Тьма и Яд Гибрида

Правила

Я смотрела на Кэролайн, на её руки, сжимающие чашку с чаем, на её глаза, в которых боролись страх и решимость. Она была готова слушать. Готова принять правила, даже не зная их. Это требовало мужества, которого она сама в себе, возможно, не подозревала.

— Первое правило, — начала я, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди. — Ты никогда не приходишь сюда одна без предупреждения. Никогда. Если тебе что-то нужно — звони, пиши. Но не появляйся на пороге в шесть утра, даже если тебе кажется, что мир рушится.

Она кивнула, но я видела, как её пальцы сильнее сжали чашку.

— Второе, — продолжила я. — Ты не ищешь информацию об Итане. Не звонишь ему, не пишешь, не едешь в больницу. Если кто-то спросит — ты ничего не знаешь. Ты вообще не слышала про зеркало. Это не твоё дело.

— Но я же спросила у него в соцсетях! — возразила она. — Если кто-то проверит его переписку…

— Я позабочусь об этом, — перебила я. — Твой след исчезнет. Но если ты начнёшь действовать самостоятельно, мне будет сложнее тебя защитить.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я подняла руку, останавливая её.

— Третье. И самое важное. — я подалась вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Если ты увидишь что-то странное. Человека в чёрном. Розу. Бордовую розу где угодно — в вазе, на столе, на земле. Ты разворачиваешься и уходишь. Бежишь. Не думая, не оглядываясь. Ты звонишь мне и делаешь так, как я скажу. Поняла?

Кэролайн сглотнула. В её глазах появился тот самый страх, который я хотела привить — здоровый, спасительный страх.

— Роза, — повторила она. — Бордовая роза. Запомню. А… что это значит?

— Это значит, что за тобой пришли, — сказала я жёстко, не смягчая правду. — И если это случится, каждая секунда промедления может стать последней.

Повисла тишина. Кэролайн смотрела на меня, переваривая услышанное. Я видела, как она борется с желанием задать миллион вопросов. Кто этот человек? Почему роза? Что случилось с Итаном? Но она молчала, сжимая губы, и в этом молчании было больше мудрости, чем во всех её обычных истериках.

— Есть что-то, что я могу делать? — спросила она наконец. — Не только не делать, а делать? Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты будешь в опасности.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я привыкла к тому, что меня либо боятся, либо используют, либо боготворят. Но чтобы кто-то просто хотел помогать, без выгоды, без скрытых мотивов — это было… ново.

— Ты уже делаешь, — ответила я, и в моём голосе прозвучала непривычная теплота. — Ты здесь. Ты слушаешь. Ты не паникуешь. Это больше, чем многие могут.

Она улыбнулась — слабо, неуверенно, но искренне.

— А что насчёт… — она замялась. — Что насчёт Клауса?

Я замерла. Это имя, произнесённое в этом контексте, резануло слух.

— Что ты знаешь о Клаусе?

— Не так много, — быстро сказала она. — Но Елена рассказывала. И Стефан. Он… Первородный. Опасный. И он был в городе. Я видела его вчера, когда ты ушла. Он стоял на той стороне улицы, смотрел в сторону «Грилла». А потом исчез.

Значит, он всё-таки следил. Не за мной? За ней? Или просто проверял, появлюсь ли я?

— Клаус, — сказала я медленно, — это отдельная история. С ним свои правила.

— Какие?

— Держаться подальше, — отрезала я. — Если он заговорит с тобой — не отвечай. Если подойдёт — уходи. Если тронет — кричи так, чтобы я услышала на другом конце города.

Кэролайн нервно хохотнула.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она допила чай и поставила чашку на стол, рядом с бархатным свёртком. Её взгляд снова упал на зеркало.

— А это? Что ты будешь с ним делать?

Я посмотрела на «Око Аменти». Вопрос, на который у меня пока не было ответа.

— Использовать, — сказала я просто. — Когда наступит подходящее время.

— И ты… ты справишься одна?

Я подняла на неё глаза. В её вопросе не было сомнения в моих силах. Было что-то другое. Беспокойство. За меня.

— Я всегда справлялась одна, Кэролайн, — ответила я. — Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо.

Она посмотрела на меня с той особенной, своей смесью восхищения и упрямства.

— Может, пора учиться чему-то новому?

Я не нашлась с ответом. Внутри меня что-то дрогнуло — та самая стена одиночества, которую я возводила веками. Она дала трещину. Совсем крошечную. Но достаточную, чтобы сквозь неё пробился свет.

Я поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— Тебе пора, — сказала я мягче, чем намеревалась. — Скоро начнётся день, и если ты не появишься дома, твоя мать поднимет тревогу.

Кэролайн тоже встала. Она подошла ко мне и, прежде чем я успела отстраниться, обняла меня. Быстро, порывисто, как делала это всегда.

— Береги себя, Клео, — прошептала она мне в плечо. — И спасибо. За доверие. За свитер. За… ну, за всё.

Я замерла на мгновение, а потом, словно против воли, моя рука легла на её спину, отвечая на объятие.

— Иди, — сказала я, высвобождаясь. — И помни правила.

Она кивнула и направилась к выходу. У двери она обернулась, и я увидела, что в её глазах больше нет страха. Только решимость и странная, тёплая уверенность.

— Увидимся, — сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в тишине библиотеки. Рядом лежало зеркало, способное открыть врата в мир мёртвых. Где-то в городе бродил Коллекционер, оставляя за собой розы и кому. А на пороге моей жизни появилась девушка в розовом свитере из моего гардероба, которая решила, что я не должна быть одна.

