Пролог
Тени, тени и цветы
И мы как будто взаперти
Друг с другом бьёмся,
как шуты
Стремясь забыть, что
мы – пусты
И мой конец стал ближе,
но где же ты?
Я лишь прошу у Бога, открыть
ко мне мосты
Сквозь тени, тени и цветы.
Она пришла ко мне сквозь холодный и густой туман. Я ощущал эту неприветливую морось кожей, покрытой мурашками. Искрящаяся звезда севера, осветившая мою тьму своим заревом.
Она пришла ко мне, неся за собой шлейф из гиацинтов и мороза. Он заставлял сердце биться сильнее от волнения перед долгожданной встречей, которая могла оказаться последней.
Она пришла ко мне, держа за своей спиной прекрасно заточенный стилет. Смазанный маслом из севиолиста. Она намерена глубоко засадить орудие меж моих рёбер. И не забыть провернуть его по часовой стрелке так, чтобы лезвие скользило, словно по маслу.
Она действительно пришла на встречу, несмотря на слышимые со всех сторон слухи, касаемые моего имени.
Моя Церера.
Моя любовь.
Моя погибель.
Я аккуратно коснулся её мраморной кожи, которую повредить можно одним лишь взглядом.
– Багдест... – Едва шевеля губами, произнесла Церера.
Она не прикоснулась к моей щеке, как делала это всегда. Не улыбнулась, смущённо смотря в сторону. Не-е-ет. Она произнесла моё имя, словно что-то чуждое и плохое. То, чего нельзя говорить вслух ни одному человеку – иначе наведешь на себя порчу.
"Неужели она действительно больше меня не любит? А я? Люблю ли я её до сих пор?"
Я вздрогнул от этих мыслей. Мне стало так больно от осознания, что я сам виноват во всём этом. Сам виноват, что Церера и все остальные меня ненавидят, избегают... Боятся. Но они не знают, что у меня не было выбора. Я не мог поступить иначе. Но если бы я мог... Если бы я только мог всё начать сначала, я бы всё изменил. Но Ночь не даёт вторых шансов, как и Эфир. Так что обратного пути нет.
Нас окружал туман, в котором проглядывались очертания деревьев королевского сада и множественные скульптуры. Раньше я никогда не боялся этих каменных статуй, но сеголье... Я постоянно чувствовал спиной чужой взгляд. Словно эти плачущие Боги, застывшие в камень, вот-вот набросятся и разорвут меня в клочья. Стоило лишь закрыть глаза, отвернуться или потерять бдительность на мгновение и всё – считай уже мёртв. Но я успокаивал себя: этим вечером будет лишь одна смерть.
И это не моя.
Не моя...
Мне казалось, что я смог одолеть те чувства, что испытывал при виде Цереры, но сердце предательски обмануло меня. Я почувствовал, как оно начало биться в груди с неимоверной силой, как сжалось от боли. Мне стало страшно, что я не смогу. Не смогу покончить с ней. И от осознания, что Церера смогла преодолеть любовь, а я нет, мне стало тошно от самого себя.
Но я сделаю это.
Я убью её.
...Или она меня...
После этого я прошелся кончиками пальцев по тонкой шее, разрисованной узорами кровеносных сосудов. Было видно, как сквозь прозрачную кожу бьются жилки в такт сердца. Она волновалась. Неужели Церера, как и любая жертва, чувствовала, что вот-вот настанет её конец? Или её сжигало нетерпение от желания как можно скорее ощутить на своих руках мою кровь?
"Что же ты чувствуешь на самом деле, моя ласточка? Страх смерти и одержимость убийством? Боязнь за собственную шкуру или зудящую жажду кровопролития?"
А скульптуры всё мелькали среди густого тумана. Даже деревья мне казались чем-то устрашающим. Я плохо видел их цветастую зелень, зато слышал противный скрип, возникающий из-за ветра. Чувствовал запах сырости и влаги. И каменные статуи, застывшие в белесоватой пелене. Если бы я не был уверен в том, что назначил встречу в саду, то подумал бы, что мы находимся на кладбище, полном призраков.
Цереру пробила дрожь. Я окинул взглядом её руки: одну она держала вдоль тела, другую же, которой сжимала клинок, нынешняя королева прятала за спиной.
"И почему ей не сказали, если выйти к собеседнику вот так, то это будет выглядеть слишком глупо? Она же не могла сама... Или могла? Я совсем запутался..."
Меня слишком сильно отвлекали скульптуры, следящие за каждым шагом.
Сильно отвлекал скрип деревьев и вой ветра, дополняющих друг друга.
Отвлекали раскаты грома и редкие вспышки молний, разрезающих небо пополам.
Меня отвлекало всё вокруг.
Особенно она.
