Его тихая война

Теперь бой распался окончательно — не на хаос, а на отдельные линии, в которых каждый находил своего противника, свою цель, свою причину держаться в воздухе. Общего поля больше не существовало. Были только отдельные столкновения, пересекающиеся, разрывающиеся и снова сходящиеся, и в этом разрыве Элайни почти сразу увидела главное.

Варанг.

Она не искала — она уже выбрала. Её движения резко изменились. Больше не было той выверенной, холодной отстранённости, с которой она наблюдала раньше. Теперь её икран шёл прямо, с той же пугающей точностью, но уже направленной — на Нейтири. Без колебаний. Без обхода. Это не была случайная траектория. Это была охота.

Нейтири тоже поняла. Её тело выпрямилось в седле, взгляд стал резче, и в этом взгляде не было ни страха, ни удивления — только узнавание. Она резко потянула поводья, уводя икрана в сторону, заставляя Варанг менять угол атаки, не давая ей выйти на прямую линию. Это уже не был бой за пространство. Это стало личным.

Элайни не думала, просто полетела за ними. Сатари рванул вперёд, поднимаясь чуть выше, занимая позицию за спиной Варанг, и в этот момент всё вокруг словно сузилось до одной линии — Нейтири впереди, Варанг между ними. Остальные движения, крики, удары — всё стало фоном. Стрела уже была в её руке. Она не целилась в икрана. Даже не рассматривала этого. Только во всадника.

Тетива натянулась, и она поймала момент, когда Варанг на секунду выровнялась, готовясь к следующему броску. Выстрел. Варанг сместилась слишком быстро. Стрела прошла рядом, срезав прядь волос, но не задела. Её взгляд нашёл Элайни сразу — без поиска, без ошибки, как будто она уже давно чувствовала её за спиной. И на её губах появилась медленная и холодная ухмылка. Почти лениво насмешливая.

— А-а-а... — протянула она, чуть наклоняя голову, не прекращая держать траекторию. — Ну привет, дочь туманного леса... — её голос был слышен сквозь шум ветра, будто он не мог её заглушить, будто она сама была частью этого шторма. — Как мама с сестричкой?

Это не был вопрос, это было лезвие. Элайни не сразу выстрелила снова. На долю секунды её пальцы на тетиве сжались сильнее, чем нужно, дыхание сбилось, а внутри что-то резко, болезненно сдвинулось — не воспоминание, нет... что-то глубже, что она привыкла держать под контролем, но не сейчас. Злость поднялась мгновенно.

Взгляд Элайни стал другим. Холоднее и чётче. И теперь в нём не было ни тени колебания.

— Не смей! — сказала она тихо, но в этом «тихо» было больше угрозы, чем в крике. Сатари под ней почувствовал это сразу — его движение стало резче, сильнее, он рванул вперёд, сокращая дистанцию.

— Поиграю с тобой позже, — сказала Варанг. — Мне нужно её сердце, — указывая на Нейтири добавила она. Элайни потянулась за новой стрелой, и на этот раз в её движении не было ни одной лишней секунды, ни одного лишнего вдоха. И в это же мгновение один из её воинов вырвался сбоку, пытаясь перехватить Элайни. Она резко повернула корпус, стрела уже была следующей — короткое движение, без лишней подготовки.

Выстрел и мгновенное попадание. Нави с огненного клана дёрнулся, потерял равновесие, и его тело сорвалось с седла, уходя вниз, тогда как икран, освобождённый от команды, резко взмыл в сторону, не вступая в бой.

Они не били в икранов. Ни Нейтири, ни Элайни. Это было негласным, но твёрдым правилом — бой был между ними.

Снова движение.

Варанг пошла вниз резким рывком, почти срывом, пытаясь сбить Нейтири с траектории, и та ушла в сторону, едва успев, крылья её икрана на мгновение задели поток, теряя высоту. Слишком близко и опасно. Элайни не дала ей остаться одной. Она опустилась следом, занимая позицию выше и чуть позади Варанг, перекрывая ей возможность свободно развернуться. Её дыхание стало быстрее, но руки оставались спокойными. Она видела, как Нейтири уже натягивает тетиву, как её движения становятся резче, точнее, как в ней просыпается та самая ярость, которую невозможно остановить.

И в этом было что-то почти пугающее. Варанг развернулась резко. И в этот момент их взгляды с Элайни снова пересеклись. В её глазах не было ни удивления, ни раздражения. Только холодное, почти спокойное понимание — она заметила её. Приняла как часть этого боя. Элайни не отвела взгляд. Она снова натянула тетиву. И теперь уже не промахнулась. Стрела ушла точно в одного из всадников, который пытался зайти Нейтири сбоку. Удар — и он исчез из линии боя, оставляя Нейтири пространство, необходимое для манёвра. Но Варанг не остановилась. Она снова пошла вперёд прямо на Нейтири. И теперь уже без попытки обойти.

Напрямую.

Элайни сжала зубы, резко подаваясь вперёд, и Сатари рванул следом, сокращая расстояние. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, но не от страха — от ясного, чёткого понимания: если она сейчас ошибётся хотя бы на секунду — этого будет достаточно. Она подняла руку, уже готовя следующую стрелу, и в этот момент бой окончательно перестал быть частью чего-то большего. Теперь это было только между ними. И ни одна из них не собиралась отступать.

И в какой-то момент это стало заметно не сразу, а как медленно нарастающее ощущение, которое сначала отталкиваешь, не позволяешь себе назвать, — но оно всё равно остаётся, цепляется за взгляд, за дыхание, за ритм боя. Они перестали давить. Их больше не хватало, чтобы удерживать небо. Огненный клан не просто вошёл в бой — они начали его подчинять, ломая строй не ударами, а точностью, не числом, а контролем, и теперь каждое движение кланов становилось ответом, а не атакой. Элайни почувствовала это в теле раньше, чем осознала. Воздух стал плотнее. Пространства — меньше.

