Кукла

Посвящаю себе, потому что люди предают.

Акт 1. Я ненавижу людей, но они в этом точно не виноваты.

1. Растворись в бесконечности серых туч, окунись в омут бесцветной осени. Это не любовь.

Старый автобус подъехал ближе к двенадцати дня, и в этой глуши данное мероприятие было событием года. Весь женский корпус повалил на улицу. Младшие просто потому что скучно, подростки, чтобы найти среди новеньких подруг и парней. Здесь действовали законы жанра: кто первый, того и тапки. Старшие собрались, чтобы достать через забор очередную сигаретку, найти среди новых своих. Здесь действовали законы стада: найди главного и бей его, все остальные разбегутся.

На удивление, было тепло, хотя уже неделю лил дождь. Небо оповещало о тяжелом годе, о тяжелой зиме, бесконечной.

Интернат номер 5 на востоке страны, в забытой Богом глуши, славился жизнью "по понятиям" и опасной дорогой домой ночными переулками. Старый, с отбитыми на голову учениками старшей школы, которых усмирить не мог никто. Родители не те, учителя не родные, родная только улица. Законы улицы: не предавай, не здавай, бей до талого. Правила интерната были чужды, правила улицы были за родных. Так уж вышло, что костер в стенах очередной заброшки был лучше теплой и чистой кроватки в стенах жилища. Правда, души не было нигде.

— Когда Спарта будет?

Компания из трех девушек собралась под забором, поодаль был центральный вход, куда должен подъехать долгожданный автобус.

— Не будет Спарты, сегодня не спустится на грешную землю. — Шутили за забором, а Кристина напряглась.

— В смысле не будет? Я сама их отбирать должна, что ли? — Обида на подругу, которой дали сомнительную, но очень подходящую кликуху Спарта, затаилась в месте, где когда-то было сердце.

— Сказала никого не отбирать, людей достаточно. Что эти серые мышки могут вообще? Они и оружие в руках не держали.

И это была правда. Дети, которых привезут сегодня, только осознали всю суть злобного мира. Их только бросили, их только-только предали и теперь злом станут именно они.

Наконец автобус подъехал, и Кристина отвлеклась от старых друзей. Те не долго думали, развернулись и ушли, делать им тут было нечего.

Из транспорта повалили дети, и завуч быстро встала на проходе с листом бумаги:

— Никто не выйдет! Все по списку! — Проорала она так, что услышала даже их компашка у забора.

Женщина была полноватой и истеричной. Но не злой. Тут за доброту ценили, хотя иногда и ломали. Закон улицы: не сломаешь ты, сломают тебя.

Сначала пошли малые, совсем малые, держались крепко, не плакали, и только когда в свои объятия их забрала Анна Олеговна, половина разрыдалась. Да, Кристина тоже не могла вытерпеть присутствия воспитательницы младших классов, от нее пахло домом, которого ни у кого здесь не было.

Дальше еще полчаса записывали средние классы. Они были дерзкими и не послушными. Кричали, толпились, матерились. Их задавят сразу же, пусть даже не пытаются что-то из себя строить. Закон жанра: В этом возрасте ломают их, в старшей школе ломать будут они.

Старшей школы было мало, пять человек, и всего одна девчушка среди них.

Пацанов сразу забрали в свой корпус, а вот девочку сначала записали, а потом обыскали. Нет ли чего "свободного". Не было. Ни одной сигареты.

Кристина заметила её сразу. Две косички из черных, угольных волос делали её еще младше, рост не больше 150 сантиметров, может меньше. Черные штаны, кожанка такого же цвета, в руках рюкзак, рядом желтый чемодан, единственная яркая вещь. Проблема только в том, что он был в половину с нее ростом. Нести такой было бы тяжело, но она потащила. Старших никто не встречал, не маленькие. Завуч быстро опомнилась и огляделась:

— Захарова! Опять куришь? Помогла быстро человеку! — Крикнула в ее сторону женщина. Заметила наконец-то. Кристина думала, уже умрет тут, а ей все равно будет.

Быстро подбежала к месту событий и на нее уставились тонны взглядов. Малые разошлись, а вот всем остальным было интересно, что же будет с единственной новой старшеклассницей? Ожидали на пополнение банды, а получили это. Все ждали реакции Кристины, без разрешения малую не будут трогать.