Я провела пальцем по бархату, скрывающему «Око Аменти». И впервые за долгие-долгие годы мне захотелось, чтобы рядом кто-то был. Не для защиты. Не для помощи в битве. А просто чтобы разделить эту тишину.

Телефон на столе мигнул. Сообщение от Кэролайн: «Я дома. Всё хорошо. Спасибо за свитер. И за утро. Целую».

Я убрала телефон и посмотрела в окно, на поднимающееся солнце.

День начинался. И, кажется, начинался по-новому.
Цифровой пепел

Дверь за Кэролайн закрылась, и особняк снова погрузился в тишину. Я стояла в холле, чувствуя на своих плечах невесомый отпечаток её объятия. Странное ощущение — тёплое, почти забытое. Я позволила себе задержаться в нём ровно на три секунды, а затем отключила эмоции и включила режим охотника.

Работа не ждала.

Я вернулась в библиотеку, где на столе всё ещё лежало «Око Аменти», завёрнутое в бархат. Рядом — мой ноутбук, чёрный монстр с усиленной защитой и парой десятков фальшивых личностей внутри. Но сейчас мне нужно было кое-что другое.

Я достала из кармана пальто небольшой прозрачный пакет. Внутри — телефон Итана Хэтэуэя. Я прихватила его прошлой ночью в лавке, когда нашла зеркало. Он лежал на прилавке, забытый или оставленный в панике. Экран был тёмным, но устройство дышало — батарея ещё держалась.

— Тени, — позвала я негромко.

Они откликнулись сразу — сгустки мрака в углах комнаты зашевелились, вытягиваясь в мою сторону. Одна из них, самая плотная, приняла очертания человеческой фигуры.

— Госпожа?

— Мне нужен доступ к этому, — я подняла телефон. — Без физического вмешательства. Ты можешь проникнуть в его цифровую сущность?

Тень склонила голову, и я почувствовала её сомнение. Мои тени — не хакеры. Они — отражения древней магии, способные влиять на материальный мир, но не на виртуальный.

— Я попробую иначе, — сказала я, усаживаясь за стол.

Я подключила телефон к ноутбуку через специальный адаптер. Экран компьютера замигал, загружая стороннее ПО, которое я собирала десятилетиями — от первых механических вычислительных машин до современных квантовых алгоритмов. Код был моим вторым языком после древнеегипетского.

Через десять минут защита телефона пала. Я вошла в его аккаунты — социальные сети, почту, облачные хранилища. Переписка с Кэролайн горела ярким пятном. Я выделила её и нажала «удалить навсегда». Система запросила подтверждение. Я подтвердила.

Но этого было мало. Любой, кто имел доступ к серверам, мог восстановить данные. Нужно было уничтожить не только следы, но и возможность их восстановления.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Тьма внутри меня откликнулась на зов, потянувшись тонкими нитями к телефону и ноутбуку. Это была не просто магия — это было вмешательство в саму ткань информации. Я не меняла биты, я стирала их существование в вероятностном поле. Метод, которому меня научила Пустота много веков назад. Цифровой мир, как и любой другой, состоял из энергии. А энергию можно было поглотить.

Телефон нагрелся, издал тихий писк и погас навсегда. Ноутбук мигнул и перезагрузился, очищенный от всех следов этой операции. Аккаунт Итана Хэтэуэя перестал существовать во всех известных мне сетях. Никаких «удалённых профилей», никаких «страниц в архиве». Только пустота.

Я открыла глаза и перевела дыхание. Это было затратно, но необходимо.

— Готово, — сказала я вслух, обращаясь к теням. — Если Коллекционер искал его через цифровые следы, он нашёл лишь обрывки.

Тени зашевелились, выражая одобрение.

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на бархатный свёрток. Внутри лежало «Око Аменти». Ключ к разговору с мёртвыми. И, возможно, к пониманию того, с кем мы имеем дело.

Человек в чёрном.

Я не знала, кто он. Не знала, что он такое. Но его появление не было случайностью. Он знал обо мне. Знал о моём интересе к зеркалу. Оставил розу как визитку, а потом исчез, растворившись в воздухе, оставив лишь пепел своего сторожа.

Коллекционер. Это имя пришло из эха оборотней, из полусознательного страха Итана. Он коллекционирует силу. Охотится на таких, как я. И теперь он знает, что я здесь.

Мой взгляд упал на телефон — уже мёртвый кусок пластика и металла. Я подняла его, сжала в ладони, и он рассыпался в мелкую пыль. Вместе с ним исчезли последние материальные доказательства моего вмешательства.

Осталось только зеркало. И вопрос, который я должна была ему задать.

Но не сегодня. Сегодня я слишком устала. Слишком много всего произошло. Встреча с Кэролайн, её объятия, её слова о том, что я не должна быть одна… Это выбило меня из колеи сильнее, чем я ожидала.

Я поднялась и подошла к окну. Солнце уже поднялось высоко, заливая сад золотистым светом. Скоро начнётся день, и Мистик-Фолс проснётся, не подозревая, какие тени бродят по его улицам.

Где-то там, в городе, Кэролайн, наверное, уже пересказывает Елене и Бонни свою версию событий — урезанную, безопасную версию, которую я ей позволила. А где-то там, в тени, ждёт он. Коллекционер. Человек в чёрном.

И Клаус. Который, кажется, тоже не собирается уходить.

Я усмехнулась. Игра становилась интересной.

