока, пора
Завтра точно будет лучше, лучше, лучше»

Удивительно, но впервые за последние 10 дней на душе не было больно.
Я не услышала, как на качелю рядом опустился человек, но когда с меня стянули один наушник, резко обернулась. Спарта. Снова она. Появляется, как тень. Молча отдала ей один наушник, как раз тогда, когда начался припев.

— Если ты думаешь, что грустными песнями сделаешь себе лучше, то нет. — Отдает наушник назад и загадочная атмосфера исчезает.

— А чем же тогда сделать себе лучше? И почему ты вообще думаешь, что мне плохо? — Я не буду бояться её, более того, не буду делать вид, что боюсь, потому что это не так.

— Не знаю, людьми? Люди лечат. Робота лечит. Ты ведь одна, найди друзей.

— Если ты думаешь, что я одна и мне больно, то это не так.

— Удивлю, но, если люди рядом, то тоже не очень весело. Они заглушают собственный голос. В этом их привилегия.

— Кто ты? — Перевожу тему.

— Ты знаешь. — Так уверенно, она сидит рядом со мной на качели так, будто я не видела сегодня днем её пистолет, будто не вижу сейчас дорогущее серое пальто и не слышу запаха мужских духов Versace.
Да. Я различаю духи по запахам и знаю каждый бренд на ней наизусть. Может, это моя супер сила?

— Мне кажется, тебя тут не знает никто. Я пойду, наверное. — Мне стало неуютно. От нее веяло холодом.

— Доброй ночи, Кукла.

Удивительно, но уснула я действительно быстро. В голове крутился её холодный взгляд и прозвище, которым она меня называет. Кукла...



— Подъем странааа! Хватит спать, жара только начинается. — В комнате включается свет и я бросаю взгляд на часы. Почти десять вечера.

— Мишель, ты дурочка? Что случилось? — Смотрю на кровать Кристины. Она сидит при параде. Распущенные, длинные волосы, черные джинсы, футболка и огромная серебряная цепь на шее.

Кровать наконец заправлена, куревом не воняет. Я так крепко спала, что даже не услышала, как она пришла?

— Ниночка, это ты дурочка, потому что пропускаешь все веселье. — Она уже безцеремонно колупалась в шкафу, перебирая моб одежду. — Через пару часов воскресенье. Единственные люди, которые следят за нами в наш единственный выходной - это охранник, медсестра и учительница малых, которая и так занята по горло. Поэтому что? Правильно, сейчас мы дружненько свалим на тусовку в клуб.

— Вас не пустят в клуб. — Логично отвечаю я и укладываюсь дальше спать.

— Ты плохо знаешь Кристину, а вот Шумахера на районе знают все. Подъем, я сказала! — Стягивает с меня одеяло и я не охотно встаю. Как там Спарта говорила? Люди спасают? Попробуем.

Через пару минут Мишель вручила мне кожаные штаны, телесный боди и вязаную теплую кофту на верх. Образ получился классный, я подкрасилась и сделала что-то адекватное на голове. Готово. Получилось мило, но моя боль в глазах не унималась. Пусть я и улыбалась, глаза меня выдавали.

Все время, пока я собиралась, Кристина не поднимала на нас глаз, переписываясь с кем-то в телефоне.

— Мы готовы. — И мы выдвинулись.

Я не понимала, как они собираются бесшумно пройти мимо охранника, как вообще выйти из самого интерната, но, как оказалось, тусовка в клубе была еженедельной традицией и это не составляло труда.

В холе, подальше от центрального входа, было открыто окно, через которое девочки очень тихо вылезли. Дальше было просто, в месте, где еще утром Кристина курила с ребятами из банды, забор был с дыркой. Мишель пролезла первая и подала руку мне. Крис через дырку не пошла, легко перепрыгнула.

— Одна, кстати, лучше этим методом не пользуйся. — Предостерегла меня Мишель, когда мы шли темными переулками. — Район не самый приятный. Я сама тут не хожу никогда, только с Кристиной.

— Шумахер имеет тут большое влияние, я так поняла?

— Правильно поняла. Так что поблагодари Спарту за то, что я не убила тебя за ту пощечину. — Отвечает Кристина.

— Если увижу её еще раз - обязательно. — Закатываю глаза, но, к счастью, голубоглазая этого не видит.

Дошли мы быстро, а музыку клуба я услышала из далека. Он выглядел эпично, единственное современное, что есть тут.

— Залетаем на тусу! — Мишель провела меня через вход, быстро шепнув что-то охраннику и почти сразу удалилась на танцпол.

Не знаю, для чего они меня сюда притащили, но почти сразу я направилась к барной стойке. Вообще, я впервые в таком месте. Кто бы мог подумать, что отличница, девочка-паинька, которую волнует только поступление на бюджет когда-то окажется тут. Я пробовала пить, но никогда не напивалась, я пробовала курить, но в моем рационе до сих пор не наблюдалось сигарет.

— Можно воды. — Бармен удивлен, но подает мне стакан.

Я бы с удовольствием выпила бы какой-то безалкогольный коктейль, но я не знаю, сколько это стоит, не знаю этот клуб и впервые вижу людей здесь, поэтому не рискну.

Периодически возле меня мелькали знакомые лица из интерната, но я не обращала на них внимание. Слушала музыку и скучала у бара.

Наконец, веселый клубный музон сменился чем-то схожим на медляк. Это была ЯАVЬ-Придумаю. Мне нравилась эта песня давно, под нее я могла представлять человека, который когда-то меня полюбит. Даже не так, человека, которого полюблю я. Я никогда и никого не любила. Я осознала это не так давно. Испытывала чувство привязанности, эмоционально родственные души, но никогда это не было любовью. Я не любила даже маму, поэтому так бы хотелось испытать это чувство...

— Потанцуем, Кукла? — Подходит со спины ко мне Спарта. Опять она, и опять я вздрагиваю от её появления.

— Нет. Тут достаточно девочек, которые писяют по тебе кипятком. — И это была правда. Когда я оглянулась, все взгляды были направлены на нас. Спарта была здесь популярной, но подошла ко мне. Точно не просто так.

— Это правда. Но сегодня я хочу танцевать с тобой. — И она дергает меня за руку на танцпол.

Не знаю почему, но я уже не смогла возразить ей.

«Я придумаю нас другими
В новом мире
Где любовь наша все победила
И подарила мне крылья
Я придумаю нам другие
Все сюжетные линии
И концовка была бы счастливой
И сердце больше не ныло бы так»

ЯАVЬ пела второй куплет, а мой взгляд был сосредоточен на её глазах. Я легко придерживалась за плечи Спарты, вдыхая тот же аромат, что и утром. Рядом с ней я была как будто под теплым одеялом, будто никто не может меня обидеть, будто и проблем у меня никаких нет. Хотелось зарыться руками ей в волосы и стоять так до финала песни.

Что она такого со мной делает, более того, для чего я ей нужна? Спарту бояться, чтят, обожают, но она, как неприступная крепость, всегда и всем отказывает, она одинока. Что она хочет от меня, в таком случае? Почему-то я уверена, расплата за сегодняшний вечер придет ко мне очень скоро. Не может внимание самой злой девушки в этом городе остаться для меня просто щедрым жестом. Не может...