Девочка оборачивается и встречается глазами с Захаровой. И вот тут она поразилась. Черные, как сама тьма, глаза отражали дух. Все равно на рост, косички, ее взгляд говорил за себя. Таким можна было убить. Спарте бы понравилось...

Быстро подхватила чемодан и зашла с малой внутрь.

Нина

Автобус двигался медленно, устало. Его уже давно было пора отдать на свалку, но заменить все равно было не чем. Поэтому дети тряслись в нем.

Меня укачало. Раньше я ездила только на машине. На маминой машине...

Мотаю головой, чтобы не расплакаться снова. У меня все нормально. Я выживу эти два года в этом дурацком интернате и буду строить свою жизнь.

Сидела я одна, у окна. Мне не нужны были друзья, мне нужна была тишина, но дети, которым на вид лет по шесть, кричали, перекрикивая даже рёв старого мотора. Бесят. Всё бесит.

— Красоточка, можна подсесть к тебе? — Спрашивает один из пацанов моего возраста.

Теперь я пожалела, что женский автобус был больше. Нам, девушкам, пришлось делить места еще с несколькими амбалами, которых везли в тот же район, но в другой корпус. Тепер они цеплялись ко мне, единственной их возраста.

— Нельзя.

— Строгая какая, ну чего ты? — Приземляется на место рядом, и меня начинает тошнить. Фу, ненавижу. Бесит. Его маслянистый взгляд, будто старше меня на 10 лет, а не одногодка.

— Я сказала отвали. Или орать буду.

— Тебя мамочка уже не защитит тут. Все как на зоне, девочка. Еще встретимся. — И ушел. Спасибо, что мы живем в разных корпусах.

Я не была спортсменкой, которая может снести любого, но хорошо бегала и была из разряда детей с мозгами. До 9 класса была отличницей, потом мама умерла... И вот. Я тут. Я идеально знаю химию и физику, планировала поступать в медицинский, хотела идти на золотую медаль, хорошо пою. Имеет ли теперь это хоть каплю истины и смысла, если настоящие проблемы – это не оценки в школе, а знания оттуда никогда не помогут мне стать самостоятельной? Здесь, по сути, ценятся законы улицы и всем все равно, как быстро я посчитаю задачку. Теперь мне все равно, сколько знаний в моей башке, волнует только, насколько быстро нужно будет увернуться, чтобы не получить по морде.

К двенадцати мы прибыли. Это показывал мой старенький телефон. Я копила на новый уже два года, но теперь было не до него. Деньги нужны были для того, чтобы выжить, а не на современные игрушки, потому что больше карманных мне давать некому.

Пока распределяли толпу младшеньких, я пересела на их задние места. Там были окна, через которые лучше видно интернат.

Старый центральный вход, не высохший от ночного ливня асфальт и побитые ворота. Кстати, поодаль, тройка девочек курила. Одна привлекла меня больше всего. Она стояла отдельно от остальных и вела диалог с кем-то "из вне". Видно было, что её уважают. Что ж, еще познакомимся.

Вышла я последняя. Пацанов забрали и я выдохнула. Минус одна проблема.

Меня проверили, как зечку, а я молча ждала, когда мне отдадут мой чемодан. Огляделась. На меня смотрели все, но никто ничего не сказал. Не думаю, что они боялись завуча. Они боялись кого-то другого.

— Забирай. Все чисто. — Наконец вручили мне вещь.

Ясно. Помощи не дождусь. Сама потащу.

Когда потянула его за собой, полная женщина опомнилась.

— Захарова! Опять куришь? Помогла быстро человеку! — Так. Кто из тех троих Захарова и с кем мне сейчас предстоит познакомиться?

Оборачиваюсь и вижу ту самую, на которую обратила внимание еще в автобусе.

Взгяд глаза в глаза и что-то во мне дрогнуло, хотя виду я не подала.

Молча подхватила мой чемодан и повела внутрь.

Кристина была намного выше, в сером спортивном костюме. Цвет волос я не разглядела, она была в шапке и капюшоне, за то увидела цвет глаз. Голубой.

— Ну что, познакомимся? Откуда ты, малая? — Голос хриплый.

— Из соседнего городка. Как зовут тебя? — Решила все же поддержать диалог. За ней я не поспевала, поэтому уже и не спешила. Просто шла сзади.

— Для тебя – Шумахер. Имя тут мое такие, как ты, не называют. И даже, если унаешь, лучше не произноси.