— Госпожа, — прошептала одна из теней. — Вам нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.

— Завтра, — повторила я. — Да.

Я вернулась к столу, взяла бархатный свёрток и отнесла его в тайник за книжным шкафом. Зеркало исчезло в стене, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

Затем я поднялась в свою спальню. Комната была огромной, с кроватью под балдахином, в которой я почти никогда не спала. Бессмертным не нужен сон. Но сегодня я чувствовала себя смертной. Уставшей. Одинокой.

Я легла поверх покрывала, глядя в потолок. В ушах всё ещё звучал голос Кэролайн: «Может, пора учиться чему-то новому?»

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время позволила себе просто… быть. Без планов, без интриг, без масок.

Где-то в городе, возможно, в эту самую минуту, человек в чёрном срывал ещё одну розу. А где-то в своём логове Никлаус Майклсон смотрел на луну и пытался вспомнить то, что стёрла его память.

А я лежала и думала о том, что утро, оказывается, может быть разным. Особенно если в дверь стучат с кофе и пижамой с единорогами.

Завтра, — подумала я, проваливаясь в странное, похожее на сон забытье. — Завтра я задам зеркалу вопросы. А сегодня… сегодня пусть будет тишина.

И тишина пришла. Глубокая, тёплая, почти уютная.

Но даже в ней, на самой границе восприятия, я чувствовала его присутствие. Холодное. Наблюдающее. Ждущее.

Человек в чёрном.

Коллекционер.

Мой новый враг.

Или, может быть, нечто большее.

Время покажет. А пока — ночь. И я в ней не одна.

Голос из пустоты

Я не спала. Бессмертные не нуждаются во сне, но иногда, когда вечность давит тяжелее обычного, я позволяю себе этот маленький обман — закрыть глаза, отключить чувства и притвориться, что я всего лишь человек, уставший после долгого дня.

Сегодня этот обман не удался.

Как только веки сомкнулись, меня потянуло вниз. Не физически — душой, той самой древней, голодной частью меня, что всегда бодрствует на границе сознания. Она потянулась к «Оку Аменти», спрятанному за книжным шкафом. И почувствовала отклик.

Я открыла глаза и села на кровати. Комната была залита лунным светом, просачивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Сколько времени прошло? Час? Два? Или вся ночь?

Зеркало звало.

Я спустилась в библиотеку босиком, в том же свитере и брюках, даже не потрудившись зажечь свет. Тьма была моей союзницей. Она расступалась передо мной, шепча предостережения, которые я предпочла игнорировать.

Тайник открылся беззвучно. «Око Аменти» лежало там, где я его оставила, но теперь бархат был сброшен, и обсидиановая поверхность зеркала дышала — я видела, как по ней пробегают лёгкие, едва уловимые волны, как по воде от упавшего камня.

— Ты ждала, — прошептала я.

Зеркало не ответило. Оно не могло говорить. Но я чувствовала — оно готово.

Я взяла его в руки. Холод обжёг ладони, но я не отпустила. Две тысячи лет я носила в себе Тьму, пустоту, что старше всех богов. Холод обсидиана был мне знаком.

Я прошла к столу, села в кресло и поставила зеркало перед собой. В его чёрной глубине не отражалось ничего. Ни моего лица, ни комнаты за спиной. Только бездна. Бездна, которая смотрела на меня.

— Я знаю правила, — сказала я, и голос мой был ровным, несмотря на дрожь, пробежавшую по пальцам. — Кровь. Имя. И вопрос.

Я достала обсидиановый кинжал — тот самый, что был со мной в лавке. Остриё коснулось подушечки указательного пальца. Достаточно капли. Не больше.

Кровь упала на чёрную поверхность и не стекла — впиталась, оставив едва заметное багровое пятно, которое тут же начало расползаться тонкими нитями, как корни.

— Имя, — прошептала я, глядя, как кровь растекается по обсидиану, образуя причудливые узоры. Я знала, кого хочу спросить. Знала, чья тень витала над всеми этими событиями. Чья рука срывала розы и отправляла людей в кому.

Но я не знала его имени.

Я не знала, как назвать того, кто охотится за мной.

Зеркало, казалось, замерло в ожидании. Кровь перестала растекаться, замёрзла причудливым узором, похожим на спутанные нити судьбы.

— Тот, кого называют Коллекционером, — произнесла я наконец. — Тот, кто оставляет розы. Тот, кто пришёл в Мистик-Фолс за мной.

Секунда. Другая. Тишина.

А затем зеркало ожило.

Из его глубины, из самой чёрной пустоты, поднялся свет. Не яркий, не белый. Серый, тусклый, как сумерки перед бурей. Он заструился по поверхности, складываясь в очертания, в тени, в силуэты.

Я увидела пустыню. Не ту, что помнила по Египту — эту пустыню я не знала. Чёрный песок, скалы, изрезанные ветрами, и небо, в котором не было звёзд. Только пустота.

А в центре этой пустоты стоял он.

Человек в чёрном. Теперь я видела его лицо — не тень, не маску. Лицо старца с глубокими морщинами, прожившими не одну жизнь, и глазами, в которых не было возраста. В них была вечность. Другая вечность, не моя. Более древняя. Более холодная.

— Клеопатра, — произнёс он, и его голос пришёл не из зеркала — он зазвучал в моей голове, в самой её глубине, где пряталась Тьма. — Ты звала меня. Хотя не знала имени.

Я не отступила. Не отвела взгляд.

— Ты знаешь моё. Назови своё.

