На обломках
P/S:https://t.me/top_fanfic0
Телеграмм канал) (спустя время появилось вдохновение)
Лера не помнила, как добралась.
Просто шла, опустив голову, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а холод будто прожигает кожу. Всё внутри горело, но не от злости — от обиды. Оттого, что снова поверила.
Глупо. Смешно. Как будто с ней впервые.
Она шла машинально, не разбирая дороги. Только когда вокруг стали появляться дорогие машины и строгие стеклянные фасады, Лера поняла, куда привели ноги.
К отцу.
Он всегда был для неё тихой гаванью.
Даже когда сердился, кричал, требовал — она знала, что за этим всем стоит любовь.
Когда ей больно — она шла не к маме, не к Кириллу, а именно сюда.
Лера нажала кнопку домофона. Голос охранника — вежливый, узнающий:
— Добрый вечер, Валерия Сергеевна. Проходите.
Лифт поднял её на двадцать второй этаж.
Она стояла, глядя на своё отражение в зеркальной стенке лифта — глаза заплаканные, тушь размазана, волосы растрепанны.
«Красивая картина», — горько усмехнулась она про себя.
Когда дверь открыла, за ней показалась роскошная квартира — панорамные окна до пола, мягкий свет, запах кофе и дерева.
И он — её отец. В спортивных штанах и белой футболке, с ноутбуком в руках. Серьёзный, собранный, тот самый человек, которого боятся подчинённые и уважают все вокруг.
Он поднял голову и замер.
— Лера?.. — удивление прозвучало в его голосе почти с испугом. — Ты что здесь делаешь?
Она открыла рот, но слова застряли.
Всё, что вырвалось — короткое, слабое:
— Папа...
И в следующую секунду — шаг. Ещё один.
И она обняла его, вцепилась, как тогда, когда была маленькой и падала с велосипеда.
Он поставил ноутбук на стол и машинально обнял в ответ, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом.
— Эй, ты чего..., — сказал он мягко, хотя в голосе уже слышалась тревога. — Всё хорошо. Ты дома.
Слёзы потекли сильнее. Она пыталась сдержаться, но не могла. В груди будто трещина. И только папины руки могли хоть как-то её склеить.
— Эй, эй... Тихо. Всё, я рядом.
Он говорил спокойно, но внутри всё переворачивалось. Для всех он — холодный, уверенный бизнесмен. Но только она могла увидеть, как дрожат у него пальцы, когда он гладит её по волосам.
Прошло, наверное, полчаса.
Они сидели на кухне — большой, белой, слишком идеальной, где всё на своих местах. Только теперь — две кружки, чай, и еле слышный шум зимнего ветра за окном.
Отец смотрел на дочь внимательно, без лишних вопросов, пока она пыталась собраться с мыслями. Наконец, Лера тихо сказала:
— Просто... парень.
— Парень? — он нахмурился, но голос оставался ровным. — Что парень?
Лера опустила взгляд, глядя в чашку.
Пальцы дрожали, губы сжимались в тонкую линию.
— Он встречался со мной... и ещё с одной девушкой. Одновременно.
Повисла пауза. Долгая. Только тиканье часов нарушало тишину. Отец медленно поставил кружку на стол. Его взгляд стал тяжёлым, как камень.
— Имя, — коротко сказал он.
Лера сразу покачала головой.
— Пап, нет. Не надо.
— Это тот, о ком Кирилл говорил? — он прищурился.
Она вздохнула.
— Пап, я не хочу об этом. Пожалуйста. Только не говори Кириллу, ладно?
Он молчал. Видно было, как в нём борется всё — желание защитить, гнев, и понимание, что дочь сейчас просто не выдержит.
Потом он глубоко вдохнул, взял её руку и тихо сказал:
— Хорошо. Я дам тебе самой разобраться. Но если он хоть пальцем тебя тронул...
— Нет, — перебила она быстро. — Всё... уже не важно.
Он смотрел на неё с грустью. В его сильной, властной фигуре вдруг было столько мягкости.
— Знаешь, Лер, ты всегда была упрямая.
Она еле улыбнулась.
— Можно я останусь у тебя? На пару дней.
— Что за глупости, конечно можешь, — сказал он и сжал её плечо. — Можешь хоть насовсем.
Она улыбнулась шире — впервые за день по-настоящему. Подошла, обняла его.
— Ты самый лучший папа на свете.
Он рассмеялся, поцеловал её в макушку:
— А ты — самая непослушная дочка. Позвони маме, предупреди, что ты у меня.
— Ладно, — кивнула она, доставая телефон.
Экран вспыхнул.
«Влад».
Сердце сжалось. На секунду в груди будто провал. Она смотрела на экран, потом нажала отклонить.
Телефон снова завибрировал.
Ещё раз — отклонить.
Телефон снова загорелся.
Она выключила его.
— Это он? — спокойно, но с лёгкой сталью в голосе спросил отец.
Она ничего не ответила. Только встала и тихо ушла из кухни.
Комната почти не изменилась.
Белые стены, светлое постельное бельё, фотографии с соревнований. На полке — пара медалей, блестящих в полумраке.