— Ты типа Волан-де-Морт? — Хмыкнула я, а она резко остановилась и обернулась. Я чуть не врезалась в нее.

— Хуже, малая. Он проиграл, а я всегда выигрываю.

— Фортуна и к счасливчикам поворачивается жопой. — Я знаю, что нельзя так говорить, но сдержаться не могу. Она лидер тут, в этих стенах, но я чувствую, что и ее прогнуть можна. И уже кто-то прогибает, вот того человека бояться нужно.

— Ты рот закрой. Все они внизу ждут моего указания и, если я скажу тебя травить, то поверь, так и будет, малая. — Снова смотрит в глаза, но я не подаю виду, что испугалась. Она не увидит в глазах страха.

В моменте смотрит куда-то за спину и кричит:

— Подождите! Где новенькая живет? — Я обарачиваюсь и вижу какую-то женщину. Прищуриваюсь и на бейджике читаю "Директор. Алина Игоревна."

— Хороший вопрос, пока не определили. Кристин, у тебя же есть в комнате кровать свободная? Забери девочку к себе.

— Вы же знаете, соседей не беру, живу я одна. Я не нянька.

— У нас такая не разбериха, посреди года

столько детей. Я разберусь, переселю. Так что пускай с тобой поживет, а там решу. А то я ведь тоже на твои ночные выходки глаза могу перестать закрывать. — А вот это уже интересно... Эта девушка разговаривала с директором, как с подругой, неужели у нее тут настолько большой авторитет?

— Ладно. Идем, малая. Со мной будешь жить.

*

Интересная девка, Кристина сначала подумала, что такая же, как и все эти шлюшки-церберы за её спиной, но нет... Она какая-то другая. Ответить может, видно, не глупая девка. Еще и красивая, этот цвет, явно родной, очень ей шел.

Комната Кристины находилась в отдалении, в закутке. Жила девушка одна всегда, как только смогла добиться хотя бы минимальной популярности. Сначала она была призрачной, но, когда Спарта ее признала, более того, девушки подружились, доверие и уважение появилось само собой и освободить для нее комнату было легко. Директор не возражала, хоть и не раз у них были уговоры, Крис делает что-то за эту шикарную комнату, в которой живет одна.

Кристина пропустила девчонку, имени которой еще не знала, перед собой. Честно, имя было не интересно. Намного интереснее было рассмотреть её поближе, раскусить и на блюдечке поднести Спарте. Она оценит, им точно нужны такие кадры. За два года Захарова научилась различать тупых дур и девчонок, которые подают надежды.

— В каком ты классе?

— Определили в 10. — Старшей школы

было не много, поэтому класса было всего три. 9, 10, 11. Без букв.

Дальше сидели молча. Кристина легла на своей не заправленной с утра кровати, а девчушка разбирала свой увесистый чемоданчик.

Голубые глаза следили неотрывно. Она пыталась понять про новую соседку все без слов.

Сначала на полупустой стол, где только в выдвижном ящике лежали пару пачек сигарет, пара тетрадок и ручек, попали книги по химии и физике. Сборники задач и тестов к экзаменам, книга с теорией, книга для лабораторных и еще тысяча и одна книга. Господи, один ноль в пользу голубоглазой. Это девка реально была умная.

Дальше пошла одежда. Стильная, дорогая. Эта девочка жила в крутой семье, но как-то оказалась здесь. Теперь не один наряд не помог бы достать ее со дна социального статуса "интернатовская, никому не нужная вещь."

— Я открою окно. — Не вопрос, а утверждение.

— Нет. Холодно. — Возразила Кристина.

— Ты здесь куришь, нужно проветрить. — И все равно идёт открывать.

Девушка вскакивает с кровати и тянет вторую на себя:

— Ты клыки убери, малая. Сожрут тебя тут и не подавятся, и меня лучше не трогай. Ударю так, что не встанешь. — Впервые голубые глаза окрасились тьмой.

Она сильно сжимала запястье, могла оставить синяк. Прогремел гром, выключился свет, двери открылись.

— Девушки, на обед собираемся в мужском корпусе, из-за грозы наша половина без света.

Класс. Мало того, что этот район и без того был безпробудной тьмой, так еще и без света. В мужском корпусе. Ужас.

Кристина покинула комнату первой. Хлопнув дверью.