Он улыбнулся — и в этой улыбке не было тепла. Только знание. Только власть того, кто видел рождение и смерть миров.

— Имя — это сила, царица пепла. Ты же знаешь. Ты не отдала бы своё просто так. Я не отдам.

— Тогда зачем ты пришёл? — спросила я, чувствуя, как Тьма внутри меня напрягается, готовясь к схватке. — Зачем розы? Зачем Итан? Зачем следить за мной?

Он сделал шаг вперёд в этом сером мире, и пустыня за его спиной дрогнула, меняя очертания. Теперь я видела не песок, а пол — паркет старого особняка. Не небо, а потолок. Он стоял в моей библиотеке. В отражении. Или я была в его мире?

— Ты взяла то, что принадлежит мне, — сказал он. — «Око Аменти» — ключ к вратам. Я искал его дольше, чем ты существуешь. А ты просто пришла и забрала.

— Оно не твоё, — ответила я, и голос мой был твёрже, чем я себя чувствовала. — Оно ничьё. И я взяла его, чтобы задать вопросы. Чтобы понять, кто ты и чего хочешь.

— Чего я хочу? — он снова улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес. — Я хочу порядок. Там, где его нет. Я собираю силу, чтобы навести порядок в этом хаосе, который вы, бессмертные, создаёте веками. Вы думаете, что власть даёт вам право на всё. Но есть тот, кто собирает долги.

— И ты — этот «тот»?

— Я — один из них, — он сделал ещё шаг, и теперь я чувствовала его присутствие так остро, будто он стоял прямо передо мной. — И я пришёл за тем, что мне принадлежит. Зеркало вернётся ко мне. Вопрос лишь в том, как это произойдёт — мирно или…

Он не закончил. Не нужно было.

— А если я не отдам? — спросила я, и моя Тьма рванулась вперёд, ударяя в зеркальную поверхность. Она не пробила её, но отражение дрогнуло, и пустыня на мгновение смешалась с моей библиотекой.

Человек в чёрном не дрогнул. Только посмотрел на меня с чем-то, похожим на уважение.

— Тогда игра начнётся по-настоящему, Клеопатра. И в этой игре не будет правил. Не будет передышек. Твои друзья, твои тайны, твоя вечность — всё станет ставкой. Ты готова к этому?

Я открыла рот, чтобы ответить, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не отвечай сейчас. Обдумай. Ты умная женщина, царица. Ты понимаешь, что зеркало — не просто артефакт. Это мост. И тот, кто владеет им, становится видимым для нас. Для всех нас.

— Для всех? — переспросила я. — Кто ещё охотится за ним?

Он не ответил. Его фигура начала таять, растворяться в сером свете, и пустыня за его спиной схлопнулась, превращаясь снова в чёрную пустоту.

— Имя, — крикнула я. — Назови хотя бы имя!

Но зеркало уже гасло. Серый свет угасал, утягивая за собой видение. В последний момент я услышала его голос, тихий, почти ласковый:

— Твоя подруга. Кэролайн. Она милая девушка. И очень преданная. Жаль будет, если с ней что-то случится.

И всё.

Зеркало снова стало просто куском чёрного камня в серебряной оправе. Ни пустыни, ни старца. Только я, библиотека, и холод, пробирающий до костей.

Я сидела, не в силах пошевелиться. В ушах всё ещё звучали его слова. Твоя подруга. Кэролайн.

Медленно, с усилием, я разжала пальцы, отпуская зеркало. Оно упало на стол, глухо стукнувшись о дерево.

Телефон. Где телефон?

Я нашла его на краю стола, схватила, пальцы дрожали, когда я набирала сообщение.

«Кэролайн. Ты дома? Всё в порядке?»

Ответ пришёл почти сразу, и от облегчения у меня перехватило дыхание.

«Да! Уже в школе. Скучаю по твоему свитеру, он такой мягкий :) А ты как?»

Я выдохнула. Всё в порядке. Пока.

«Всё хорошо. Не забудь правила, о которых мы говорили».

«Конечно! Розы, бежать, звонить тебе. Я всё помню :)»

Я отложила телефон и посмотрела на зеркало. Теперь оно молчало, но его присутствие в комнате было почти физическим — тяжёлым, давящим.

Он сказал, что игра начнётся по-настоящему, если я не отдам зеркало. Что ставкой станет всё.

Но он не знал одного. Я играла в игры с богами, с империями, с самой смертью. Я теряла и выигрывала, падала и поднималась. И никогда, ни разу за две тысячи лет, я не отдавала того, что считала своим.

Я встала, подошла к окну. За окном брезжил рассвет, разгоняя ночную тьму.

— Игра начнётся, — прошептала я, глядя на светлеющее небо. — Но не тогда, когда ты решишь. А когда решу я.

Я взяла зеркало и снова спрятала его в тайник. Но на этот раз я добавила защиту — тонкие нити Тьмы, что опутали тайник, сделав его невидимым для любого, кто попытается найти его магическим путём.

Потом я поднялась в спальню, переоделась в чистое платье — простое, чёрное, без излишеств. Сегодня мне предстояло многое сделать. Поговорить с Элайджей. Проверить, что известно Сальваторе. И, возможно, навестить одну очень любопытную и очень смелую девушку, которая решила, что моя безопасность — это её забота.

Я вышла из особняка, когда солнце уже поднялось над верхушками деревьев. Улицы Мистик-Фолс просыпались, наполняясь привычным шумом. Никто не знал, что в старом особняке на окраине только что был сделан первый ход в игре, которая могла изменить всё.