– Я рад, что ты пришла, моя маленькая ласточка. – Мне безумно захотелось взять Цереру за руку, погладить пальцы, но я сдержал этот порыв. Нельзя. Я услышал дрожащий гром вдалеке и продолжил говорить лишь после того, как он стих. – Думаю, ты уже слышала это от других, но я бы хотел сказать тебе это лично. Завтра я ухожу за Завесу.
– В мир Ночи? – Церера испуганно посмотрела на меня.
– Да.
– Но... Зачем Багдест?
Мне показалось, что Церера точно также сдержала порыв коснуться меня. Выходит, тоже боролась с собой? Я и представить не мог, что однажды её чувства и мысли станут для меня закрытыми после всего, что было между нами. И теперь мне стоит только догадываться: о чём она думает? Что в её голове? Что она чувствует сейчас? И что сделает дальше?
– Ты знаешь зачем, ласточка. – Я покачал головой. Туман, окружающий нас, густел с каждым мгновением всё сильнее. Я был готов поклясться, что статуи приближались к нам. Эти безмолвные, каменные фигуры окружали со всех сторон, стоило лишь отвернуться от них. – Эфир дал мне не так много времени, чтобы покинуть его мир, тебе ли это не знать. Я правда не хочу уходить, моя ласточка. – Выдохнул я у её уха, браня самого себя за то, что проявил слабость, сказав ей это. Я нетвердо стоял на ногах, а голова сильно кружилась. В нос ударил запах предстоящего дождя. Сердце начало биться сильнее от волнения, а ладони покрылись потом. Неспеша отодвинулся от неё, сдерживая порыв прижаться сильнее.
"Я боюсь. Безумно боюсь того, что будет дальше. Но Ночь не прощает ошибок, а значит, я не имею на них право. По крайней мере, теперь."
– Ты прав. – Церера кивнула, сглотнув ком в горле. Диадема, состоящая из свисающих вниз капель хрусталя, сверкнула. Камни соприкоснулись друг другом, переливчато зазвенели. – Драконы буду следить за твоим уходом до самой границы миров. Но... Багдест, у тебя ещё есть шанс на то, чтобы всё исправить. Тебе просто нужно...
– Нужно что? – Гнев мгновенно закипел внутри меня. Она думает, что всё так просто? – Отказать Ночи? Изгнать Первоначало из себя!?
– Послушай, я помогу тебе... – Её голос дрожал вместе с камнями на диадеме. Церера старалась не смотреть мне в глаза, чтобы не поддаться чувствам, которые у неё ещё, видимо, остались. Но я не отрывал от неё взгляда. И видел то, как ей страшно. Как она еле-еле сдерживает слезы. А рука, державшая клинок, была напряжена так сильно, что я видел каждую мышцу.
Нет, она точно не могла сама догадаться до убийства. Старейшины, трусливые крысы, отправили мою маленькую и хрупкую ласточку, чтобы покончить со мной. Покончить с тем, в чьей крови Первоначало. С тем, кто сравнял город Первых с землёй. И тем, кто вот-вот намерен разрушить Завесу.
Пепловы слабаки. Зря я не уничтожил их раньше, пока была возможность.
И тут я почувствовал её. Ночь. Она медленно-медленно обволакивала мой разум, желая взять всё в свои руки. Но я сопротивлялся: мне хотелось быть в сознании. Хотелось запомнить каждую мельчайшую деталь, чтобы потом перекручивать это раз за разом у себя в голове. Забавно, кто-то хочет запомнить первую прогулку. Кто-то поцелуй. Первую ночь. Запах. Прикосновение.
А я хочу запомнить, как убиваю её. Как кровь Цереры стекает по моим рукам. Как глаза моей ласточки стекленеют и она замолкает навсегда.
– Как ты поможешь, моя ласточка? – На нетвёрдых ногах я приблизился к ней вплотную. – Ведь Эфир не позволит погибнуть своему самому драгоценному сосуду.
– Я не сосуд! – Раздраженно произнесла Церера. Её серебристые глаза зло сверкнули в мою сторону. Она всегда злилась, когда я говорил эту элементайнершую, но обидную мысль.
– Все мы сосуды для чего-то, Цери. Кто-то для злости, кто-то для любви. Мы же, Первые, являемся сосудами для Первоначал и Первоэлементов. Знаю, это звучит обидно: узнать, что ты являешься лишь хранилищем. Но такова наша роль в этом мире, разве нет? Я, ты, и все другие Боги – мы лишь сосуды.
– Ты позвал меня для того, чтобы оскорбить напоследок? – Она вновь махнула головой, но переливчатый звон хрусталя погас на фоне раскатов грома. Из-за тумана кожа Цереры покрылась мельчайшими капельками влаги, которая постепенно стала стекать вниз.
"Какой же густой сегодня туман..." – подумал я про себя, наблюдая за тем, как Церера глубоко дышала, устремив взгляд вдаль.
