Белый журавль / 白鶴 / Baihe

Отдохнув после неспокойной ночи и набравшись сил, путники снова выдвинулись вперед. Солнце все так же слепило глаза, а утренняя прохлада исчезала слишком быстро, уступая место невыносимому зною.

– Если так будет дальше, то вы продолжите путь без меня, – жаловался Цзэ Сюлань, чувствуя, как же сильно припекает его черный походный плащ.

Линь Ян, шагающий рядом, усмехнулся:

– Неужели хозяина Туманного склона добьет обычное солнце?

– Обычное? – Цзэ Сюлань поправил бамбуковую шляпу, которую Линь Ян или сам смастерил для него, или стащил у кого-нибудь ночью.

– Тогда радуйся, что у тебя есть это, – мечник ткнул пальцем в широкие поля шляпы. – Иначе ты бы сварился, как рак в котле.

Промучавшись еще один знойный день, Цзэ Сюлань не выдержал и все же вспомнил, на чем специализируется его область. Жизнь сразу заиграла новыми красками. Он потом и Линь Яна с учениками новым изобретением снабдил.

[Сначала согревающие печати, теперь охлаждающие. Что потом?]

«Да ты просто завидуешь, что самой не удалось испытать на себе все прелести заклинательского мира».

[Было бы чему завидовать! Вы бы лучше торопились, иначе вот так вот вернетесь, а уже и лекарства тащить больше некому.]

Цзэ Сюлань в подобные споры вступать не желал. Состояние Цао Цзюаня, когда они уходили, было действительно плохим, но Янь Хуа заверила, что придержать яд и не дать ему убить главу огромного ордена она в состоянии. У Цзэ Сюланя были определенные сомнения по поводу чести и моральных принципов этой женщины, но что-то определенное сказать о ее способностях он не мог.

Как бы ему не хотелось признавать, Янь Хуа должна быть неплоха во врачевании болезней заклинателей. Иначе как она стала главой Долины Идиллии еще и с довольно неплохой репутацией? Да, она твердолоба и совсем не обладает теми качествами, которыми следует обладать хорошему лекарю. Из-за ее твердолобости чуть ли не погиб Сяо Бо. Простительно не знать, как спасти, но до последнего гнуть свое и не дать даже шанса помочь другому...

Словом говоря, о моральных качествах Янь Хуа Цзэ Сюлань уже давно ничего не хотел думать. Но в ядах, духовной энергии и прочих не совсем типичных для смертного человека практиках она должна знать толк. И если верить ее словам, времени у них предостаточно. Можно не торопиться.

Конечно, Цзэ Сюланю и самому хотелось бы поскорее вернуться на Туманный склон. Там было тихо и спокойно. За время, проведенное там, Цзэ Сюлань даже в мыслях привык называть это место домом. Но с мечом Ци Мин торопиться не получалось.

Он работал исправно. Когда Линь Ян уколол свой палец и размазал каплю крови по зеркальной стали, на клинке вспыхнули кровавые символы, а сам меч взлетел в воздух.

Вот только...

– Ну и упрямец, – ворчал Линь Ян, наблюдая, как клинок лениво плывет по воздуху на высоте не больше трети чжана.

– А ты ожидал, что он полетит как сокол? – Цзэ Сюланя тоже раздражала медлительность их навигатора, но когда начинал возмущаться великий мечник, было смешно и совершенно невозможно оставить без внимания. – Видимо, он разделяет твой характер.

– Если бы он был как я, – фыркнул Линь Ян, – мы бы уже давно достигли цели.

Меч не поддавался ни заклинательской ци, что в него вливали, ни даже ускоряющим печатям Цзэ Сюланя, которые он специально для этого разработал. Он двигался с упрямой неторопливостью, словно баран, бредущий по горной тропе.

Из-за медлительности меча было невозможно лететь. Приходилось идти в довольно бодром темпе и с восхода до захода солнца жариться, как те фазаны на вертеле.