Я села в машину и завела мотор.

Пора было навестить школьные коридоры.

Кэролайн сказала, что уже в школе. Значит, и я буду там. Не как ученица — эта роль была сыграна. А как защитник. И, возможно, как охотник.

Потому что если Коллекционер думает, что может использовать моих друзей как фишки в своей игре, он глубоко ошибается.

У меня не было друзей две тысячи лет. Теперь они у меня есть.

И я не собиралась их терять.

День обычной необычной жизни

Кэролайн Форбс

Утро в школе началось с того, что я влетела в класс за секунду до звонка. Это было моё фирменное — не опоздание, а драматическое появление. Мама говорит, что это «непунктуальность», но я предпочитаю называть это «умением управлять вниманием аудитории».

— Кэролайн, ты сегодня сияешь, — заметила Елена, когда я плюхнулась на стул рядом с ней. — Новый свитер?

Я опустила взгляд на мягкий розовый кашемир, который всё ещё хранил едва уловимый запах библиотеки Клео — старые книги, воск и что-то прохладное, как ночной ветер.

— Не совсем, — ответила я, не вдаваясь в подробности. — Одолжила у подруги.

— У подруги? — Бонни подняла бровь, отрываясь от конспекта. — У какой? Я думала, мы всё про тебя знаем.

Я только загадочно улыбнулась и достала учебник. Пусть гадают. В конце концов, у меня теперь были свои секреты. И, кажется, они были опаснее, чем тайна дневников Елены или магия Бонни.

Вчерашняя ночь всё ещё отдавалась где-то под рёбрами странным, щекочущим чувством. Я помнила, как сидела в машине после разговора с Клео, как смотрела на тёмные окна её особняка и набирала сообщение Итану. А потом — тишина. И этот звонок от его соседки.

Я сжала ручку сильнее, прогоняя тревогу. Клео сказала, что я не виновата. Я ей верила. Но всё равно где-то глубоко, в том месте, где живёт моя вечная неуверенность, шевелился червячок сомнения.

— Ты в порядке? — Елена наклонилась ко мне, её глаза были полны беспокойства. Она всегда чувствовала, когда что-то не так. Это была её суперспособность. Ну, одна из.

— В полном, — я натянула улыбку. — Просто не выспалась. Вчера поздно засиделась.

Это была правда. Я засиделась. Просто не уточнила, что засиделась не над домашним заданием, а над мыслями о том, как Клео выглядела на пороге — босиком, в простом свитере, с этой её усталой, почти человеческой красотой. И как она сказала: «Ты уже делаешь. Ты здесь. Ты слушаешь».

Я чувствовала себя… нужной. Не в том смысле, в котором я нужна Елене для поддержки или Бонни для компании. А по-настоящему. Как человек, которому доверяют опасные секреты и на которого можно положиться в темноте.

Звонок прозвенел, выводя меня из размышлений. Мистер Тэннер начал лекцию о Гражданской войне, но я почти не слушала. Мои мысли всё время возвращались к одному.

Розы. Бордовые розы.

Я представила их. Тёмные, почти чёрные лепестки. Яркие, как капли крови на белом снегу. Клео сказала, если я увижу такую — бежать. Не думать, не оглядываться. Бежать и звонить ей.

Интересно, она когда-нибудь видела такие? Сколько раз ей приходилось бежать? И от кого?

— Кэролайн! — голос Елены выдернул меня из размышлений. Урок закончился, класс опустел, а я так и сидела, уставившись в одну точку.

— Ты точно в порядке? — Бонни присела на край моего стола. — Ты какая-то… отсутствующая.

— Всё хорошо, — я встряхнулась, собирая вещи. — Просто задумалась. Пошли на обед?

В коридоре я поймала себя на том, что сканирую взглядом каждую встречную фигуру. Высокий мужчина в тёмном пальто? Нет, это мистер Сальваторе, учитель истории. Букет роз в руках у девушки? Нет, просто гербарий для биологии.

Я усмехнулась своим мыслям. Паранойя. Вот к чему приводит дружба с загадочными девушками, которые появляются из ниоткуда и исчезают в ночь.

В столовой было шумно и пахло пиццей и чипсами. Мы заняли наш обычный столик у окна. Я села так, чтобы видеть входную дверь.

— Так, — Елена положила поднос и уставилась на меня. — Выкладывай. Что случилось?

— Ничего.

— Кэролайн, — Бонни села напротив. — Мы знаем тебя сто лет. Ты жуёшь губу, когда врёшь.

Я машинально прикусила нижнюю губу и тут же расслабилась. Попались.

— Ладно, — я сделала глубокий вдох. — Клео вернулась.

Мгновенная тишина. Елена и Бонни переглянулись.

— Что значит «вернулась»? — медленно спросила Елена. — Она же уехала после того вечера. Сказала, что ей нужно… подумать.

— Она вернулась вчера. Я видела её в «Грилле». — я старалась говорить спокойно, не выдать волнения. — Мы немного поговорили. Она сказала, что у неё дела.

— И ты не сказала нам? — Бонни нахмурилась.

— А вы бы сказали? — я посмотрела на них по очереди. — Вы же знаете Клео. Она не любит… шума. Я не была уверена, что она захочет, чтобы все знали.

— А где она остановилась? — Елена пододвинулась ближе. — В своём особняке?

— Думаю, да.

— Может, зайдём к ней после школы? — предложила Бонни. — Проведаем.