Я потянулся к ней рукой, чтобы стряхнуть капли с её лица. Чтобы в последний раз ощутить её кожу. Но она резко отстранилась от меня и быстро задышала. Её глаза широко раскрылись, словно от испуга.
И тут я всё понял.
– Цери, моя ласточка, неужели ты меня боишься? – Удивлённо прошептал я хриплым голосом, вдыхая запах предстоящего дождя.
– Н-н-нет. С чего ты это взял, Багдест? – Спустя какое-то время сказала она надтреснутым голосом... И всё-таки.
И всё-таки её дыхание, поверхностное и быстрое, говорило об обратном.
Об обратном говорили также и её широко раскрытые глаза, полные испуга. Говорил и клинок, который она старательно прятала у себя за спиной.
Я заметил, как она крепче сжала рукоять холодного оружия, чтобы унять дрожь и придать себе храбрости. Почему-то от этого мне стало одновременно смешно и грустно. А Ночь не отступала. Она продолжала наступать, затуманивая разум. Густая, вязкая, словно слизь, обволакивала меня всего изнутри. Если бы только Церера могла, если бы только все остальные Боги могли, они бы увидели это. Увидели, как внутри меня всё постепенно заполняется Ночью, несмотря на мои попытки это остановить.
– Если ты не боишься меня... То зачем взяла с собой клинок, смазав его севиолистом? – Платиновый холод с крапинками тьмы столкнулся с синевой льда, искрящейся светом. Я аккуратно, но крепко взял её лицо в свои ладони, чтобы она не могла отвести взгляда.
– Отпусти... – Церера начала сопротивляться, пытаться оторвать мои руки от неё. Она царапалась и извивалась. Но я был сильнее.
– Отпусти меня, Багдест...!
Каменные статуи приближались к нам. Я услышал звук падающего на землю кинжала. Молния разрезала небо. Раскат грома гулких эхом отозвался в ушах. Я чувствовал, как быстро бьется сердце Цереры. Тук-тук-тук-тук.
– Ответь, и я подумаю об этом... Ласточка, скажи мне правду: ты боишься? Боишься того, кем я стал?
Я не знал, что она увидела в моем лице, но в её я теперь вижу животный, дикий страх. Тёмно-синие глаза Цереры бегали из стороны в сторону, но она молчала, не находя слов для ответа. Меня это почему-то расстроило и разозлило ещё больше.
И тут она хотела нанести удар.
Но для моей Цереры подобное было слишком непривычным: в её руках всегда лежали лишь акварельные кисти и полевые цветы, а не холодное оружие, способное убить живое создание. А в моих руках привычно находилась её тонкая и бледная шея с прозрачной кожей, сквозь которую отлично виднелись все сосуды.
Весь мир сжался на нас двоих, и я понял: этот момент настал. Я должен покончить с тем, что тормозило в выполнении моих планов столько времени. Ночь была права: любовь к Церере делает меня слабым и никому не нужным. Я дарил ей всего себя, дарил ей свои чувства... Я отдал ей своё сердце. А взамен? Взамен она разорвала его на маленькие кусочки. Из-за неё меня лишили силы, звания, всего, что я имел. Из-за неё я вынужден был обратиться к Ночи. Из-за неё я стал сейчас тем, кто я есть. Монстром, чудовищем, выродком. Тем, кого все боятся и избегают. И теперь я сделаю с ней тоже самое: уничтожу всё, что с ней связано. Включая её саму.
– Церера... Моя Церера... – На выдохе прошептал я у самого уха, аккуратно целуя его. Но затем зубы впились в него и я почувствовал во рту привкус крови. И мне захотелось большего. Я начал сжимать шею, чувствуя, как она пытается сопротивляться. Мне стало так приятно, ведь теперь я почувствовал себя поистине Богом. Жизнь Цереры, жизнь Эфира, судьба королевства... Сейчас всё это находилось в моих руках. Сейчас только от меня зависело: жить ласточке или умереть. Это ли не есть – быть Богом? Не сосудом для каких-то эфимерных сил, а Богом.
– Н-нет... Б-б.. Багдест... – Прохрипела Церера, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха.
Всё вокруг завертелось, задрожало. Я почувствовал, как кто-то грубо схватил меня за плечо. Церера впилась ногтями мне в руки. Вкус её крови таял на моём языке. Туман обволакивал нас, оставляя мельчайшие капельки росы. Под пальцами я ощущал её быстрое сердцебиение. Лицо Цереры посинело. Она всё слабее извивалась в моих руках. Изо рта вышел сдавленный хрип.
– Пожалуйста... Остановись... Я...
– Мне правда жаль, что наша сказка закончится вот так. – Я чувствовал кожей её слёзы, стекающие по шее. Чувствовал, как быстро бьётся сердечко моей маленькой ласточки.
Она должна запомнить, что я любил её. Всегда любил.
А затем крепко сжал пальцы, и раздался хруст костей.