Сатари резко ушёл в сторону, ещё до того как она увидела стрелу, которая прошла там, где секунду назад было её плечо. Он двигался быстрее, чем она думала, быстрее, чем позволял ветер — резкие смещения, уходы вниз, снова вверх, резкий разворот почти на месте, будто он сам выбирал траекторию раньше, чем опасность становилась видимой. Его дыхание было горячим, прерывистым, но он не терял ритма, не сбивался, не паниковал — он защищал.

Сразу трое. Они вышли на неё с разных сторон, не давая пространства, не давая высоты. Один — выше, двое — ниже, замыкая её в треугольнике, и в этом не было случайности. Они работали вместе.

— Чёрт... — выдохнула она сквозь зубы, уже тянулась за стрелой, но времени было меньше, чем нужно. Сатари рванул вниз, почти срываясь, и один из них прошёл выше, не успев скорректировать траекторию. Второй пошёл следом, третий — перехватывая сбоку. Слишком быстро. Она развернулась в движении, натягивая тетиву на ходу — выстрел, почти без прицеливания.

Снова точное попадание — минус один. Но двое остались и один из них уже заходил ближе, слишком близко, стрела в его руках была направлена точно, и Элайни поняла — она не успеет.

Выстрел, но не от врага. Сзади. Резкий, точный, без паузы. Нави дёрнулся, тело сорвалось с седла, и в следующую секунду второй — ещё один выстрел, ещё один удар. Чисто. Без лишнего движения. Элайни резко обернулась.

Нетейам.

Он летел за ней, держась чуть выше, его икран  резко, но чётко, как продолжение его самого. В его руках уже была следующая стрела, взгляд сосредоточен, холоден, полностью в бою. Он не сказал ни слова, просто был там. Нетейам  сместился ещё ближе, перекрывая ей спину, и в следующий момент ещё один из огненных всадников попытался зайти сбоку — выстрел Нетейама пришёл раньше. Стрела вошла точно, сбивая его, и пространство вокруг неё на секунду стало свободнее.

— Не отвлекайся, любимая— коротко бросил он, даже не глядя на неё.  И в этом не было резкости. Элайни кивнула, хотя он этого не видел, и снова развернулась вперёд. Теперь они двигались вместе — не рядом, но в одном ритме. Он держал её спину, а она — пространство перед собой. И всё же этого было недостаточно, чтобы вернуть преимущество. Снизу раздался глухой удар, но это не было выстрелом. Что-то другое. Тяжёлое и глубокое. Элайни на мгновение опустила взгляд — и в этот момент вода под ними буквально взорвалась движением. Огромные тени прорезали поверхность, поднимаясь вверх с силой, от которой дрогнули даже корабли.

Тулкуны. Они вошли в бой.

— Мой Нетейам, ты видишь это?

— Вижу... У Ло'ака получилось...

Паякан вырвался первым — его массивное тело взрезало воду, поднимаясь почти полностью, и в этот момент Элайни увидела его... и того, кто был с ним.

Ло'ак.

Он держался крепко, почти сливаясь с движением тулкуна, и когда Паякан вышел на поверхность, Ло'ак уже был в движении — на подъёме, на этом коротком мгновении между водой и воздухом, он выстрелил. Один раз. Второй. Третий. И каждый выстрел был точным. Пули врезались в солдат на палубах, сбивая их, ломая их ритм, пока Паякан с глухим ударом снова уходил в глубину.

— Да, получилось... — выдохнула Элайни, но в голосе не было ни страха, ни упрёка. Только удивление. И... гордость. Рядом, чуть дальше, из воды вынырнули ещё фигуры — быстрее, легче.

Цирея первой вышла на поверхность, её движение было плавным, почти красивым, но в этом не было мягкости — она уже держала лук, уже стреляла, не теряя ритма, не сбиваясь, точно так же, как учила её вода. Аонунг рядом с ней — резкий, сильный, его выстрелы были мощнее, грубее, но не менее точными. Ротхо чуть позади, прикрывая их, его движения были короче, но уверенные. Они тоже вступили в бой. Все... И на короткий, почти болезненный миг стало ясно — никто не остался в стороне. Но даже это не переворачивало ход. Огненный клан не отступал, они лишь перестраивались... и снова шли вперёд.

Элайни почувствовала, как Сатари под ней напрягся ещё сильнее, его движения стали быстрее, резче, но уже на пределе. Она потянулась за новой стрелой, дыхание стало глубже, тяжелее, взгляд — сосредоточеннее. Рядом был Нетейам.

И в какой-то момент небо будто не выдержало. Глухие, рвущие, чуждые этому миру звуки. Взрывы прокатились по воздуху, разрывая ритм боя, выбивая его из той напряжённой, но ещё удерживаемой структуры, в которой они держались до этого. Вода под ними дрогнула, воздух вспыхнул резкими, ослепляющими всполохами, и на секунду всё смешалось — крики, треск металла, рёв огня. И именно в этом хаосе это произошло. Элайни сначала не поняла. Просто увидела движение, слишком тяжёлое, слишком большое, чтобы быть обычным манёвром. Огромная тень, которая не взмыла вверх, не удержалась в небе, а... пошла вниз.

Торук.

Он не падал резко — его движение было медленным, почти нереальным, как будто само небо не сразу отпускало его. Его крылья всё ещё пытались держать поток, но что-то было не так. Слишком тяжело, слишком неровно. И вместе с ним — Джейк.