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко. Обе уставились на меня с недоумением. — Я имею в виду, — поправилась я, — она сказала, что занята. Серьёзными делами. Может, не стоит её беспокоить.

Я вспомнила её слова: «Ты не ищешь информацию об Итане. Не звонишь, не пишешь, не едешь в больницу». Она не говорила, что я не могу рассказать Елене и Бонни. Но какая-то внутренняя, новая для меня осторожность подсказывала: не нужно. Это не моя тайна.

— Странная ты сегодня, — заметила Бонни, но больше не настаивала.

Мы переключились на обычные темы — предстоящий тест по литературе, сплетни о том, кто с кем встречается, планы на выходные. Я отвечала, кивала, улыбалась, а сама всё думала.

Она в порядке? Что она делает с этим зеркалом? Почему так важно, чтобы я не лезла в больницу к Итану?

Я украдкой достала телефон под столом. Сообщение от Клео: «Всё хорошо. Не забудь правила, о которых мы говорили».

Я быстро ответила: «Конечно! Розы, бежать, звонить тебе. Я всё помню :)»

Ответа не было. Но я и не ждала. Она не из тех, кто пишет эсэмэски в школьное время.

После обеда был урок физкультуры, который я ненавидела всей душой. Бег по кругу, прыжки, растяжка — всё это казалось таким бессмысленным, когда знаешь, что в мире есть существа, способные пересечь весь город за секунду. Но я бежала, потому что так надо. Потому что я хотела быть сильной. Не как вампир или ведьма. Как человек. Как та, на кого можно положиться.

На последнем уроке я почти не слушала учителя. В голове прокручивался разговор с Клео, её слова о правилах, о розах. И о том, что она всегда справлялась одна.

«Может, пора учиться чему-то новому?» — спросила я.

Она не ответила. Но я видела, как что-то дрогнуло в её глазах. Там, за льдом, была трещина. И я хотела сделать её шире. Не чтобы сломать, а чтобы впустить свет.

Прозвенел последний звонок. Я вылетела из класса быстрее всех, на ходу набирая сообщение.

«Может, заехать к тебе после школы? Принести ещё кофе? Или нормальной еды? Уверена, ты ничего не ела с прошлого раза».

Ответ пришёл, когда я уже была у выхода.

«Не стоит. Я сегодня не дома. Но спасибо за заботу. И помни правила».

Я остановилась у дверей, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна упрямства. Она не дома. Где она? Что делает?

Но я не спросила. Я просто написала:

«Хорошо. Береги себя».

И вышла на улицу.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и золотой. Я поехала домой, но не прямо, а через центр, медленно проезжая мимо старых особняков, мимо «Грилла», мимо улицы, где когда-то стояла лавка Итана.

Всё было тихо. Спокойно. Обычно.

Только я знала, что это спокойствие — иллюзия. Что где-то там, в тенях, ходят существа, о которых мы даже не догадываемся. И что одна из них, самая загадочная и прекрасная, теперь немного ближе ко мне, чем раньше.

Дома я переоделась в пижаму — ту самую, с единорогами. Легла на кровать и уставилась в потолок.

На тумбочке лежал телефон. Ни одного нового сообщения.

Я взяла его, пролистала ленту новостей. Ничего. Никаких обновлений от Итана. Его страница исчезла, словно её никогда не было.

Клео сказала, что позаботится об этом. И она позаботилась.

Я погладила мягкий рукав свитера, который всё ещё был на мне. Мой старый лежал в сумке. Я не могла заставить себя снять этот. Он пах Клео. Немного. И пах безопасностью.

Я закрыла глаза и представила её лицо, когда она открыла мне дверь сегодня утром. Не идеальную Клео из школы, а настоящую — уставшую, босую, с волосами, собранными в небрежный узел. В ней было что-то… человеческое. И это пугало меня больше, чем её ледяная безупречность.

Потому что если она может уставать, может бояться, может быть уязвимой — значит, она может проиграть.

А если она проиграет…

Я не додумала эту мысль.

Я перевернулась на бок и обняла подушку.

— Ты справишься, — прошептала я в пустоту комнаты. — Ты всегда справляешься.

Но слова повисли в воздухе, невесомые и хрупкие, как лепестки розы.

Я заснула, и мне снилась пустыня. Чёрный песок, чёрное небо. И вдали — фигура в длинном пальто, держащая в руке бордовый цветок.

Я бежала. Не оглядываясь.

Как она и сказала.

А когда проснулась, первое, что сделала — проверила телефон.

Одно сообщение.

«Спокойной ночи, Кэролайн. Спасибо, что была рядом».

Я улыбнулась и уснула снова. Уже без снов.

Приглашение в Чикаго

Клеопатра

Я не поехала в школу.

Эта мысль пришла ко мне, когда я стояла у окна спальни и смотрела, как солнечный свет лениво расползается по саду. Возвращаться в Мистик-Фолс в роли примерной ученицы, которая делает вид, что её волнуют тесты и выпускной, было бы… кощунством. После ночного разговора с зеркалом, после взгляда Коллекционера, после всего, что случилось — игра в обычную жизнь казалась оскорбительной для самой себя.

Я налила себе кофе, который так и не остыл с утра, и вышла на балкон. Прохладный утренний воздух пах мокрой листвой и далёкой грозой. Где-то в Чикаго меня ждало зелье, которое я заказала ещё три недели назад, когда только начала охоту за «Оком Аменти». Элис Монтгомери, старая ведьма из Чикаго, варила его почти месяц. Смесь полыни, лунного света и крови, которая должна была усилить защиту от тех, кто охотится за артефактами. Тогда я думала, что зелье понадобится, чтобы скрыть следы зеркала.