И если заклинательская ци или что-то еще защищала Линь Яна и Цзэ Сюланя от ультрафиолетовых лучей, то ученики не могли спрятаться от них никак. За парочку недель таких пеших прогулок они не только выучили половину ботанического справочника с легкой подачи своего учителя, но и покрылись бронзовым загаром. И если Минь Ли и Яо Вэньмин не особо из-за этого расстроились, то Юнь Цзяо была более обеспокоена потерей фарфоровой кожи. Она никогда ничего не говорила по этому поводу, но стала намного сильнее прятаться в походный плащ и подолгу рассматривать свое отражение в узком ученическом мече.

– Завтра у нас по пути в любом случае будет Мэйянь, – заявил Линь Ян, разливая по деревянным мискам горячую лапшу. Цзэ Сюланю не нравилось ходить по полям и горам, но еда у Линь Яна и правда была очень вкусная. Из их скудных запасов нельзя было приготовить ничего особенного, но каждый раз он умудрялся удивить. Неизвестно, что за специи добавлял Линь Ян, но Цзэ Сюлань был покорен.

И хоть под солнцем есть особо никогда не хотелось, с заходом солнца и наступлением темноты аппетит просыпался у всех, а не только у Минь Ли. Словом, несмотря на активные передвижения и маршруты куда больше, чем десять тысяч шагов в день, Цзэ Сюлань был уверен, что его ученики, не имеющие того быстрого метаболизма, как состоявшиеся мастера, поправились. Даже Яо Вэньмин, всегда напоминавший тростинку, теперь выглядел менее тощим. А уж Минь Ли и вовсе расцвел, а его щеки стали еще круглее, чем прежде.

– Мэйянь? – Цзэ Сюлань до сих пор не удосужился подучить географию этого мира, поэтому не знал, славится это место чем-нибудь или нет.

– Я бывал там однажды, – Линь Ян свернул карту, и она исчезла в пространственном мешочке. Кровь от клинка Ци Мин была отмыта, и тот лежал себе спокойно рядом с Искрой Рассвета, словно был обычным мечом, а не их навигатором. – Довольно красивый город. Особенно во время костюмированных фестивалей.

– Старейшина Линь, – у Юнь Цзяо загорелись глаза, – значит, мы сможем посетить фестиваль?

Минь Ли тоже весь оживился и даже стал чуть медленнее жевать лапшу, боясь что-нибудь не расслышать. Яо Вэньмин старательно делал вид, что его подобное не интересует, но слегка наклонился в их сторону.

– Не знаю, есть ли в это время у них какие-нибудь фестивали. В начале осени, когда я там был, у них проходил местный фестиваль Единения Душ.

– Единения душ? – Цзэ Сюлань спросил это скорее у системы, совсем тихо, но Линь Ян все равно услышал.

Он отложил палочки с нарочито важным видом:

– Не слышал о таком? На самом деле в разных регионах он называется по-разному. Но суть одна и та же – дать влюбленным возможность связать их души, чтобы даже в цикл перерождения они вошли вместе.

– Звучит как-то не очень убедительно.

– Ну, это ведь праздник, –Линь Ян рассмеялся. – Самое главное в него – это быть с теми, кто тебе дорог. А все ритуалы и обряды уже посредственность. Для связи душ есть куда более мощные техники, чем «встретить вместе рассвет и вплести в прядь волос лунную траву».

– Ерунда это все, – поддержал учителя Яо Вэньмин.

Юнь Цзяо была не согласна:

– А мне кажется, что это все очень романтично.

– Да подобные фестивали созданы лишь для того, чтобы дать влюбленным похвастаться своей любовью, а одиноким напомнить, что они одиноки.

[Ты определенно плохо влияешь на моего героя... Он уже твоими фразочками говорит!] – тут же откликнулась Чэнь Хуан.