— Нет... — выдох сорвался у неё сам, почти беззвучно. Рядом Нетейам уже увидел. И в следующую секунду его не стало рядом. Он не сказал ни слова, просто сорвался вниз. Его икран почти вертикально пошёл в падение, прорываясь сквозь воздух, не оставляя себе пространства на ошибку, только одно направление — туда, где был его отец.

А потом она услышала резкий треск в наушнике.

— Элайни! — голос Нетейама прорвался сквозь шум, уже не сдержанный, не ровный, а напряжённый, живой, на грани. В нём не было паники — но было слишком много всего, чтобы это можно было скрыть. — Снижайся! Слышишь меня? Не оставайся там! — он говорил быстро, почти на выдохе, между движениями, между тем, как сам уходил вниз, не замедляясь ни на секунду. — Там слишком опасно! Уходи ниже, к воде! — добавил он жёстче, будто заставляя её подчиниться, потому что иначе она не уйдёт. Элайни сжала челюсть, взгляд метался между ним — уже почти исчезающим внизу — и тем, что происходило вокруг. Взрывы, огонь, разорванный строй, огненный клан, который только усиливал давление.

— Нетейам... — выдохнула она, но он перебил.

— Пожалуйста, любимая... — и вот это прозвучало иначе. Тише. Но сильнее всего, что он сказал до этого. — Только не спорь, прошу... Не здесь... и не сейчас.

Сатари под ней уже ждал решения, чувствуя её колебание, напряжение в руках, в теле. И в этот раз она не потянула его вверх. Она резко развернула его вниз к воде. Потому что впервые за весь бой... она услышала в его голосе не приказ, а страх за неё.

Она не ушла далеко — только ниже, к границе, где небо уже не было их единственным полем, где каменные выступы островов прорывали воду, давая хоть какую-то опору среди хаоса. Сатари резко снизился, поймал поток у скалы и мягко, насколько это было возможно в этих условиях, опустился на узкий каменный выступ. Элайни соскользнула с седла почти на ходу, приземляясь легко, но сразу выпрямляясь, поднимая лук — без паузы, без передышки. Высота изменилась, но бой — нет. Теперь он был над ней, прямо над головой. И это было даже хуже. Икраны проносились в небе, почти касаясь облаков, силуэты мелькали слишком быстро, стрелы свистели, теряясь в ветре, и теперь ей приходилось стрелять вверх — под другим углом, с другой нагрузкой на руки, на дыхание. Она натянула тетиву, прицелилась в одного из воинов огненного клана, который заходил в атаку на Тайранги, и выстрелила. Стрела ушла точно, сбивая его с траектории. Второй — почти сразу, не давая себе замереть. Её движения стали жёстче, короче, без лишней плавности — теперь это была не охота, а удержание. Сатари позади неё нервно повёл крыльями, тихо издал звук, но остался на месте, не взмывая, как будто тоже понял — сейчас его задача не в небе.

Резкий звук разорвал воздух. Элайни едва успела повернуть голову, как прямо рядом с камнем, почти срываясь, ударился икран — тяжело, с глухим скрежетом крыльев по камню. Всплеск воды взметнулся вверх, брызги ударили в лицо, и на долю секунды всё исчезло за этим резким движением.

Нейтири.

Она удержалась, не упала. Но её икран тяжело опустился, крыло дёрнулось, и стало видно — край был обожжён, тёмный след проходил по перепонке, не полностью разрушая, но выбивая силу, сбивая ритм полёта. Он тяжело дышал, но держался. Нейтири уже была на ногах. Слишком быстро для той, кто только что вышел из удара. Её рука легла на шею икрана — коротко, уверенно, будто она проверяла не рану, а его состояние, и только после этого она выпрямилась, поднимая взгляд вверх. В её глазах не было боли, только гнев.

— Спокойно, Сата, — коротко сказала она. Элайни уже стояла рядом, не подходя вплотную, но занимая позицию так, чтобы видеть небо и прикрывать. Она снова подняла лук, выстрелила — один из всадников, слишком низко спустившийся, сорвался вниз.

— Они давят... — выдохнула она, не отводя взгляда. Нейтири ничего не ответила. Она уже снова натягивала тетиву. И в этот момент вода у самого края скалы вдруг дрогнула — не всплеском, не резким движением, а тяжёлым, глубоким подъёмом, будто сама глубина выталкивала кого-то наверх. Элайни первой обернулась, и сердце у неё на секунду сбилось, когда из воды показалась Ронал, она держалась... но едва.

Её руки вцепились в камень, пальцы побелели от напряжения, тело поднялось над водой лишь наполовину, и уже по этому движению было видно — ей не хватает сил. Но страшнее было не это. Кровь. Она шла от груди, со стороны сердца — тёмные, рваные следы от мелких гарпунов, вонзившихся неглубоко, но опасно, слишком близко, слишком много. Вода вокруг неё медленно темнела, и каждый вдох давался ей тяжело, с усилием. Нейтири поняла ее первой.

— Ронал! — её голос сорвался резко, и она уже была в движении, почти бегом спускаясь к краю, не думая о высоте, о камне, о том, как скользко под ногами. Элайни — сразу за ней. Они не остановились ни на секунду. Не замедлились. Нейтири первой опустилась на колени у края, схватила Ронал за плечо, аккуратно, но крепко, не давая ей соскользнуть обратно. Элайни тут же подхватила с другой стороны, её руки скользнули под локоть, под спину, чувствуя, как тяжело она держится, как тело будто сопротивляется самому движению.

— Давай... давай, — выдохнула Элайни, больше не словами, а усилием, помогая вытянуть её выше. Ронал зажмурилась, стиснула зубы, и на мгновение её тело напряглось — не от боя, не от боли в плече... глубже. Её рука на секунду сжалась на животе.

Нейтири это увидела. И всё внутри у неё резко изменилось.