Теперь, после встречи с Коллекционером, оно стало необходимо вдвойне.

Я проверила телефон. Кэролайн прислала сообщение ещё утром: «Доброе утро! Сегодня буду весь день думать о правилах. И о том, что ты не ела :)».

Я не ответила тогда. Но сейчас, глядя на экран, я поняла, что не могу оставить её здесь одну. Даже на день. Даже в городе, который казался тихим. Коллекционер знал о ней. Назвал её имя. Это было предупреждение, которое нельзя игнорировать.

Я набрала сообщение:

«Кэролайн, у меня есть дела в Чикаго. Мне нужна помощь. Если сможешь — после школы зайди ко мне. Ненадолго».

Ответ пришёл через секунду:

«Конечно! Буду ровно в три!»

Я улыбнулась. Её энтузиазм был заразителен, даже через экран. И пугающе искренен.

Остаток утра я провела в библиотеке, проверяя защиту на зеркале. Тени, что я оставила вокруг тайника, были неподвижны — никто не пытался проникнуть. Я добавила ещё один слой, на этот раз более агрессивный: если кто-то, кроме меня, коснётся тайника, тени сомкнутся вокруг него, как челюсти капкана. Это не убьёт Коллекционера, но задержит. А время — единственное, что мне сейчас нужно.

Я переоделась в дорожное платье — тёмно-синее, почти чёрное, с высоким воротом, удобное для передвижения и достаточно элегантное, чтобы не выглядеть беглецом. Собрала волосы в низкий узел. Кинжал — в специальное крепление под плащом.

Всё было готово. Оставалось только дождаться Кэролайн.

Она появилась ровно в три, но я чувствовала её приближение раньше. Сначала — вибрация в воздухе, странная для Мистик-Фолс. Потом — шум мотора, слишком быстрый для этого времени дня. А затем — её голос, звонкий, взволнованный, доносящийся из прихожей, куда её уже впустили мои тени.

— Клео! Я здесь! — она ворвалась в библиотеку, всё ещё в том самом розовом свитере, который я дала ей утром. Щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, в руках — два стаканчика кофе. — Я успела! Только что от Елены и Бонни, они хотели идти в «Грилл», но я сказала, что у меня дела. Сказала, что срочные. Это правда? Что за дела в Чикаго?

Я взяла у неё кофе, хотя пить не собиралась.

— Зелье. Я заказала его у одной ведьмы месяц назад. Оно нужно для защиты зеркала. Забрать надо сегодня, иначе она продаст его другому.

— Зелье! — глаза Кэролайн загорелись. — Я поеду с тобой? В Чикаго? Сейчас?

— Если ты не против. Мне нужен кто-то, кто останется в машине и будет следить за обстановкой. Ведьма не любит гостей, но её дом находится в опасном районе. Я не хочу оставлять тебя здесь одну.

— Конечно, я поеду! — она чуть не подпрыгнула. — Это же… настоящее приключение! А что мне надеть? У тебя есть что-то подходящее для Чикаго?

— У меня есть всё, — я усмехнулась. — Но сейчас нам нужно спешить. До заката осталось три часа, а дорога займёт полтора. Ведьма принимает только до заката.

Кэролайн уже бежала в сторону гардеробной, на ходу сбрасывая школьный рюкзак.

— Я быстро! Спасибо, что позвала!

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри поднимается странное, давно забытое тепло. Когда-то, в другой жизни, я тоже так же легко бросала всё ради тех, кто был мне дорог. Но тогда у меня была власть, армия, целое царство. Теперь у меня была только эта девушка в розовом свитере, которая готова была ехать в Чикаго ради зелья, о котором ничего не знала.

Я достала телефон, чтобы проверить маршрут, и замерла.

В моём сознании, на границе восприятия, что-то шевельнулось. Не угроза. Не вызов. Чувство. Ощущение постороннего взгляда, который не принадлежал ни Коллекционеру, ни его теням. Я подошла к окну.

На противоположной стороне улицы, у старого клёна, стояла машина Елены Гилберт. Тёмно-синий седан, который я видела у дома Гилбертов. Он был припаркован под деревом, почти скрытый в тени. Но я видела его. Видела два силуэта внутри.

Елена и Бонни.

Они смотрели на мой особняк. Наверное, следили за Кэролайн. Их подруга отказалась от посиделок, сославшись на «срочные дела», а потом поехала не домой, а на окраину. К дому таинственной новенькой, которая исчезла несколько месяцев назад и теперь снова появилась. Конечно, это выглядело подозрительно.

Я не почувствовала злого умысла. Только беспокойство. И любопытство. Они хотели защитить Кэролайн так же, как я хотела защитить её от Коллекционера.

Ирония судьбы.

— Клео! — Кэролайн выбежала из гардеробной в тёмных джинсах, чёрном свитере и лёгкой куртке. — Как тебе? Я взяла сапоги на плоской подошве, чтобы удобно было. И… что ты смотришь?

Она подошла к окну, и я мягко, но настойчиво положила руку ей на плечо, останавливая.

— Не подходи к окну.

Она замерла.

— Что там?

— Елена и Бонни. Они, кажется, решили убедиться, что у тебя действительно срочные дела.

Кэролайн выругалась — тихо, но очень выразительно. Я не ожидала от неё такого.

— Они следили за мной? — в её голосе смешались удивление и обида.

