VII
Под конвоем женщину в чёрном ведут
В зданье гестапо. Она улыбнётся:
"Дом родной" - мысли быстро растут.
Она знает: оккупант сюда не вернётся.
И вот она, родная побелка,
Напоминает о времени том.
Ныне входишь - убитый калека,
А раньше жаждил милый дом .
Теперь нелюди в дом толкают,
Забывая о принципах всяких.
Принцип один - иных убивают.
Заходя, каждый боится их.
И цепляет женский глаз
Все эти родные углы,
Тут когда-то муж её жил.
Враги всё сломали в раз.
Усадили на испорченный стул,
Место для всех невиновных,
Кто получил статус заключенных.
Свободу с этих мест ветер сдул.
Наручники грубо зацепил,
Чуть не плюнул в лицо.
Знакомый почерк вдали,
За письмом идёт письмо...
Она поняла - муж жив и в здравии,
Просто письма все перехвачены.
Крики разносились в гестапо здании,
Дома другие также захвачены.
"Я здесь всё понять" - говорил
Очередной какой-то там фюрер.
В душе он давно уже сгнил,
Его внутренний голос уж умер.
"Твой муж партизанен, за это
Мы мочь приговорить к расстрел".
Она поняла всё довольно быстро,
Но только герой смириться б успел.
"Колись же швайне!" - кричал
По столу кулаком постучав,
Но женщина не сдавалась.
Это её гордость и слава.
"Дизэ утерменше эршайзен".
Перевод не нужен, она поняла.
Будничный вердикт его сказан,
На эшафот судьба её вела.