— Ты рожаешь, — сказала она уже иначе, тише, но с той же жёсткостью, — не дави здесь, — её ладонь мгновенно сместилась, поддерживая Ронал так, чтобы не задеть рану... и не задеть живот. Они вытянули её на камень. Каждое движение — через сопротивление её тела, через боль, которую она больше не скрывала. Когда Ронал наконец оказалась на поверхности, она не сразу смогла отпустить край. Пальцы всё ещё цеплялись за камень, как будто это было единственное, что удерживало её здесь. Её дыхание было неровным.

Слишком частым. И снова — рука к животу. Элайни замерла на долю секунды, осознавая.

— Рожает?... — тихо спросила она, но не договорила.

— Я умираю... — выдохнула Ронал тяжело, прерывисто, и её голос не был слабым — он был слишком честным, слишком ясным, чтобы его можно было отрицать.

— Смотри на меня, Ронал, — Нейтири наклонилась ближе, удерживая её лицо ладонями, не позволяя ей закрыть глаза, уйти внутрь себя, туда, где боль становится тише, но опаснее. — Ты здесь. Слышишь? Ты не умрёшь...

Ронал слабо усмехнулась, и в этой усмешке было больше силы, чем в любом крике.

— Глупая женщина... — выдохнула она, её дыхание снова сбилось, но взгляд остался ясным. — Я чувствую... — её пальцы сжались на животе, — что умираю... — короткая пауза, болезненный вдох, — но сначала... я должна родить своё дитя.

Эти слова повисли между ними, тяжёлые, окончательные. Нейтири не ответила, просто кивнула. Её движения стали быстрыми, точными, без лишних эмоций — не потому что их не было, а потому что сейчас на них не было времени. Она осторожно уложила Ронал, поддерживая её спину, смещая руки так, чтобы не задеть рану, чтобы не усилить кровотечение, но при этом давая телу возможность делать то, что оно должно.

— Элайни, — коротко, не оборачиваясь, — небо, — Элайни уже поднималась, сжимая лук, сердце всё ещё билось слишком быстро, но руки спокойны. Она заняла позицию чуть выше, у края камня, разворачиваясь к небу, где бой не стихал ни на секунду. Теперь её задача была другой.

Не дать им подойти.

Первый всадник появился почти сразу — слишком низко, слишком уверенно, заметив движение внизу. Она не дала ему ни секунды. Тетива натянулась, выстрел — точно в грудь. Он сорвался вниз, не успев даже изменить траекторию. Второй — следом. Она сместилась, выровнялась, выстрелила снова. Каждый, кто приближался — падал. Она не считала, не смотрела вниз.

Позади неё дыхание Ронал становилось всё тяжелее, прерывистее, и сквозь шум ветра, сквозь крики боя Элайни слышала это — слышала, как Нейтири говорит ей что-то тихо, резко, направляя, удерживая её в сознании, в теле, в этом моменте. И потом... крик. Слишком тонкий для этого хаоса. Элайни замерла на долю секунды, обернулась.

Малышка.

Маленькое тело, ещё покрытое водой, дрожащее, но... живое. Нейтири держала её аккуратно, бережно, как будто весь мир сейчас был в её руках. Ронал лежала рядом, её дыхание стало ещё слабее, но взгляд — всё ещё цеплялся за них.

— Ты... позаботишься о ней?.. — её голос был почти шёпотом, но он дошёл. Нейтири не отвела взгляда.

— Да, — сказала она тихо, но твёрдо. Ронал на мгновение закрыла глаза, будто собирая последние силы, — Дай ей имя... — Нейтири посмотрела на неё.

Ронал на мгновение закрыла глаза, будто собирая последние силы, дыхание её стало ещё глубже, прерывистее, но в этом дыхании всё ещё была жизнь, всё ещё была воля. Нейтири аккуратно, почти с благоговением передала малышку в её руки, поддерживая снизу, не отпуская полностью, зная, что сил у Ронал почти не осталось. Но та всё равно притянула ребёнка к себе — медленно, с усилием, прижимая к груди так, будто в этом прикосновении было всё, ради чего она держалась до сих пор. И в этот момент она заплакала. Слёзы просто сорвались — тихо, свободно, без попытки сдержать. Её пальцы дрогнули, сжимаясь чуть сильнее, прижимая малышку к себе, лбом касаясь её головы, словно запоминая. Словно отдавая всё, что могла.

— Её зовут Прил... — прошептала она, и в этом имени было всё — и прощание, и любовь, и жизнь, которую она только что дала.  Имя повисло в воздухе, живое, тёплое, настоящее. Нейтири смотрела на неё, не вмешиваясь, не торопя этот момент, позволяя ему случиться до конца. И только когда дыхание Ронал снова стало слабее, когда её руки чуть дрогнули, она мягко, но осторожно взяла ребёнка обратно, удерживая, защищая.

— Это прекрасное имя... — сказала она тише, чем раньше, и в её голосе впервые за всё это время появилась не сила... а тепло.

Элайни резко сорвалась с места, подбегая к ним, опускаясь рядом.

— Я могу помочь! — быстро, почти отчаянно, её руки уже тянулись, взгляд метался по ране, по крови, по дыханию Ронал.

— Нет! — Нейтири остановила её резко, жёстко, так, что это прозвучало почти как удар. — Тебе нельзя!

Элайни замерла.

— Но она может умереть...

— Забери её, — перебила Нейтири, уже иначе, но не мягче, — и ребёнка. Уходи в укрытие.

— Я не могу сейчас уйти! — выдохнула Элайни, резко поднимаясь, взгляд снова метнулся в небо, где бой всё ещё шёл, где был Нетейам.

— Малышка не должна пострадать! — грубый и жёсткий голос Нейтири прорезал всё. Без права на спор.

