Тацифико Хасиакко.
Утром часов в десять Фёдор проснулся от того что замёрз. Понял то что Гончаров, стянул половину одеяла на себя и до сих дрожит. Вернув одеяло себе и обняв Ивана покрепче он снова попытался засыпать. Потерпев неудачу он лениво встал и оделся, хотя выходить из цепких объятий Гончарова не хотелось. Он закрыл дверь и пошёл на кухню, где оставил книгу.
- Фёдор. - Достоевский даже вздрогнул. Нет, Гоголя он узнал, его смутил слишком серьёзный тон.
- Доброе утро.
- Я вчера ночью зашёл в заднюю часть дома. Ничего не хочется рассказать? - Осмелел что-ли? Хоть бы издалека начал.
От такой фразы Фёдор почувствовал, что побледнел.
- Ну так что ты молчишь?
- Зачем ты туда ходил?
- Меня волнует больше то, что это это за твари там были! Одна из них меня чуть не убила! Что это блядь такое?! - Кричал Николай. - Я не знаю что ты задумал и что ты такое там держишь, но ты не думал нам рассказать?!
- Да тише ты! Сейчас разбудишь всех.
- Ну и хорошо! Пусть все знают какой же ты лжец! Особенно Ваня, любовь всегда выходила ему боком! Хотя я сомневаюсь что ты когда-нибудь чувствовал к ниму романтические чувства!
За этакую реплику Николай получил по лицу.
- Я не говорил об этом, потому что работаю не один. Захват мир не получился один раз, значит получится в другой, в этот!
- Ну так кто твой союзник?! Каков твой план скажи на милость?!
- Мой союзник эспер, который может создавать подобных монстров. Эти монстры захватят мир, подобно вирусу.
- Почему ты никогда не говорил об этом никому?
Фёдор промолчал, давая Николаю понять что он больше ничего не скажет.
- Если ты никому ничего не расскажешь, я расскажу!
- Ничего ты не расскажешь, мой хороший. - Чужой голос заставил Гоголя на миг обернуться. Обруч был надет на его шею, от него Николай стал задыхаться. Пока от удушья не потерял сознание.
- Если ты что-то с ним сделаешь я тебя точно убью, Тацифико. - Достоевский посмотрел на Гоголя в бессознательном состоянии с обручем на шее и на человека в маске. Нижняя часть лица молодого человека скрыта, голубые волосы в пучке. Медицинский халат, чёрные глаза.
- Не волнуйтесь Фёдор. Я не трону его, как бы не хотелось.
- Похоже тебе в тюрьме совсем одиноко было, что ты на мужчин стал смотреть.
- Кто бы говорил...
Строгий взгляд Достоевского заставил Тацифико взять Николая в руки и идти в подземелье. В тайное убежище подземелья. Заставить Гоголя молчать по-хорошему скорее всего невозможно, и по-плохому тоже наверное. Но можно попробовать...
Убежище подземелья составляло из себя странную каменную комнату. Он положил связанного Гоголя на пол. Когда он его связал? Неизвестно. Тацифико человек скрытый.
- Совсем скоро... Совсем скоро мы с Фёдором будем править миром. - Он злобно ухмыльнулся. Услышав лязг обруча он улыбнулся шире.
- И про вас, мой хороший не забуду. Какой же ты красивый... - Хасиакко подошёл к Николаю взяв его за подбородок. Гоголь что-то замычал. - Хочу услышать тебя.
Парень стянул со рта Коли повязку.
Николай смотрел своими глазами полными ненависти на него.
- Не знаю как там тебя. Я тебе клянусь, я убью тебя если меня хоть тронешь своими грязными руками.
- Осторожней с клятвами. Я знаю убить ты меня можешь, и ещё как жестоко. Но с этим убручем ты не можешь сделать ничего. Тебе ещё повезло, что отделался только удушением. Ваня например мучался и умирал. Я скорее всего тоже.
- И что ты будешь делать со мной? С остальными?
- С тобой ничего. С Иваном тоже, Фёдор сказал его не трогать. А с Сигмой и Александром неизвестно. Может убью, а может нет. Если мешать не будут. Не бойся, мои друзья, которых ты грубо назвал тварями тебя не тронут. Я закрою дверь. - Тацифико снова закрыл рот Гоголя повязкой. - Ладно, прощай mon amyr(1). - Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Полностью довольный собой.
Mon amyr(1) [пер. с фр.] - мой милый.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Достоевский, успешно поглатив муки совести думал о событиях этого утра. Тацифико ничего не сделает с Гоголем. Не посмеет. План будет плыть как по маслу. Однако какой-то огрызок совести говорил о том, что будет трудно рассказать о том другим. Он об этом он догададывался сам. Услышав шорох он отбросил мысли. Пушкин зевнул и сонно посмотрел на Фёдора.
- С добрым утром.
- С добрым.
Александр хотел рассказать об инциденте с вагонеткой, но ясно видя то что Достоевскому не до этого не решился.
По крайней мере, даже если Хасиакко тронет Гоголя или опять Ивана, то жестоко заплатит. Как в прошлый раз. Фёдор снова побледнел вспомнив тот раз. Все начиналось так красиво, они собирались провести время вместе, потому Николай с Сигмой гуляют где-то, а Пушкин ещё три часа будет в подземелье.
Как сейчас помниться.
Иван бьётся в конвульсиях с обручем на шее, истекая кровью. Глаза завязаны, рот тоже. Достоевский стоял рядом, от шока не шевелясь. Тацифико стоял рядом, что-то говоря. Ему удалось открыть дверь и кажется ему хотелось рассказать Достоевскому об обруче. Фёдор медленно к ниму повернулся с единственным вопросом: "Это... Что?".
Однако смутил Достоевского совсем не артефакт. Почему Гончаров? Это вообще нормальная реакция на обруч? Похоже на приступ эпилепсии, но Иван о ней никогда не говорил, а уж тем более во время эпилепсии не истекают кровью. Один приступ был у Николая, спровоцировал его мигающий свет люстры. Но у остальных такого никогда не было... Иван охрип, а кровь продолжала стекает на пол с тела.
- Тацифико, быстро иди в подземелье. Я поговорю с тобой позже.
Хасиакко быстро удалился. Дрожащими руками Достоевский снял с Вани обруч и повязки. Гончаров задышал.
- Хозяин?... - Сиплый голос порадовал Фёдора.
Он промолчал, прижимая к себе Ивана.
- Что это было-то? Я спокойно стоял и готовил ужин, а тут это...
Фёдор не знал что ответить. Он поцеловал Гончарова в лоб. Ивану страшно и больно. Почувствовав рвотный позыв и вкус крови он попытался встать, но ноги подкосились. Достоевский осторожно помог ему встать. Тацифико тогда пропустил через свое тело разряды электрического тока. Обруч собственно тоже не остался в стороне. Как и ожидалось, Тацифико пережил его также болезненно, как и Ваня. поняв, что Ивана нельзя трогать в ни в коем случае.