Глава 14.
От лица Кейси.
Я проспала. Да.
Смотрю на часы, переворачиваясь на живот. Десять утра. Черт. Тру глаза, вздыхая так глубоко, что моя голова начинает кружиться от прилива кислорода. Приседаю на колени, вытягивая руки, но замираю в таком положении. Произошедшее вчера прокручивается в моей голове, заставляя чувствовать стыд.
- Дерьмо, - опуская руки, выдыхая.
Мне не хочется покидать комнату, не хочется смотреть в глаза тем людям, которые наблюдали этот кошмар вчера.
Дилан.
Мои щеки начинают пылать, когда я касаюсь пальцами своего колена. Может, он был пьян? Да, точно, он же выпил. Думаю, ему не так неловко, как мне, но все же, надеюсь, что парень тоже свалит все на свою нетрезвость и не будет заставлять меня краснеть вновь.
Я подбадриваю себя этой мыслью, поднимаясь с кровати. Мои вещи разбросаны по комнате. Что ж, не отличаюсь особым порядком. В моей голове царит такой же хаос, как и в комнате. Моя мать придет в ярость, но даже это не заставит меня убраться.
Накидываю белую майку поверх черного лифчика, натягиваю легкие шорты, поправляя волосы. Смотрю на себя в зеркало, надувая щеки. Это была плохая идея. Строю своему отражению рожицы, после чего выхожу из комнаты, хлопая дверью. Использую резинку, чтобы завязать хвост, но мои волосы решили поиздеваться надо мной с утра пораньше.
Спускаюсь вниз, идя на кухню, но не успеваю остановиться, когда слышу голос матери. Боже. Она не ушла на работу?
Женщина смотрит на меня такими большими от удивления глазами, и я не могу не усмехнуться, но моя улыбка исчезает, когда вижу высокого парня, который возится возле холодильника.
- Почему ты не в школе? – её голос звучит ещё забавнее.
- Я плохо себя чувствовала. Думала, что смогу встать, но ошиблась, - прохожу к столешнице, начиная рыться в ящиках.
Мать прожигает меня взглядом, что немного нервирует. Она поднимается, стуча каблуками по паркету:
- Одевайся. Я довезу тебя до школы.
Закатываю глаза, сжимая губы, чтобы промолчать. Мне не хочется есть, но спелый мандарин так и манит. Беру его, оглядываясь на мать, которая выходит с кухни:
- Поторопись, мне на работу надо.
- Ага, - отвечаю, идя к столу. Пытаюсь очистить мандарин, закусывая губу.
Дилан поставил чайник, хотя тот уже был согрет. Он взял себе мандарин, перебросив его из одной руки в другую, и оперся на столешницу, очищая. Молчание. Это и, правда, неловко.
Но я пытаюсь не обращать внимания, всячески стараясь очистить мандарин, но тот отказывается подчиняться мне. Я надуваю щеки, идя к холодильнику.
- Как спалось? – и почему этот тип просто не может промолчать? Я знаю, что он ухмыляется, даже не смотря на него. Продолжаю теребить в руках мандарин, вытаскивая упаковку молока. Не люблю его, но больше ничего не нашла. Беру стакан, поставив его на столешницу. Дилан смотрит на свои руки, которые счищают кожуру с фрукта. Я наливаю себе молоко.
- Мне вот не очень хорошо, - говорит.
Я ставлю упаковку, поворачивая голову. Хмурю брови:
- Извини, этого больше не повторится, я больше не разрушу твой дорогой сон, не потревожу… - я теряю нить того, что говорю. Слова сами льются из моих уст. Мне просто не хотелось говорить об этом.
- Эу, эу, ты, это, не перенапрягай свое серое вещество, а то вон уже пар из ушей идет, - указывает на мое лицо, хмурясь. Я ворчу под нос, продолжая бороться с кожурой.
- Что тебе снилось? – не успевает закончить, как я срываюсь:
- Почему бы тебе не прекратить свои расспросы? Мы договорились, что ты поиздеваешься надо мной, а не будешь задавать вопросы!
- Мне просто любопытно, - без эмоций отвечает.
Я усмехаюсь:
- А тебе мама не говорила, что неприлично совать свой нос в чужие дела? Нет? – Господи, заткнись. – Значит, плохая мать была! – слетает с моих губ, прежде чем я попыталась заставить себя остановиться. Дерьмо. Переступаю с ноги на ногу, смотря на мандарин. Парень продолжает стоять боком, но его глаза направлены куда-то вперед. Он поворачивает голову, и я знаю, что это добром не кончится.