После этого она уже не спорила. Слова Нейтири легли в неё тяжело, но ясно, и сопротивления больше не было — только действие. Нейтири быстро, уверенно закрепила малышку у неё на груди, аккуратно, так, чтобы Прил была прижата к телу, защищена от ветра и движения, затем помогла поднять Ронал. Это было сложнее — её тело больше не держалось само, тяжёлое, ослабевшее, и каждая попытка сдвинуть её отзывалась глухим напряжением. Но вместе они справились, осторожно перенося её на Сатари, укладывая так, чтобы не задеть рану, чтобы она могла дышать. Нейтири на мгновение задержала руку на плече Элайни, заставляя её посмотреть на себя.

— Я не дам им погибнуть, — сказала она тихо, но в этом голосе не было ни сомнения, ни утешения — только обещание. — Ни Нетейаму. Ни Джейку, — Элайни кивнула и больше не задержалась. Сатари взмыл почти сразу, резко, с усилием, но удерживая равновесие, несмотря на двойную тяжесть. Ветер ударил в лицо, но теперь он был другим — не боевым, а уходящим, уносящим её прочь от центра боя, туда, где ещё можно было что-то спасти.

Она держала Ронал одной рукой, другой — поводья, чувствуя, как её дыхание становится всё слабее, как тело под её рукой тяжелеет, ускользает. Прил была тёплой у груди, маленькой, живой, и это ощущение не давало ей сломаться, не давало замедлиться. Пещеры показались впереди быстро. Сатари резко снизился, и как только его лапы коснулись камня, Элайни уже спрыгнула, не дожидаясь полной остановки.

— Цахик! — её голос прорезал пространство, громкий, резкий, срывающийся. — Нужен целитель! Сейчас, — головы обернулись сразу. Люди, женщины, дети — все, кто был здесь, но не в бою. На секунду повисла тишина, затем из толпы вышла женщина постарше — спокойная, но с тем самым взглядом, который сразу говорил: она знает, что делает.

— Клади её сюда, — сказала она, указывая на настил. Элайни не спорила. Аккуратно, насколько могла, опустила Ронал, помогая устроить её так, чтобы не задеть рану. Женщина опустилась рядом, быстрым взглядом оценивая состояние, затем подняла глаза.

— Здесь нет нужных трав, — сказала она спокойно, но в голосе уже звучала тревога. — Мне нужно время. Я должна их принести.

Время. Этого у них не было. Элайни на секунду замерла, затем быстро расстегнула крепление, снимая Прил с груди, и передала её молодой на'ви, стоящей рядом.

— Держи, — сказала она коротко, но мягче, чем всё остальное. — Осторожно.

Девушка кивнула, прижимая ребёнка к себе. Элайни оглянулась. Кири. Тук. Их не было. Сердце на секунду сжалось, но она не позволила себе зацепиться за это. Не сейчас.

— У тебя будет это время, — сказала она, возвращаясь взглядом к цахик, голос стал тише, но напряжённее. — Но ты должна её спасти... пожалуйста.

Ронал слабо повернула голову. Её взгляд нашёл Элайни, и в этом взгляде всё ещё было понимание... Даже сейчас.

— Ты... можешь умереть... — выдохнула она едва слышно. — Используя... дар... — Элайни покачала головой.

— Ты нужна своим детям, цахик... — сказала она тихо, но чётко, и в этих словах не было ни давления, ни просьбы — только правда. — Цирея моя подруга. Я не могу не попытаться спасти тебя... — на секунду её голос всё же дрогнул, но она не отвела взгляд.

Ронал смотрела на неё тяжело, с усилием, будто удерживаясь здесь только силой воли. Элайни медленно опустилась рядом, не торопясь, как будто любое резкое движение могло что-то нарушить, и осторожно взяла её за руку. Пальцы Ронал были холоднее, чем должны были быть, и это ощущение пронзило её сильнее, чем любой страх. Она сжала их крепче — не резко, а уверенно, будто этим прикосновением могла удержать то, что уже начинало ускользать.

Она закрыла глаза.

Вокруг всё осталось прежним — шум пещеры, торопливые шаги, дыхание, голоса — но для неё это отступило, стало дальним, приглушённым, словно она сделала шаг в сторону от всего этого. Внутри стало иначе. Тише. Глубже. Она не пыталась что-то увидеть — она чувствовала. Тонкую, едва уловимую грань, за которой душа начинает уходить, растворяться, перестаёт держаться за тело. И вот она была здесь. Ускользающая. Элайни сжала пальцы чуть сильнее, дыхание стало медленнее, ровнее, и она будто потянулась туда — не руками, не телом, а чем-то глубже, тем самым, что уже однажды в ней проснулось. Она не позволила этому потоку уйти дальше. Не резко. Не силой. Она просто... удержала.

Как будто обняла. Как будто сказала — «останься». Тело Ронал под её рукой дёрнулось едва заметно, дыхание сбилось, затем снова вернулось, но всё ещё слишком слабое, слишком тонкое. Элайни не открывала глаз. Если отпустить — даже на секунду — этого могло быть достаточно.

Рядом уже работала целительница. Её движения стали быстрыми, сосредоточенными, она очищала рану, вытаскивала мелкие гарпуны один за другим, кровь снова начинала идти, и она сразу же прижимала травы, которых было слишком мало, слишком недостаточно. Её руки не дрожали, но в дыхании уже слышалась спешка.

С каждой секундой становилось тяжелее. Не физически — глубже. Как будто она стояла на границе и не давала чему-то уйти, а это что-то уже тянуло назад, прочь, туда, где легче, где нет боли. В груди стало давить, дыхание сбилось, но она не отпустила. Пальцы Ронал в её руке на мгновение сжались слабее. И Элайни сразу отреагировала.