Цзэ Сюлань и сам был удивлен рассуждениям Яо Вэньмина. Они настолько совпадали с его собственными мыслями, что он невольно задумывался: а не рассуждал ли он перед учениками на подобную тему.

– Ты ничего не понимаешь просто, – не уступала Юнь Цзяо. – Вот когда влюбишься, тогда и поймешь.

– А ты, можно подумать, уже мастер.

– Нет, но у меня явно все впереди. А вот ты со своим характером точно будешь до конца жизни одинок.

Яо Вэньмин на это лишь фыркнул и встал с коряги, на которой сидел. Он не видел смысла продолжать этот разговор дальше, поэтому пошел укладываться спать.

Когда Яо Вэньмин затих, Минь Ли робко спросил:

– А ведь... на любых фестивалях есть ярмарки?

Тут уж Цзэ Сюлань не удержался от закатывания глаз. Порой он думал, что взять взрослых учеников с низины Послушания было и правда не лучшей идеей.

– Какая разница, если сейчас разгар лета, а не начало осени? – поинтересовался Линь Ян, а потом встал с места и слегка присыпал костер песком. – Ну все, хватит бессмысленной болтовни. Раз уж все поели, то давайте ложиться спать. Нужно встать пораньше, чтобы успеть до сумерек прийти в Мэйянь.

Возражать смысла не было, и Юнь Цзяо с Минь Ли пошли укладываться рядом с Яо Вэньмином.

Когда Цзэ Сюлань все же смог найти более-менее удобную позу для сна и начать дремать, у него тихо спросили:

– Ты правда никогда не встречал человека, с которым бы хотелось сходить на подобный фестиваль?

– Это же глупо, – сонно ответил хозяин Туманного склона. – Ты ведь и сам понимаешь.

– Да, но... разве с правильными людьми разве не хочется совершать глупости?

Цзэ Сюлань на это тяжело вздохнул:

– Спи, раз уж собрался. Люди творят глупости и без правильных людей рядом.

– И что, даже ты?

– Даже я.

Утром все снова выдвинулись в путь. Летний солнечный день не отличался ничем от предыдущих: все та же жара, все тот же медленный меч, пара остановок, чтобы дать ученикам перевести дух, и черный ворон, который то прилетал, то улетал обратно.

Юйси вообще был довольно забавным духом. Он вроде бы и следовал за Линь Яном по пятам, сопровождая всегда и везде, а вроде бы его и никогда не было рядом. Скорее всего, ему было скучно решать заклинательские дела и слушать перепалки учеников, пытающихся по пути разучить какие-нибудь движения или как-нибудь еще потренировать свое тело и дух. Благо Линь Ян знал множество вариантов упражнений, связанных не только с манекеном, но и в которых можно было успешно практиковаться и на ходу.

– Смотри, нога должна быть вот так, – Минь Ли неуклюже повторял движения, чуть не падая на неровной дорожке.

– Ты больше похож на пьяного журавля, – фыркнула Юнь Цзяо, но тут же сама оступилась, выполняя упражнение.

Линь Ян обернулся:

– Если хотите тренироваться на ходу, то лучше делайте упор на дыхательные практики. И старайтесь не спотыкаться на каждом шагу.

Цзэ Сюлань почти никогда ничего им не советовал, если дело касалось тренировок тела. Он лишь оценивал их движения сердцами и думал: неужели они когда-то смогут стать настоящими заклинателями?

Каким бы жарким ни был путь, а Мэйяни путники достигли чуть раньше, чем начало садиться солнце. Стены города мрачно уходили вверх, подпирая небеса, но стража пропустила их внутрь безо всяких вопросов.

– Проходите. И обязательно посетите передвижной театр «Безликие», – крикнул им торговец, что пытался продать редьку прямо у городских ворот. – Он как раз сегодня приехал.

– Театр? – Минь Ли, умирающий от голода, тут же оживился. – Сегодня какой-то праздник?

– Только если театральное представление считать праздником, – фыркнул стражник.