Удар. Мой стакан слетает со столешницы. Я вздрагиваю, когда он разбивается на осколки. Холодное молоко разбрызгивается в разные стороны.
Дилан глубоко дышит через нос, смотря на меня. Все его тело напряжено. Мои губы дрожат, но я продолжаю смотреть на этот чертов мандарин, ожидая слов парня, которые должны, как правило, сильно задеть меня. В этом он был мастер.
О’Брайен стоит близко, так что касается грудью моего плеча, когда та поднимается и опускается. Я чувствую, как он расчленяет меня в мыслях. Начинаю сильнее нервничать, поэтому мои ногти продолжают впиваться в кожуру мандарина.
Скрип двери. Елена проходит на кухню, бросая на нас взгляд. Она замечает лужу молока:
- Ой, что произошло?
Я приоткрываю губы, но замолкаю, когда Дилан топает ногой, продолжая смотреть на меня, не моргая. Напряжение между нами возрастает. Елена стоит на месте:
- Дилан, тебя искал мистер О’Брайен… - обращается ко мне. – Отойди, мне нужно вытереть лужу.
Я дергаюсь, переступая с ноги на ногу, и чувствую, как что-то острое впивается мне в ступни, но молчу, закусывая губу.
- Не нужно, - рычит Дилан, сквозь зубы. – Кейси уберет за собой сама, - отворачивается и быстро покидает кухню, сильно хлопая дверью. Я сглатываю, начиная извиняться перед Еленой, та как-то понимающе кивает, что заставляет меня проглотить образовавшийся в горле комок.
Так всегда. Когда кто-то расспрашивает меня о личном, о том, что касается меня, то, о чем мне, возможно, больно говорить, я автоматически пытаюсь задеть этого человека, оттолкнуть. Догадываюсь, что тема, связанная с матерью Дилана, тоже не проста для него, поэтому чувствую себя ужасно.
Кажется, маленькие осколки впились мне в кожу, ибо я чувствую дискомфорт при ходьбе. Но не хочу утруждать Елену, так что, прибравшись, я решила взять учебники из комнаты, чтобы сделать уроки, которые не доделала вчера. Моя мать начинает искать меня по дому, но Дилан прав, мне совершенно не хочется ехать в школу, поэтому я, как маленький ребенок, начинаю играть с матерью в прятки.
Иду в гостиную, чтобы спуститься в погреб. Не скажу, что в окружении бутылок с алкоголем мне думается лучше, но больше некуда идти.
Прикрываю дверь, начиная спускаться по темной и крутой лестнице. Даже надев кеды, я чувствую боль, которая потихоньку увеличивается. Слышу голос матери за спиной, поэтому ускоряюсь, распахивая дверь перед собой, и замираю, прижимая к себе учебники: отец Дилана громко кричал, поэтому не услышал меня, стоя спиной, а вот сам Дилан заметил мое появление, но никак не среагировал, продолжая выслушивать отца.
-Ты думаешь, что это смешно? Считаешь это забавным?! – он кричит сильнее, на что парень не отвечает, холодно подняв бровь. Мужчина краснеет, сильнее напрягаясь. Я ужасаюсь, когда он хватает Дилана за шиворот:
- Если ты не прекратишь, я сорву с тебя все наколки! Слышишь?!
Дилан напрягается, но не отвечает. Хэнк касается его кольца на губе. Неужели, он...
Глаза Дилана становятся больше, когда мужчина отдергивает руку. Я вскрикиваю, роняя учебники, и прикрываю рот ладонями, уставившись на Хэнка, который, наконец, заметил меня. Мужчина растерялся, отпуская сына. Тот терпит до последнего, но все же хватается за губу, отступая назад. Он старается выпрямиться, чтобы показать, что ему вовсе не больно, но это явно не так.
- Кейси, - мужчина сглатывает. – Тебе пора в школу.
- Что вы, блять, делаете?! – я срываюсь с места, кинувшись в сторону Дилана. Парень хмурится, когда я касаюсь его плеча, стараясь взглянуть на губу.
- Малышка, тебя ищет мать, - жестче проговаривает Хэнк. Меня передергивает:
- Вы ненормальный! Психопат конченный!
Выражение лица Хэнка меняется. Его гримаса пугает меня. Передо мной совершенно другой человек. Кажется, я жалобно пискнула, когда он сделал большой шаг в мою сторону, но Дилан вовремя выпрямляется, вытянув руку, словно прося его остановиться. Мужчина бьет по ней, не жалея сил. Парень шатается, но не падает. Он вздыхает, облизывая губу. Я смотрю на Хэнка, не веря своим глазам. Как моя мать могла не заметить это? К какому чудовищу мы переехали, оставив все?
