Пролог
Эта война не предполагала только разрушения и потери, но даже самым могущественным пришлось похоронить себя под пеплом сражения, защищая все то, что оказалось даже дороже, чем собственная жизнь. Только ярко-жёлтые разряды в небе оставили память, яркие воспоминая о случившемся...
Она с криком одним движением рук с силой скинула все вещи со стола, не понимая, почему так резко сорвалась. Еще недавно ей казалось, что ее власть над собой не потеряна, что возможно все исправить, взять ситуацию под контроль, но этот шанс был утерян.
- Фредерика, успокойся сейчас же! - мужчина быстро оказался рядом с девушкой и обхватил ее руками. Она слабыми усилиями старалась освободиться от цепкой хватки мужчины и с легкостью могла бы это сделать, но по какой-то причине не пожелала.
- Прекрати со мной так обращаться и отпусти меня сейчас же, Кристиан! - она понимала, что отныне не хозяйка своей жизни, и кто-то обязан ее удержать от неправильных решений, которые ей казались единственными правильными. Ведь поступить иначе она бы не смогла.
- Чтобы ты еще что-то сломала? - он уже не сдерживал злость по отношению к поведению Фредерики, боялся за неё, но ничего не мог сделать против ее сурового характера, - Достаточно тех чертежей, которые ты залила водой! Ты хоть понимаешь, что ведёшь себя недостойно?
- Нет, это ты не понимаешь! Все, что я делаю, потом и станет нашим счастьем. Ты должен поддерживать меня, разве ты сам не понимаешь? - ее глаза хищно поблескивали в свете свечи, так и говоря о том, что их обладательница не будет способна принять ничью сторону, кроме своей.
- В таком помешательстве? Раньше с этим можно было сжиться, но сейчас ты перешла всякие границы. Посмотри, к каким последствиям привёл твой эгоизм!
- Я знаю, что ты делаешь, - Фредерика поджала губы с кровавыми следами и посмотрела в его злые, но одновременно сопереживающие глаза, которые могла разглядеть только она, - Даже если я веду себя не так, как ты предполагал, меня это не остановит. Даже если я окончательно сойду с ума. Меня остановит только смерть. Я не хочу проигрывать.
Кристиан смотрел на неё уже с явным страхом, словно она стала кем-то иным, словно своей тенью, которая нашептывала когда-то кошмарные тайны, а теперь сама в силах завладеть телом девушки и осуществить все то, что задумала. Пробудившуюся в ней тень загнать обратно в тот раз оказалось почти невозможно. Его страх был не перед ней, а за неё. Он видел ее в подобном состоянии всего раз, и ему этого хватило, чтобы навсегда уяснить: ее нельзя доводить до хрипоты в горле и сжатых до крови запястий. Фредерика всегда была не такая, как все, и в какие-то моменты это пугало. Если захочет, она сможет сделать все.
- Я хоть что-то делаю для нашего благополучия, я стараюсь для неё, - намерено не произнося имя, девушка старалась защититься от подслушиваний, - она и так под угрозой. Преимущество нам даёт только то, что мало кто знает о ее существовании, и есть шансы сохранить ей жизнь, что не скажешь о нас, - она хотела продолжить, но не стала. Не могла вытерпеть предзнаменование о своей смерти из собственных слов, ведь до последнего будет стараться это предотвратить. Не могла показаться слабой. Не могла принять, что не хватит даже ее сил и влияния. Что все бесполезно.
Нам не выстоять. Я уязвима, как никогда прежде.
Само осознание собственной беспомощности вызывало у Фредерики все новые и новые приступы ярости, вспыхивающие в унисон с громадными молниями за окном.
Это было уже не остановить.
Она вырвалась и закричала. Настолько громко, насколько только было способно ее сухое, раздирающееся от боли из-за простуды, горло. Ее крик разносился по комнате, эхом отдаваясь от углубления камина, и, казалось, по всему этажу, где мирно покоились ее планы о жизни здесь.
- То, что ты делаешь, никак не поможет спасти наши жизни,- выкрикнул Кристиан, стараясь остановить ее крики, резавшие слух не меньше, чем лязг побитой посуды и мечей на поле боя, что ему так часто доводилось терпеть: и не знал, что из этого больше приносило боли. Он сразу пожалел о сказанном. Это была правда, не обещающая им обоим ту жизнь, к которой она так стремилась. Ее крики утихли, оставляя за собой только глухой кашель.