Это заметно ухудшило настроение паренька, но ненадолго. Горячие паровые булочки с мясом, поданные в трактире «Свиные ушки», поднимали настроение лучше любых хороших новостей.

«Свиные ушки», несмотря на свое совсем не эстетичное название, было местом, что пользовалось неплохой популярностью у местных. Заклинатели еле нашли свободный столик, чтобы перекусить.

– Всегда у вас тут многолюдно? – поинтересовался Линь Ян у хозяина, когда тот принес заказ.

– Когда как, – скрюченный мужчина почесал затылок. – Сегодня все же театральное представление. Вот они и повыбирались из домов.

Цзэ Сюлань вскинул бровь:

– Неужели это такое грандиозное событие?

– Да у нас вымирающий городок. Уже и радостей-то никаких не осталось. Только вот передвижной кукольный театр, что развлекает три дня в год.

– Они приезжают лишь на три дня раз в год?

Мужчина кивнул:

– Они гастролируют по многим городам, но всегда приезжают ровно в срок. И никогда не задерживаются. Очень плотный график.

Цзэ Сюлань хотел еще что-то спросить, но посетители не желали ждать, и трактирщик убежал, оставив вопросы без ответов.

– Простите, что подслушал ваш разговор... – к их столу подошел молодой мужчина в поношенных, но довольно опрятных одеждах. Он выглядел так, словно огромное количество людей рядом причиняло ему дискомфорт, но он стойко терпел. – Вы интересовались театром. Я бы мог ответить на ваши вопросы.

– Не то чтобы интересовались...

Но Линь Ян уже указал мужчине на место рядом, чтобы тот присел.

– Благодарю, – мужчина склонил голову и скромно уселся за стол. – Мое имя Гао Минь. Я сам недавно в Мэйяне, но уже два раза побывал на представлениях. Они действительно хороши. Тем более, господин Хун был прав: город вымирает. Никому нет дела до многовековых традиций.

– Почему?

– Я читал архивы, – Гао Минь чуть понизил голос, словно говорил о чем-то секретном. – Раньше здесь было много праздников: праздник Пробуждающихся источников, день Спящих Драконов, ночь Горящего Льда... много чего. Но теперь кроме праздника Весны ничего и не празднуют. Когда я пытался узнать причину, старшие сказали, что это проклятье.

– Проклятье отменило праздники? – улыбнулся Цзэ Сюлань.

Эта фраза рассмешила Гао Миня, и он прикрыл улыбку длинным рукавом:

– Нет, но старшие говорят, что раньше в городе была небольшая актерская труппа. Их было всего пятеро: Лу Сяньчжоу, Чжан Фэнъи, Вэй Цзяньлинь, красавица Чжан Лихуа и их лидер Ли Вэньбо. Несмотря на небольшое количество, их представления были всегда замечательные. Чжан Линхуа писала прекрасные сценарии, которые очень любили жители Мэйяни, а Ли Вэньбо был очень хорош собой. Его игра тоже была прекрасна. Завоевав себе имя в родном городе, актеры все же решили попытать счастье в других городах. Ли Вэньбо был очень амбициозным человеком. Он был молод и горяч, ему очень хотелось получить признание по всей стране, чтобы даже император признал его талант.

– Раз уж они были так хороши, значит, у них вышло?

– Не совсем. Они и правда были очень хороши, но по какой-то причине, кроме Мэйяни, они больше нигде не смогли добиться популярности, – Гао Минь задумчиво посмотрел в окно. – Говорят, что они странствовали лет пятнадцать, они меняли сценарии, меняли саму суть выступлений, но ничего не приносило им славу. Они бедствовали, кочуя из города в город со своим шатром. Кто-то говорил, что они и правда не могли составить конкуренцию актерам других городов, кто-то говорил, что их прокляла девушка, которая была влюблена в Ли Вэньбо и не хотела отпускать его. В результате, объездив всю страну, актеры, постаревшие и утратившие веру в себя, вернулись в Мэйянь. За эти годы много чего изменилось. Те, кто когда-то был их преданным поклонником, уже завел семью, и им было не до театров, кто-то разъехался, кто-то отправился к желтому источнику. В городе появилась другая актерская труппа. Словом, на их первое представление после возвращения почти никто не пришел. И на второе, и на третье. Потеряв поддержку даже жителей родного города, они совсем отчаялись. А потом случилось страшное: в одну ночь, когда бушевала гроза, молния ударила в их шатер, и тот загорелся. Никому не удалось уцелеть.