- Малышка, - мужчина тяжело дышит, - иди наверх.
Я не шевелюсь, продолжая смотреть на него.
Невероятно.
- Малышка! – он кричит, отчего я дергаюсь.
- Блять, да закройся ты! – вдруг отвечает в той же тональности Дилан. Хэнк ставит руки на талию:
- Малышка...
- Она – Кейси, - перебивает Дилан, бросая взгляд на меня. – Иди наверх.
Я возмущенно хмурюсь:
- Пошел ты! Он же больной!
Хэнк краснеет сильнее, опуская руки, сжимая ладони в кулак. Я сглатываю, отступая назад.
- Кейси! – моя мать раскрывает дверь, уставившись на нас. Она хмурится, складывая руки:
- Так-с, что происходит?
Хэнк выдыхает, выдавливая улыбку:
- Ничего, мы с Диланом должны поговорить. Отвези Кейси в школу.
- Я это и собираюсь сделать, дорогой, - женщина улыбается, а мне становится лишь отвратней. Она кивает мне:
- Ты, почему ещё не одета?
Я жалобно раскрываю рот. Выражение моего лица слабнет. Чего я ей отвечу на это? Облизываю губу, делая шаги, но О’Брайен останавливает меня, тяжко вздыхая:
- Идем, - его голос охрипший и звучит так, словно этот парень не спал больше недели. Я хмурюсь, не веря, что он сказал это мне.
- Дилан, - рычит его отец, хмурясь. Парень переступает с ноги на ногу, поворачиваясь в мою сторону. Вытягивает руку, толкая меня в живот. Я поворачиваюсь, поддаваясь. На самом деле, даже не сопротивляюсь, ибо мне не хочется в школу, да и оставлять Дилана с этим психопатом опасно.
- Кейси! – моя мать в ярости, а ведь сейчас только утро.
Холодный ветер обволакивает мою кожу. Дилан продолжает подталкивать меня, держа на расстоянии вытянутой руки. Я корчусь, чувствуя боль в ступнях, но молчу.
Открываю калитку, выходя к дороге. Дилан достает ключи, идя к машине. Я внимательно смотрю на его губу, стараясь оценить её состояние.
Парень открывает дверцу:
- Залезай, - говорит приказным тоном. И я слушаюсь. Сажусь на сидение, наблюдая за тем, как О’Брайен обходит машину, садясь рядом. Он вставляет ключ, заводя автомобиль. Его мышцы на руках напряжены, а брови хмурятся сильнее, когда машина трогается с места.
Я облокачиваюсь на спинку мягкого сидения. Парень сглатывает, вздыхая. Молчание в салоне давит мне на нервы, и я срываюсь:
- Он больной? Скажи мне, что он просто ненормальный.
- Это тебя не касается, - грубо отрезает.
- Не касается? Моя мать хочет выйти за него! – жестикулирую руками, складывая их под грудью. Парень кусает больную губу, из-за чего крови становится только больше. Я корчусь:
- Что ты делаешь?! Прекрати! – выпрямляюсь, желая коснуться его губы пальцами. Дилан дергается, взглядом посылая меня куда подальше:
- Прекрати себя так вести! – срывается он.
- Вести как?! – развожу руки в стороны.
- Как будто тебе жаль меня! Ненавижу это!
- Ненавидишь, когда тебя жалеют, так не будь жалким, О’Брайен!
- Жалким?! Единственный, кто здесь жалкий – это ты! – он щурится, говоря с отвращением. – "Моя мама! Мама, что подумает мама! Я не должна подводить мать"! – орет, – Как же затрахала уже с этим! Меня тошнит от тебя!
Я замолкаю, сжимая губы. Парень смотрит перед собой, напрягая скулы.
- Может, это потому что у меня есть мать, а у тебя нет? – прошипела я, надеясь ударить в самое сердце.
Машина резко тормозит у обочины. Я успеваю ухватить за кресло, дернувшись вперед.
- Что ты сказала? – его голос говорит о том, что он готов мне врезать.
- У тебя комплексы, Дилан. Может, это тебя следовало бы называть «Малышкой», а не меня?! – я не выдерживаю. – Я жалкая?! Нет, - качаю головой. – Я живу, ради другого человека! Я отдаю всю себя! Так что нет, я не жалкая! Ибо живу не для себя, в отличие от тебя! Ты жалкий! Жалкий и никому не нужный, О’Брайен! – мои губы дрожат от злости, а грудь тяжело поднимается и опускается. Смотрю на парня, который уставился в лобовое стекло, не моргая. С каждой секундой его молчания, я начинаю приходить в себя, осмысливая все свои слова. Мне становится больно. Невыносимо. Как я могу такое говорить ему. Как?