— Они беспокоятся. Это нормально.

— Но я же сказала, что у меня дела! Я не обязана отчитываться перед ними каждую минуту! — она уже собиралась выскочить на улицу, но я остановила её.

— Не сейчас. Если ты выйдешь и начнёшь с ними спорить, они только больше заинтересуются. А мне нужно, чтобы твой визит сюда не привлекал внимания. Не сегодня.

Она закусила губу, сдерживая эмоции.

— Что же делать?

Я посмотрела на часы. Время уходило. Элис не станет ждать, а следующая возможность забрать зелье будет только через месяц. Но если Елена и Бонни увидят, как мы уезжаем вместе, это вызовет ещё больше вопросов. И, возможно, опасных вопросов.

— Подожди здесь, — сказала я. — Я выйду к ним. А ты оставайся в доме.

— Клео, нет! — она схватила меня за руку. — Они же увидят тебя! Узнают, что ты здесь!

— Они и так это скоро поймут. Мистик-Фолс — маленький город. А я не могу вечно прятаться.

Я мягко высвободила руку и направилась к выходу. На пороге обернулась:

— Если через десять минут я не вернусь — выходи через чёрный ход и жди меня в машине. Ключи в бардачке. Поняла?

Она кивнула, но в её глазах был страх. Не за себя. За меня.

Я вышла на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая фасад особняка в золотистый цвет. Машина Елены всё ещё стояла у клёна. Я не спеша пересекла улицу, мои шаги были ровными, спокойными. Идеальная маска.

Когда я постучала в окно, Елена вздрогнула. Бонни, сидевшая за рулём, напряглась, её руки сжали руль.

Я приветливо улыбнулась.

— Привет, девочки. Давно не виделись.

Елена опустила стекло. Её лицо было смесью смущения и облегчения.

— Клео! Ты… ты здесь. Мы думали, ты уехала.

— Уезжала. Но вернулась. Ненадолго, — я оперлась на дверцу, не давая им возможности уехать или задать слишком много вопросов. — А вы что тут делаете? Следите за Кэролайн?

Бонни покраснела. Елена опустила глаза.

— Мы просто… она отказалась идти с нами в «Грилл», сказала, что у неё срочные дела. А потом поехала сюда. Мы испугались.

— Испугались?

— Она вела себя странно весь день, — Бонни наконец подала голос. — А после того, что случилось с Итаном… мы просто хотели убедиться, что с ней всё в порядке.

Я кивнула, давая им время успокоиться.

— С ней всё в порядке. Она помогает мне кое с чем. Личным. Не опасным, — добавила я, видя их тревогу. — И я была бы благодарна, если бы вы никому не говорили, что видели меня сегодня.

— Конечно, — быстро сказала Елена. — Мы никому не скажем.

— И не будете больше следить за Кэролайн? — я подняла бровь.

Они переглянулись. Бонни вздохнула.

— Мы просто волновались. Но раз ты здесь… — она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то — недоверие или просто любопытство? — Ты надолго?

— Нет. Завтра уезжаю. Возможно, на несколько дней.

— И Кэролайн едет с тобой? — спросила Елена.

— Нет. Она просто помогает мне сегодня. — Это была ложь, но лучшая из возможных. — А теперь, если вы не против, мне нужно вернуться. Дела.

Я отошла от машины, давая понять, что разговор окончен. Елена кивнула, и Бонни завела мотор. Они уехали, оставив после себя облачко пыли и запах бензина.

Я вернулась в дом. Кэролайн стояла в прихожей, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что?

— Всё в порядке. Они уехали.

— И что ты им сказала?

— Что ты помогаешь мне с личным делом. И попросила никому не рассказывать.

Она выдохнула с облегчением.

— Спасибо. Я им потом всё объясню. Ну, то есть… не всё, конечно. Но что-нибудь придумаю.

— Не нужно, — я взяла ключи от машины. — Чем меньше они знают, тем безопаснее для них. Для всех.

Кэролайн посмотрела на меня, и в её глазах снова мелькнула та странная, взрослая серьёзность.

— Ты всегда так… всё контролируешь?

Я замерла. Вопрос был неожиданным.

— Контроль — это единственное, что остаётся, когда всё остальное выходит из-под власти, — ответила я, открывая дверь. — Идём. Нам пора.

Она кивнула и вышла следом. На пороге она обернулась, посмотрела на особняк, на сад, на уходящее солнце.

— Красивое место, — тихо сказала она. — Почти как дом.

Я не ответила. Дом — это было слишком сложное слово для меня. Но, возможно, сегодня, глядя на эту девушку, которая отказалась от ужина с подругами, чтобы ехать со мной в Чикаго за зельем, я начала понимать, что оно значит.

Мы сели в машину, и я выехала на трассу. Кэролайн включила радио, сделав музыку тише, чтобы не мешать.

— Клео, — спросила она, когда Мистик-Фолс остался позади. — А это зелье… оно действительно так важно?

— Да, — сказала я, не отрывая глаз от дороги. — Оно поможет мне защитить то, что важно.

— То есть… зеркало?

— И не только.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Мистик-Фолс исчезал за поворотом, и вместе с ним — Елена, Бонни, их вопросы, их беспокойство. Но где-то там, в сумерках, оставался он. Коллекционер. И я знала, что он наблюдает.

Впереди была Чикаго, зелье и, возможно, новые ответы. Или новые вопросы.

Но сегодня я была не одна.

И это, кажется, было важнее любого зелья.