– Все погибли? – Минь Ли, до этого увлеченный только своими паровыми булочками, аж рот приоткрыл.

Юнь Цзяо за это дала ему звонкую затрещину, и он закашлялся, подавившись куском теста.

– Да, сгорело все до тла. Не осталось ни тел, ни реквизита, ни шатра. Словно и не было людей. А после этого случая город стал постепенно вымирать. Сложно сказать, что произошло, но актеры и музыканты стали уезжать, купцы – разоряться. Вскоре Мэйянь стала не шумным городом фестивалей, а тихим местом, в котором даже грандиозные праздники отмечают тихо. Только вот раз в год приезжает кукольный театр. Тогда город немного оживает. Сходите, не пожалеете. К тому же куклы у них превосходные.

– Сяо Лань, раз уж мы все равно здесь, может, и правда сходим?

– В кукольный театр?

– В хороший кукольный театр, – поправил его Линь Ян. – К тому же ты ведь жаловался, что устал уже от однообразия дорог. Ну что?

Отказываться причин не было. К тому же было любопытно взглянуть на кукольный театр в этом мире. Он подобного еще не видел.

– Тогда думаю, нам стоит поторопиться, – мечник встал из-за стола, и ученики поспешили последовать его примеру.

Гао Минь их остановил.

– Подождите, господа. У меня к вам есть небольшая просьба, – когда заклинатели внимательно посмотрели на него, показывая, что готовы выслушать, он продолжил: – вы люди, явно связанные с духовными практиками. Не могли бы вы оказать мне честь и освятить местную детскую школу завтра с утра?

Цзэ Сюлань вежливо отказался:

– Мы не жрецы.

Гао Минь тут же торопливо закачал головой:

– О, нет, я не о ритуале. Просто... В последнее время дети говорят разные странности. Им снятся странные сны. Это новая школа. Мне потребовалось приложить много сил, чтобы добиться строительства нового здания. Но теперь местные говорят, что оно построено на «неспокойной земле». Если бы вы пришли и посмотрели, нет ли там чего, это бы успокоило жителей.

– Наймите даосского монаха, – предложил Линь Ян. У него тоже не было особого желания идти завтра утром на окраину города. – Нам нужно рано выдвигаться в дорогу.

– Я предлагал местным смотрителям храма. Все... все отказываются. Говорят, после прошлого полнолуния их старший увидел красные нити в небе.

Заклинатели переглянулись.

– У меня там учится тридцать детей. Если вы не поможете, то их родственники могут и вовсе запретить им ходить и обучаться. Я учу деток из бедных семей. Их родители и так косо смотрят на меня, что они тратят время на «изучение ненужной ерунды» вместо помощи дома.

– Ладно, – в конце концов сдался Линь Ян. – Завтра в начале часа дракона я загляну и посмотрю, что у вас там творится.

– Спасибо! Спасибо! – Гао Минь поклонился несколько раз, прежде чем полностью разогнуть свою спину. – Я буду вас ждать. А сейчас лучше поторопиться на представление.

Поклонившись еще пару раз на прощанье, он выбежал из трактира и был таков.

– Учитель, – Яо Вэньмин посмотрел на быстро пустеющий трактир, – мы и правда пойдем на представление?

– Ну, раз уж время есть...