— Нет... — прошептала она почти неслышно, даже не губами, про себя. — Не сейчас...

И будто ответом на это где-то очень далеко, почти неощутимо, что-то дрогнуло. Целительница рядом резко вдохнула, меняя положение рук, прижимая травы сильнее, что-то говоря другим, требуя воды, ткани, всё быстрее, всё напряжённее. Время сжималось. Каждая секунда становилась решающей. А Элайни всё ещё держала, не позволяя уйти. Пока это было возможно.

***

Дальше всё стало расплываться, словно границы между реальностью и тем, что она удерживала внутри, начали стираться. Звуки в пещере — голоса, шаги, дыхание — отдалились, утонули в глухой, вязкой тишине, которая медленно заполняла её изнутри. Сначала пропали края ощущений, потом — вес собственного тела. Осталась только рука Ронал в её ладони и тонкая, почти неуловимая нить, за которую она держалась из последних сил.

Секунда. Ещё одна. И затем... пустота накрыла её.

Тело Элайни медленно осело, плечи расслабились, голова чуть склонилась вперёд, но пальцы... пальцы так и не разжались. Они продолжали держать Ронал — крепко, упрямо, словно даже без сознания она не могла позволить себе отпустить. А внутри стало светлее. Не резко... Но как будто она открыла глаза в месте, где всегда была.

Лес.

Тот самый.

Туман стелился низко, касаясь земли, скользя между корнями и травой, воздух был тёплым, наполненным знакомыми запахами — влажной земли, листьев, жизни. Всё здесь было тихим, спокойным... слишком спокойным. Элайни стояла среди деревьев, не сразу понимая, где она, но сердце уже знало. Она медленно повернула голову. И увидела их.

Сначала — силуэты, мягкие, словно сотканные из света и воспоминаний. Затем — лица. Родные. Те, которые она хранила в себе, но боялась вспоминать слишком ярко, чтобы не разорваться от боли. Они стояли перед ней, не приближаясь, но и не уходя, смотрели не  с грустью, а с теплом. И от этого внутри стало больнее.

— ...вы... — её голос прозвучал тихо, почти потерянно, и она сама не узнала его. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Сердце сжалось, дыхание стало прерывистым, и на мгновение ей захотелось просто остаться. Здесь. Где нет войны, где  никто не умирает... где всё ещё можно быть рядом. Но они не двинулись к ней. Напротив... один за другим начали отступать. Сначала мама, затем отец... Медленно и спокойно. Как будто знали, что она пойдёт за ними. Затем брат... Элайни пошла за ними. Не потому что хотела уйти, а потому что не могла не идти. Туман становился гуще, лес — глубже, но затем из него вышла она.

Маленькая, тёплая и живая. Её сестрёнка. Та, чьё имя всегда оставалось где-то внутри, слишком глубоко, чтобы произносить его вслух. Она подошла ближе, не спеша, и остановилась прямо перед ней. В её взгляде не было ни боли, ни упрёка, только свет.

— Милая моя... — позвала она, но девочка не ответила. Никто из них почему-тоне говорил с ней. В глазах маленькой девочки было лишь понимание и любовь. Элайни опустилась перед ней почти сразу, не думая, и протянула руку, будто боялась, что если не коснётся сейчас — она исчезнет.

Но она не исчезла. Маленькая ладонь легла в её. И это прикосновение разорвало её изнутри сильнее, чем всё, что было до этого.

— Почему ты молчишь?... — прошептала Элайни, голос сорвался. Сестрёнка медленно покачала головой и сжала её руку чуть сильнее. А затем потянула вперёд сквозь весь этот туман. К свету, который становился ярче с каждым шагом.

Элайни пошла сначала неуверенно. Потом быстрее. И с каждым шагом внутри что-то менялось — тяжесть, которая тянула её вниз, начала ослабевать, дыхание стало возвращаться, сердце — биться сильнее. Свет стал слишком ярким, почти ослепляющим. И в тот момент, когда она уже не могла сделать ещё один шаг — сестрёнка отпустила её руку с той же самой тихой улыбкой.

Элайни резко вдохнула и открыла глаза. Воздух ворвался в лёгкие резко, болезненно, как будто она слишком долго не дышала. Тело дёрнулось вперёд, спина выпрямилась, и на секунду мир качнулся перед глазами — пещера, свет, люди, всё вернулось слишком быстро, слишком резко.

Но её рука всё ещё держала ладонь Ронал. И только тогда она поняла — она вернулась.

Целительница не сразу заметила, что Элайни пришла в себя — слишком сосредоточена была на Ронал, на её дыхании, на слабом, но всё ещё существующем пульсе под пальцами. Лишь когда движение рядом стало осмысленным, когда рука, до этого безжизненно сжимавшая ладонь раненой, чуть дрогнула и удержалась, она подняла голову. Взгляд её задержался на Элайни дольше, чем нужно, словно она пыталась понять, как это вообще возможно, затем она коротко выдохнула и кивнула самой себе, принимая это как данность.

— Теперь всё зависит от неё, — сказала она негромко, но твёрдо, возвращаясь к Ронал, — её душа осталась. Остальное — тело должно выдержать, — она на секунду посмотрела на Элайни внимательнее, глубже. —Тебе тоже нужно отдохнуть.

Но Элайни уже поднималась. Медленно, через тяжесть в теле, через странную пустоту в груди, как будто часть её всё ещё оставалась там, в том лесу, за туманом. Колени на мгновение подогнулись, но она удержалась, выпрямилась, не позволяя себе задержаться в этом состоянии. Отдых был чем-то далёким, почти чужим. Сейчас — не для неё.