- Прости, - тихо произнёс Кристиан. Ему было в тяжесть даже стоять на ногах, а он непрерывно думал о состоянии измученной тяготами девушки, позабыв о себе.
Фредерика оперлась руками о стол и сжала кулаки, словно забыв, что ещё секунду назад содрогались стены и небеса от ее злости. На тонких сухих ладонях сразу отпечатались красные следы от ногтей:
- Мне плевать на их причины, но они не имеют право отбирать мою жизнь. Я сделаю все, чтобы их жалкое существование оборвалось в самое ближайшее время, - она резко вскинула на него полные надежды глаза, которые в последнее время было невозможно увидеть, и улыбнулась, будто уже получила утвердительный ответ на своё предложение, - Уезжайте. Ты нужен ей, в твоей смерти не будет ничего, кроме бесконечного горя. Это только мое поражение, и я обязана принять его в одиночку. Ты не можешь умереть вместе со мной.
Кристиан отрицательно покачал головой:
- Я буду сражаться с тобой до последнего. Если нам уготовано умереть в один день, бесполезно противиться судьбе, бежать от неё, Фредерика. В одиночку нам никогда не справиться. Здесь как минимум нужна наша армия. В худшем случае придётся просить помощи у других государств.
- Мы справимся или нет, но без них. Я никогда не стану умолять их о помощи. Это моя война, и если придётся умереть, то только в окружении своей армии, - решительно отказалась Фредерика, немного с нотами гнева, которые мужчина сразу уловил и больше не думал переубеждать ее в собственных принципах, - Они никогда не поддерживали меня, к чему мне их помощь? Либо я погибну, зная что это было на моей совести, либо всю жизнь буду чувствовать себя ничтожеством. Ты знаешь, что я выберу.
- Прямо сейчас нужно готовить войска и оборонять государство. Возможно, это будет не только наша война. Мы не знаем их истинные намерения. Вероятно, не только мы их цель.
Фредерика подавила ухмылку, стараясь не показывать Кристину, что знает то, что ему знать не следовало, и также тяжело сказала:
- Когда-то давно он уже поднимал восстание, и все закончилось победой Афолианы, - она нахмурила густые русые брови. Ее зелёные глаза отбрасывали гневные огоньки. Светлые волосы неаккуратными локонами были раскиданы по плечам. Чёрные брюки и рубашка, неправильно застегнутая на несколько пуговиц, говорили о том, что девушка в эти дни совершенно не думала о своём внешнем виде, как раньше: лучшие платья, красивые причёски, аккуратный макияж и свежий вид лица. Но бессонные ночи и несколько нервных срывов свели на нет ее желание ухаживать за собой. Сейчас ее заботили только их жизни и собственное достоинство, которого она не могла лишиться даже перед кромешным лицом смерти, что несла в руках окровавленный меч ее прошлых ошибок.
- Нужно скорее обеспечить ей безопасность, времени может не хватить, - сказал Кристиан и обернулся, словно ожидая увидеть ее на пороге.
- Да, я погибну. Но погибну лишь я, - Фредерика двусмысленно улыбнулась собственным мыслям, - То, что я начала, воскреснет снова.
- Она не станет этого делать, - Кристиан настороженно посмотрел на девушку, словно желая опередить ее и уберечь от опрометчивых решений. Но сам не до конца понимал, что она уже успела предпринять, чтобы сейчас говорить ему об этом с такой уверенностью.
Мужчина не мог отпустить всю тяжесть осознания того, что Фредерика уже могла сделать, но отчего-то его не покидало дурное предчувствие, словно это уже началось. Ее усмешка несла собой страшные изменения в осознании ситуации, внутри все похолодело.
Девушка отвернулась и уверенным шагом вышла из комнаты, оставив Кристиана в странной растерянности. Мужчина даже не успел остановить Фредерику за руку и попросить подробнее рассказать о ее намерениях. Хотел пойти за ней...
Но он так и остался стоять в центре комнаты, безжизненным взглядом наблюдая за последней догорающей свечой.