Передвижной театр поражал своими масштабами. Огромный шатер с изумрудным куполом, усыпанным серебряными звездами, возвышался посреди площади, и серебряная вышивка переливалась в лучах закатного солнца. У входа гостей встречали две куклы в человеческий рост. Они были до того искусно сделаны, что их кожа под лучами заката отливала перламутром, безумно похожим на человеческую плоть, обработанную особым лаком.

– Сколько за вход? – Линь Ян уже доставал кошелек, но кукла-привратник изящным жестом остановила его, скрестив руки перед грудью.

– Бесплатно, почтенный гость, – ее голос звучал как перезвон хрустальных колокольчиков. – Мы живем на пожертвования. После спектакля можете оставить столько, сколько посчитаете нужным. А сейчас нам нужны лишь ваши имена для гостевой книги.

Линь Ян удивленно приподнял бровь, но без колебаний ответил:

– Линь Ян.

Многие и так догадывались, как его зовут. Своими навыками он сделал себе довольно громкое имя. К тому же светлые волосы рода Линь выделялись всегда и везде из общей массы.

– Цзэ Сюлань, – пробормотал хозяин Туманного склона, чувствуя привычный дискомфорт. В этом мире не было документов, идентифицирующих личность со стопроцентной достоверностью. У многих вообще никаких документов не было, поэтому каждый раз было необъяснимое желание назвать не свое имя.

Кукла записала имена учеников, а затем хлопнула в ладоши с детской непосредственностью:

– Добро пожаловать под сень нашего шатра!

Она почтительно склонилась, и движения были до того плавными, что не слышно было даже скрипа деревянных шарниров.

Внутри шатра воздух был неподвижным и густым, пропитанным сладковатым ароматом. Ряды деревянных скамей полукругом расходились от небольшой, но искусно оформленной сцены с бархатным занавесом пурпурного цвета. Местные жители пришли пораньше и уже заняли ряды поближе к сцене.

Представление началось с оглушительного грохота барабанов. Занавес раздвинулся, и на сцену выплыло семь кукол. Они двигались плавно, бесшумно, словно настоящие танцовщицы. Куклы ловко кувыркались, бегали и танцевали, разыгрывая пьесу о древнем драконе, заточенном в горах.

Особенно поразительной оказалась сцена битвы. Куклы-воины сражались с такой реалистичностью, что Минь Ли невольно вскрикнул, когда одной из них «отрубили» голову. Та подпрыгнула в воздухе и покатилась по сцене, описав ровный круг.

К окончанию представления публика взорвалась аплодисментами. Но куклы не спешили уходить. Главная марионетка, что недавно играла храброго воина, подняла руку, привлекая внимание.

– А теперь у нас для вас подарок – «лотерея судьбы»! – ее голос вдруг стал объемным, заполняя все пространство. Из-за кулис вынесли большой ящик, расписанный драконами и цветами.

Кукла-ассистент, разглядывая зал с напыщенной улыбкой, старательно трясла ящик, пока ей не велели остановиться.

– Итак, кто же у нас сегодня в числе счастливчиков? – нараспев произнося слова, кукла в костюме воина запустила руку в разукрашенный ящик и вытащила записку: – И это... Гао Минь!

– Почтенный победитель, – тут же запел кукольный хор, и разные тембры слились в пугающем унисоне. – Ваш приз уже ждет вас за кулисами.

Линь Ян обменялся с Цзэ Сюланем настороженным взглядом. Сложно было сказать, что было не так, но чувство неправильности никак не покидало.

«Куклы всегда выглядят жутко, но эти особенно».

Чэнь Хуан согласилась:

[Эффект зловещей долины какой-то...]

Тем временем Гао Минь, подбадриваемый местными, скромно поднялся на сцену. Несколько кукол подбежали к нему и увели за кулисы.

Представление закончилось, и зрители постепенно стали расходиться. Цзэ Сюлань был даже рад снова оказаться на улице, потому что представление, хоть и было интересным и красочным, периодически вызывало неприятное чувство внутри.

А на следующий день Гао Минь пропал.