Она повернулась и нашла взглядом ту девушку, которой передала ребёнка. Та стояла чуть в стороне, прижимая Прил к груди осторожно, почти боясь дышать слишком громко. Малышка была тиха, только едва слышно шевелилась, живая, тёплая. Элайни подошла ближе, остановилась на секунду, глядя на неё, и в этом взгляде на мгновение появилась та самая мягкость, которую она уже почти не чувствовала.

— Позаботься о ней, — сказала она тихо, но ясно, так, чтобы не было сомнений. — И о Ронал... пожалуйста, — девушка кивнула сразу, крепче прижимая ребёнка.

— Всё будет хорошо, — добавила Элайни, и это прозвучало не как уверенность, а как решение, которое она приняла за всех. Она не стала ждать ответа. Лук лежал там, где она его оставила, колчан рядом. Она подняла его, движения были медленнее, чем раньше, но точные, привычные. Пальцы скользнули по древкам стрел, проверяя, неосознанно, как делала всегда. И только тогда она на секунду замерла.

Кири и Тук. Их здесь не было.

Мысль пришла резко, холодно, и на мгновение всё внутри сжалось сильнее, чем во время боя. Но она не дала ей разрастись, не дала себе остановиться на этом. Сейчас это было не то, что можно было решить здесь. Она знала только одно.

Нужно вернуться.

Элайни вышла из пещеры быстрым шагом, почти не замечая, как меняется свет снаружи, как воздух снова становится резким, наполненным запахом дыма, соли и огня. Сатари поднял голову, как только почувствовал её, издал низкий звук и шагнул ближе. Она подошла к нему без слов, коснулась его морды лбом на короткое мгновение, почти незаметно, и в этом касании было всё — усталость, страх, упрямство.

— Мы ещё не закончили, — прошептала она. Он ответил тихим, глухим звуком. Элайни одним движением поднялась в седло, не позволяя себе медлить. Пальцы сжали поводья крепче, чем нужно, но она не ослабила хватку. Взмах крыльев — и они снова поднялись в воздух.

Туда, где всё ещё шёл бой.

Когда Сатари вырвался из-под свода пещер обратно в открытое небо, первое, что ударило в глаза — был свет. Но не тот, к которому она привыкла. Небо словно разорвалось изнутри, и в этом разрыве поднималось нечто иное — огромное, тянущееся вверх, переливающееся, почти живое. Синее поле. Оно поднималось от самой воды, уходя высоко, растворяясь где-то в облаках, и в нём было движение — медленное, неумолимое. Корабли RDA, ещё недавно державшие строй, теперь попадали в него, словно в невидимое течение, их начинало тянуть, разворачивать, ломать траекторию. Металл скрипел, двигатели ревели, но это не помогало — их уносило.

Элайни на секунду замерла в воздухе, не понимая. Всё происходило слишком быстро. Слишком... неправильно. Клан Варанг, ещё недавно давящий, уверенный, теперь отступал. Их строй ломался, икраны разворачивались, уходя прочь, не вступая больше в бой. Это не было поражением в привычном смысле — это было решение уйти.

Почему?

Мысль мелькнула и исчезла. Слабость в теле напомнила о себе резким, неприятным толчком — дыхание сбилось, пальцы на поводьях дрогнули, но она удержалась, стиснув зубы, заставляя себя не терять высоту. Не сейчас. Не здесь.

И тогда она увидела их.

Сначала — движение среди воздуха, рядом с самыми краями синего поля, где парили маленькие скалы, будто застывшие между небом и водой. Затем — фигуры. Нейтири. Ло'ак. Нетейам. Они летели туда, к этим камням, и что-то в их движении сразу дало понять — там происходит нечто важное. Элайни не раздумывала. Сатари резко изменил траекторию, уходя вверх и вперёд, сокращая расстояние. Чем ближе она подлетала, тем яснее становилась картина.

Джейк и синий полковник по имени Куоритч. Они дрались прямо там, на одном из парящих камней, слишком близко к краю, слишком близко к пустоте, в которой теперь клубилось это синее поле. Их движения были тяжёлыми, из последних сил, без техники — только упрямство, только желание дожать. И чуть в стороне...

Паук.

Он висел, еде удерживаясь. Куоритч бросился к нему одновременно с Джейком. Он держал его одной рукой, за край, не давая сорваться вниз, и одновременно отбивался от Джейка, который пытался оторвать его от края, перехватить. Всё это происходило на грани — буквально. Элайни резко пошла вниз, почти срываясь в пикировании, и в последний момент выровняла Сатари, подлетая вплотную.

— Паук! — крикнула она, протягивая руку. — Прыгай!

Он даже не сомневался. Взгляд на секунду метнулся между ней и Куоритчем — и решение было принято. Он отпустил.

Прыжок.

На долю секунды его тело зависло в воздухе, и затем Элайни резко потянулась вперёд, перехватывая его, удерживая, Сатари дёрнулся, но выдержал. Паук вцепился в неё, тяжело дыша, но живой. В тот же момент Джейк рванул вперёд и схватил Куоритча, не давая ему уйти вместе с падением, вытягивая его обратно на камень.

И всё резко остановилось.

На мгновение.

Все сошлись там.

Нейтири, Ло'ак с Кири, Нетейам с Тук. Джейк. Элайни с Пауком. Все на одном уровне, на этих парящих скалах, у самой границы чего-то, что всё ещё тянуло вверх небо и вниз — всё остальное. Куоритч тяжело дышал, выпрямляясь, плечи его вздымались, грудь ходила неровно. И вдруг он усмехнулся.

— Ну и что теперь? — сказал он, оглядывая их всех по очереди, будто проверяя, кто первым сделает шаг. — Будем жить как одна дружная семья?

Его взгляд задержался на Нейтири чуть дольше. Джейк сразу шагнул вперёд, поднимая руку.