- Ты дура? – Дилан хмурится, и я не сразу понимаю почему, пока не чувствую, как по моим щекам начинают течь слезы. Я сразу же останавливаю поток, вытирая лицо, и шмыгаю носом.
- Точно больная, - он говорит ровно и непринужденно, пока я отворачиваюсь, сгибая ноги в коленях, обнимая их руками. Парень чешет бровь, вздыхая. Я злюсь больше:
- Чего молчишь?! Где же это твоё «я»?! Почему не ответишь мне?! Почему не скажешь что-то в ответ?! Ты же умеешь это делать! Ты в этом спец, Дилан!
- Кейси, - он напрягается, сжимая руль рукой.
- Скажи! Давай! Ответь мне! – возможно, я зла из-за его равнодушия. Ведь он может сохранять спокойствие, не выказывая эмоций, а я нет. Это меня раздражает.
- Кейси, заткнись.
Я смотрю на него, тяжело дыша:
- Какого черта?! – чувствую себя отвратно. Если бы он мне что-то сказал в ответ, я бы не ощущала себя ужасным человеком.
- Ты специально, да?!
- Что «специально»? – он проводит рукой по волосам, не смотря на меня.
- Молчишь, хочешь, чтобы я чувствовала себя дерьмом?!
Парень поворачивает голову, щурясь, словно начиная над чем-то размышлять:
- Почему ты чувствуешь себя дерьмом?
Я отворачиваюсь к окну, впиваясь ногтями в кресло. Почему? Он должен это знать. Я такое ему сказала.
- Кейси, - его голос вновь грубеет. Я молчу. Дилан ерзает на месте:
- Все? Выдохлась? Успокоилась?
Продолжаю игнорировать. Берусь за ручку двери, открывая её. Дилан хмурится, когда я вылезаю из машины. Боль пронзает мои пятки, когда я ступаю по земле. Слышу, как он вылезает за мной:
- Кейси! – он явно зол, видимо, не любит, когда его игнорируют. – Немедленно остановись!
Ещё чего! Что за черт вообще происходит?!
Не могу идти быстрее, ибо боль терпеть становится невыносимо.
- Малышка! – он уже близко.
Я корчусь, хмуря брови.
В какую игру мы играем с ним?
Дилан хватает меня за локоть, оборачивая к себе лицом. Я переступаю с ноги на ногу, сжимая губы. Парень в бешенстве:
- Орешь на меня, потом уходишь, словно это в порядке вещей?!
- Ого, неужто нашел, чем задеть меня? Давай, я жду.
Дилан хмурится, а мой взгляд невольно спускается к его губе. Вздыхаю, и мое выражение лица слабнет. Я измотана. Любой разговор с ним выматывает меня, лишая сил.
Дилан выжимает из меня все соки, заставляя при этом почувствовать себя отвратительно.
- Н-наверное, - касаюсь пальцем своей губы, - тебе надо обработать чем-то, - опускаю руки, как и взгляд.
- Все в норме, - проговаривает, отпуская мое плечо. – Просто, вернись в машину.
Я не могу смотреть ему в глаза, поэтому медленно обхожу, идя к автомобилю. Люди вокруг бросают на нас взгляды. Чувствую себя ещё хуже. Устроила такой концерт.
Не решаюсь садиться на переднее рядом с Диланом, поэтому забираюсь на заднее. Дилан хлопает дверцей. В груди все сжимается. Довольно неприятно. Может, это сердце?
Молчим.
Парень берется за руль, заводя машину. Моя голова начинает раскалываться. Я располагаюсь, ложась на сидения, отворачиваясь от Дилана. Тот выезжает на дорогу. Я даже не знаю, куда мы едем. Мне все равно.
- Кейси… - хочет начать, но я перебиваю его, шепча:
- Я так устала.
- Хочешь, - кажется, он сглотнул. – Хочешь спать?
Я молчу, поджимая ноги к груди. Да, хочу. Сильно.
- Можешь отдохнуть, - холодно говорит. – Я не собираюсь отвозить тебя в лес и закапывать заживо, так что расслабься.
Я еле улыбнулась, растянув рот. Мои глаза начинают закрываться, хотя всячески стараюсь сдерживаться.
Сегодня был слишком эмоциональный день, поэтому мне нужен отдых.