И на подоконнике — старый плюшевый мишка. Лера опустилась на кровать, подтянула колени и обняла мишку, как в детстве. Слёз не было. Только глухое, тянущее ощущение внутри, будто всё выжжено дотла.
Перед глазами всплывали картинки:
Влад на льду. Его глаза.
«Доверься мне», — говорил он тогда.
Она доверилась. Теперь даже думать об этом больно.
— Лжец, — прошептала она, сжимая мишку сильнее.
За окном шумел зимний дождь, отражаясь в стекле дорогого пентхауса. И в этом блеске и роскоши Лера чувствовала себя крошечной и потерянной. Только здесь, рядом с отцом, она могла просто быть собой — без масок, без борьбы. Только здесь боль потихоньку стихала. Хотя бы на немного.
———
Дверь хлопнула так, что в прихожей дрогнули стены. Эхо ударилось о потолок и растворилось в гулкой тишине. Влад вошёл, опустив голову. На нём всё ещё была куртка, застёгнутая наполовину. В ботинках — грязь в перемешку со снегом. Он даже не заметил, как оставил следы на полу. Всё внутри — пусто. Не злость даже, а усталость, тяжелая, вязкая, будто он выдохнулся до последней капли.
Хотелось просто исчезнуть. Пропасть.
Перемотать день назад, стереть, забыть.
Из комнаты вышел Ярик — взъерошенный, с телефоном в руке. На лице тревога.
Он будто ждал Влада.
— Влад! — сразу начал он. — Дай свой телефон, быстро. Алисе нужно позвонить. Её не было на остановке. Может, что-то случилось.
Влад поднял голову. Медленно, с какой-то опасной пустотой в глазах.
— Ты издеваешься?
— В смысле? — не понял Ярик, на секунду замер.
Влад бросил куртку на диван. Снег с куртки тихо ссыпался на пол, превращаясь в маленькие блестящие крошки.
— Ты со своей Шумаковой только что испортил мне жизнь.
— Что? — Ярик даже шагнул ближе. — Подожди... Как?
Влад усмехнулся. Но усмешка вышла мёртвой.
— Они пересеклись, Ярик. Понял? — каждое слово — как удар. — Лера и Алиса. Прямо у подъезда.
У брата побелело лицо.
— Подожди... как пересеклись? Я же пошёл её встречать!
— Ага, — Влад рассмеялся, зло, горько. — Отлично встретил. Пока ты строил из себя стратегa, она стояла у дома!
Он прошёлся по комнате, сжимая кулаки.
— Лера всё видела. Слышала. И теперь... всё.
Он остановился у стены, уткнулся в неё лбом и шумно выдохнул. Плечи ходили ходуном, но он не плакал. Просто держался из последних сил.
— Влад, — Ярик поднял руки, как будто мог удержать бурю. — Подожди, не кипятись. Нужно просто объяснить всё Алисе. Она всё поймёт, и...
Влад развернулся резко.
— Ты вообще слышишь, что несёшь? — голос срывался. — Мне плевать, что поймёт Шумакова! Из-за неё, из-за тебя Лера теперь меня видеть не хочет!
Ярик замер, нахмурился.
— Я просто... хотел помочь. Ты сам говорил, что не знаешь, как всё разрулить. Я думал, если я отвлеку Алису, вы успеете уйти...
— Если бы ты думал, — рявкнул Влад, — ты бы не лез в то, чего не понимаешь!
Он ударил кулаком по стене. Гулкий звук эхом прокатился по квартире. На обоях остался тёмный след.
Тишина. Тяжёлая, давящая. Только их дыхание.
Ярик опустил глаза.
— Влад, я виноват. Реально. Но, блин, если сейчас просто сдашься — всё точно закончится. Мы что-то придумаем.
— Что? — Влад почти выкрикнул. — Что, черт возьми, мы придумаем?! Она даже слушать меня не хочет! Я звонил — она выключила телефон. Всё!
Он прошёлся по комнате, снова и снова. Как лев в клетке. Потом резко остановился, устало опустился на диван и уткнулся руками в лицо.
— Я сам всё испортил. И ты тоже приложил руку.
Ярик подошёл ближе, но остался в стороне. Ему было страшно, смотреть на брата таким: усталым, злым, опустошённым.
— Конец, — выдохнул он глухо. — Просто конец.
Ярик тихо сел рядом. Боялся сказать хоть слово. Влад сидел, уткнувшись в ладони, с трясущимися пальцами. Такого он его не видел никогда. Не после поражений. Не после травм. А сейчас — будто выбили из-под ног лёд.
— Послушай, — осторожно сказал Ярик. — Лера... она ведь умная, все поймет. Она зла. Но остынет.
— Нет, — устало выдохнул Влад, не поднимая головы. — Не остынет. Не после такого.
Он замолчал. Несколько секунд — только дыхание, и тиканье часов на стене.
А потом почти шёпотом:
— Я сам всё испортил. И ты помог. Спасибо.
Ярик сжал губы. Он хотел что-то сказать, но слова казались бесполезными.
Минуту они сидели молча, в комнате, где еле слышно тиканье часов. Снаружи мороз продолжал колоть щеки и нос, а внутри — душа сжата, словно лед.