— Стойте... Все в порядке, — сказал он быстро, напряжённо. — Стойте, не стреляйте...

Но никто не опустил оружие. Луки уже были натянуты. Взгляды — жёсткие, острые, без колебаний. Элайни, всё ещё удерживая Паука, опустилась на камень, быстро, но аккуратно, помогая ему встать, и почти сразу потянулась к луку.Куоритч это увидел.

Оценил.

Взгляд его снова прошёлся по каждому из них, задержался на стрелах, на напряжённых пальцах, на том, что все они уже приняли решение. И он вдруг выдохнул, слабо усмехнувшись.

— Достаточно с меня стрел, — сказал он почти устало. И прежде чем кто-либо успел среагировать — сделал шаг назад. В пропасть, туда, где огонь и синее поле уже тянуло всё, что попадало в его границу, растворяя, унося, не оставляя ничего, кроме движения.

Они не задержались ни на секунду дольше, чем было необходимо. Даже воздух вокруг этих скал ощущался иначе — тянущий, опасный, чужой. Джейк первым подал знак, и в следующее мгновение икраны один за другим оторвались от камня, крылья резко раскрылись, подхватывая поток, уводя их прочь от синего поля, которое всё ещё жило своей силой, медленно затягивая в себя остатки чужих кораблей. Полёт обратно был резким, но уже без той слаженной ярости, что была в начале боя. Теперь в нём чувствовалась усталость. Тяжесть. Каждый держался, но уже на пределе. Элайни держалась тоже — упрямо, через слабость, через странную пустоту внутри, которая не проходила. Сатари чувствовал это, его движения стали осторожнее, мягче, будто он сам старался не дать ей сорваться.

Когда они достигли берега Меткайина, свет уже менялся. Затмение начинало уходить, и мир медленно возвращал свои цвета, но теперь они казались другими — тусклее, тяжелее. Песок встретил их твёрдо, икраны приземлялись один за другим, сбрасывая напряжение с тяжёлым дыханием, расправляя крылья. И только тогда стало видно всё. Океан больше не был спокойным. Повсюду — обломки, горящие и уже тонущие корабли, дым, который тянулся над водой, запах металла и крови. Волны несли на себе следы боя, и даже звук стал другим — глухим, надломленным.

Из воды показались фигуры. Цирея и Аонунг. Они вытягивали Ротхо, его тело было обмякшим, тяжёлым, он не держался сам. Они держали его с двух сторон, не давая уйти под воду.

— Ротхо! — Ло'ак сорвался с места первым, почти бегом, не думая, Паук — следом, Кири уже была рядом, помогая перехватить его, вытянуть на берег. Их движения были быстрыми, слаженными, но в них уже чувствовалась тревога. Тук подбежала к Джейку, не сдерживаясь, бросаясь к нему, обнимая крепко, почти с силой, которая не соответствовала её размеру.

— Папа... — её голос сорвался, но он уже обнял её в ответ, прижимая к себе, живой, тёплый. Она тут же отпустила его и бросилась к Нейтири, цепляясь за неё, как будто боялась, что если отпустит — она исчезнет. Нейтири обняла её, но взгляд её уже искал дальше. И в этот момент Элайни перестала держаться. Сначала это было почти незаметно. Её пальцы ослабли на поводьях, дыхание стало неровным, взгляд на секунду потерял чёткость. Она сделала шаг, будто пытаясь спуститься с икрана, но земля под ногами вдруг стала слишком далёкой. Нетейам оказался рядом раньше, чем она успела упасть. Он перехватил её, руки сразу легли на её плечи, притягивая ближе.

— Элайни... — выдохнул он, и в этом выдохе было столько облегчения, что оно почти перекрыло всё остальное. Он прижал её к себе крепче, как будто только сейчас позволил себе поверить, что она жива. Она попыталась ответить.

— Я люблю тебя, — она попыталась удержаться. — Пожалуйста, прости меня... — её пальцы слабо сжали его плечи, дыхание стало поверхностным, сбивчивым. Она хотела сказать что-то — он видел это по губам, по взгляду, который всё ещё держался на нём, цеплялся. Но сил уже не было. Тело стало слишком тяжёлым. И в следующий момент она полностью обмякла в его руках.

— Элайни? — его голос резко изменился. Он чуть отстранился, пытаясь поймать её взгляд, но её глаза уже закрылись. — Элайни!

Паника пришла мгновенно. Он опустился с ней на колени прямо на песок, не выпуская, руки метнулись — к её лицу, к плечам, к шее, проверяя, держит ли она себя, дышит ли, где рана.

— Нет... нет... — он говорил уже почти себе, быстро, сбивчиво, не находя ничего, что объясняло бы это. Джейк был рядом через секунду.

— Что с ней? — коротко, жёстко, он сразу опустился рядом, его руки уже проверяли — плечи, спину, грудь, быстро, точно, как в бою. Нейтири тоже подошла, отпустив Тук, её взгляд сразу стал острым, сосредоточенным. Она коснулась лица Элайни, провела пальцами по шее, затем ниже, проверяя.

— Ран нет... — сказала она тихо, но в голосе уже была тревога. — Нет крови...

— Тогда что это?! — Нетейам сорвался, не скрывая больше ничего, его руки крепче сжали её, как будто он мог удержать её так. Она была тёплой и дышала ровно, но не приходила в себя. И от этого становилось только страшнее. Нейтири снова посмотрела на неё — внимательнее, глубже, и на секунду её взгляд изменился.Понимание пришло не сразу. Но когда пришло — стало тяжелее, чем любая рана.

— Она... истощена, — сказала она тише. — Снова это сделала...

Но этого слова было недостаточно, чтобы успокоить то, что уже поднялось внутри Нетейама.