Молчание

Мы с Сонькой давным-давно перестали общаться как нормальные сестры; время шло и ничего не менялось. В принципе, меня всё устраивало, и я старалась наслаждаться обществом без маленькой пакостницы и ябеды. Моя мать иногда баловала нас подарками: книгами, игрушками и новой одеждой. Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять одну вещь и принять то, что у мамы появился кавалер.

За несколько недель Наталия Лапина расцвела на глазах и заблагоухала для своего поклонника; жизнь матери-одиночки закончилась и на смену ей пришла обворожительная женщина с приветливой улыбкой, доверчивыми зелеными глазами и добрым взглядом.

В двенадцать лет я уже осознавала, что такое любовь, но не мечтала об искренних чувствах и сказочном принце. Когда мне исполнилось одиннадцать лет, я влюбилась в своего смазливого соседа по парте, который провожал меня до дома и воровал цветы с прилавка. Он иногда смело смотрел в мои серые глаза и неловко держал за руку, пытаясь понравиться мне ещё больше, но скоро в нашем классе появилась новенькая, и его внимание перешло к ней. Слез не было и попыток вернуть парня себе. Я знала, что в нашем возрасте слово «любовь» ― детская привязанность и симпатия.

Приближался Новый Год и зимние каникулы. Наша семья старалась быть дружной. По просьбе матери, я и Сонька нарядились в свои лучшие платья. Мама сказала нам, что сегодня придет гость (тот самый особенный, её ухажер). Я не волновалась и не испытывала ревности, старалась в душе радоваться за мать, но дядя Женя с первой секунды не произвел на меня хорошего впечатления.

Он вошел, как хозяин и протянул матери шампанское. Грубым голосом поприветствовал нас и удалился с матерью на кухню. Образ галантного поклонника и восхищенного кавалера рассыпался у меня на глазах.

― Как думаешь, чем они там занимаются? ― с интересом спрашивает Соня и хитро поглядывает на дверь.

― Не наше с тобой дело. Не мешай им!

― Сто процентов, что он её лапает. И нас ждет такая же участь в будущем. Непутевые мы. Женщинам всегда достается, ― с грустью говорит сестра.

― И где ты этого нахваталась, Сонька? Неужели в третьем классе дают учителя такие познания о взрослой жизни, ― удивляюсь я.

― Только не говори мне, что ты не в курсе, ― Сонька издевательски махает мне рукой и идет в спальню.

Я не знаю, чем он зацепил мою мать, но чувствую, что её кавалер попьет ещё моей крови. Это была не ревность, а инстинкт выживания. Моя мама была очень долго одна, и я понимала, что женщина не может всё время тащить на себе всё хозяйство и рано или поздно ей захочется возложить ответственность на мужское плечо. Я смутно помнила собственного отца, он бросил маму, когда мне было пять лет, но уже тогда я понимала, что сладкой и беззаботной жизни у меня никогда не будет. Мы выживали за счет бабушки, маминой зарплаты и прочих социальных льгот, которые положены матери-одиночке. Самое смешное, что отец испарился, как призрак и даже не оставил никаких следов, будто его и никогда не существовало. В матери, конечно, остались его фотографии, но только для того, чтобы мы помнили, как выглядит наш скверный отец.

Возможно, я когда-то его встречу и выскажу всё, что накипело за годы его отсутствия, я никогда не знала, почему люди вот так просто бросают родных и скрываются в неизвестном направлении.

В скором времени я узнала настоящую правду об отце. Мать всё придумала: никто нас не бросал. Он умер. Папа уехал, чтобы мы не видели, как болезнь медленно убивает его, но мама была зла и недовольна на свою жизнь и выдумала историю про то, как отец просто бросил нас на произвол судьбы. Эгоистичный поступок одинокой женщины. Правда, я никогда не считала людей святыми.

Дядя Женя занял место нашего отца. Подлизе Соньке он покупал книги, игрушки, меня же одаривал презрительным взглядом. Он любил выпивать. Теперь в нашей двухкомнатной квартире часто ошивались его друзья, которые приносили водку, пиво и вяленую рыбку.

Меня тошнило от вечных посиделок отчима на кухни с друзьями. Мать разрешала всё это. Она боялась снова остаться одна, и тем более дядя Женя приносил в нашу семью деньги. Он работал дальнобойщиком и был опорой для нашей матери.

Я часто уезжала к бабушке и делилась с ней своими соображениями по поводу материного ухажера. Прошло полгода, а наша жизнь от появления отчима не стала намного лучше.

Я стала чужой и никому не нужной, с волчьим взглядом. Я прекрасно видела то, что Соня тоже не любила этого коренастого мужчину с вечно опухшими глазами и недовольным взглядом. Он перестал делать матери комплименты, обнимать её и проявлять хоть каплю уважения. Мать стала для отчима бесплатной уборщицей в его персональном кабаке.

Всё зашло слишком далеко. Я начала ловить себя на мысли, что желаю дяде Жене смерти, причем очень мучительной и медленной. По ночам, когда я слышала его храп в соседней комнате, мне хотелось быстренько подняться и придушить его подушкой или же налить в его открытый рот водки с холодильника, чтобы он задохнулся от любимого напитка.

Но это были лишь мои темные мечты, я знала, что в реальности не смогу убить или же причинить вред беззащитному человеку и это меня жутко бесило. Я молила Бога, чтобы этот человек навсегда ушел из нашей жизни. Я ждала этого праведного дня с нетерпением, но судьба была глуха к моим молитвам.