Глава 6.
Я не успеваю опомниться, когда парень выскакивает из машины, делая большие шаги. Мои глаза расширились.
Что он нахер задумал?
Выбираюсь, идя за ним:
- Дилан!
Парень подходит к калитке, где я ловлю его, хватая за плечо, отчего он хмурится сильнее.
- Что ты собираешься делать?! – я резко отпрянула, убрав руку, но продолжала смотреть на него. Дилан улыбается:
- Как что? Я собираюсь испортить вечер, - Дилан отвернулся, но я перегородила ему путь, отчего он закатил глаза, засунув руки в карманы джинсов.
- Слушай, это их дело, так что не вмешивайся, - ровно проговорила я.
Он щурит глаза:
- Серьезно?
- Я так же, как и ты, не хочу оставаться здесь. Я не хочу даже думать о том, что мне придется находиться в одном доме с чужими людьми, - я нервничала, - но это не дает мне права рушить счастье мамы. Она любит твоего отца, поэтому я не буду возникать, - смотрю ему в глаза. – Так что и ты оставь все это. Мы с тобой все равно уедем из этого дома, это будет наше решение, нужно просто потерпеть. Я знаю, я тебе не нравлюсь, но уверяю, что, как закончу этот год, то сразу уеду, - кажется, я умоляю его. – Просто, оставь их.
Я замолкаю, когда на лице Дилана появляется наглая ухмылка. Парень качает головой:
- В этом и разница между нами, - делает шаг в мою сторону. – Ты готова терпеть, лишь бы твоя мать была счастлива, но ты не задумывалась о том, что в это время твоей маме насрать на твои чувства? – он напрягается. – Ты жалкая, Кейси. А я не такой как ты, - хлопает мне по плечу, проходя к двери.
Я стою на месте ещё пару секунд, пока все сказанное им укладывается в моей голове. В чем-то он прав. Мне не хочется признавать это в открытую, но моя мать сама приняла решение о переезде, сама решила выйти замуж, сама выбрала мне школу, класс. Я просто вернулась после очередной гулянки, а моя мать уже паковала мои вещи.
Я глотаю комок, почесав нос, и оборачиваюсь, когда Дилан сворачивает, идя в сад. Хочет зайти через погреб?
Моя мать даже не сказала мне об этом вечере. Неужели, она рассчитывала, что я не приду? Неужели, она не хотела показывать меня тому обществу, в котором живет?
Может, она стыдится меня?
Я срываюсь с места, заходя внутрь дома. В коридоре пусто. Тихая музыка слышна со стороны гостиной. Они там? Вздыхаю, подходя к двери. Чувствую себя неуютно, словно я нечто ужасное, что не должны видеть все те люди, которые сидят в зале.
Берусь за ручку, но не решаюсь повернуть. Отхожу от двери, цокая языком. Думаю, стоит пока прогуляться, освежиться, проветрить голову. Да, именно так и поступлю.
Отворачиваюсь, направляясь к выходу, но слышу ругань. Хмурюсь, поворачивая голову. Грохот. Кажется, моя мать вскрикнула. Я не выдерживаю, подбегая к двери гостиной, и раскрываю её. Много незнакомых лиц сразу же переводят на меня ошеломленные глаза. Моя мать стоит, прикрывая рот ладонью, и смотрит на Хэнка. Я хмурюсь сильнее, когда мужчина хватает Дилана за край футболки:
- Какого черта ты сделал с собой?!
Послышался шепот. Гости переглядывались, так же искоса поглядывая на меня. Я невольно прикрыла тело руками, словно защищаясь от их осуждающих взглядов.
- Да ещё и посмел явиться сюда?! – продолжал Хэнк.
- Дорогой! – моя мать берет его за плечи, когда мужчина дергает Дилана. Парень спокойно смотрит ему в лицо, что злит мужчину больше. Он краснеет, а на его лбу выступает порядка трех вен. Я раскрываю рот, когда мужчина берет О’Брайена за кольцо на губе и сильно дергает. Лицо парня тут же корчится. Моя мать вскрикивает, оттаскивая Хэнка, который продолжает ругаться на сына. Гости пооткрывали рты, качая головами. Дилан схватился за губу, отходя. Его взгляд не изменился, хотя видно, что парню жутко больно. Он выпрямляется, хватая со стола бутылку коньяка. Осматривает всех гостей, поднося её ко рту. По его губам стекает кровь, когда он делает пару глотков, вытирая рот тыльной стороной ладони. Хэнк продолжает тяжело дышать, но, кажется, до него начинает доходить то, что он только что сделал.
До меня тоже.
Дилан добивался этого. Он добивался того, чтобы его отец сорвался на людях. И у него это вышло.
Дилан довольно ухмыляется, идя к двери, у которой стою я. Мои брови хмурятся сильнее, когда он проходит мимо, кидая взгляд полный презрения в мою сторону.
Что за…
Он выходит. В зале повисла тишина, которую рушит тихий джаз. Я потираю ладони, когда встречаю на себе взгляд матери. Женщина кусает губу, смотря на меня так, словно я являюсь причастной ко всему этому. Мой рот раскрывается, но я ничего не говорю, отворачиваясь, чтобы покинуть зал.
Я не собираюсь ни перед кем оправдываться.
Выхожу в коридор, поймав глазами Дилана, который поднялся на второй этаж.
- О’Брайен! – срываюсь я, побежав за ним.
Единственный, кто остался довольным – это этот ублюдок.
Поднимаюсь, сворачивая в коридор:
- Дилан! – кричу громче.
Парень замедлил шаг, глотая жидкость из бутылки. Он обернулся, когда я подошла к нему, тяжело дыша. Я раздражена. Дайте мне лопату, и я избавлюсь от него, заставив эту ухмылку исчезнуть с этого довольного лица!
- Какого черта?! – не выдерживаю молчание между нами. Парень поднимает брови, словно удивляется моей злости:
- Что-то не так, малышка?
- Не называй меня так! – делаю шаг к нему. – Я же попросила тебя по-хорошему!
- Правда? Жаль, что мне насрать, - он отворачивается, продолжая пить. Я хватаю его за плечо, отчего парень резко ударяет мне по руке. Я отхожу, когда Дилан указывает на меня пальцем:
- Ещё раз коснешься меня, и мне будет далеко все равно, что ты баба!
Я стою прямо, показывая, что меня не пугают его угрозы:
- Если ты попытаешься разрушить счастье моей матери, я прикончу тебя.
Он смеётся:
- Ты и, правда, жалкая, малышка.
- Да, - киваю, шипя, - ты прав. Пускай жалкая, но ты куда хуже меня, О’Брайен.
Дилан продолжает усмехаться, но что-то в выражение его лица меняется. Он сжимает челюсть, нервно сглатывая:
- Ты ведь не знаешь. Я не позволю своему отцу быть счастливым после всего, что он сделал, - подходит ближе, наклоняясь к моему лицу, но я не отступаю назад, внимательно смотря на него. – Из-за него она умерла. Он убил её.
Его слова вбиваются мне в разум. Я хмурюсь, опуская глаза. Дилан выпрямляется:
- Ты ничего не знаешь, как и твоя мать, - его тон осудительный. – Мне глубоко насрать на их взаимоотношения. Мне насрать на твою мать, на тебя, на отца, потому что единственное, что я чувствую по отношению к вам – это ненависть. Я ненавижу вас за то, что вы вообще объявились здесь. Я ненавижу своего отца за то, что он продолжает жить так, словно ничего не было, я ненавижу твою мать за то, что она делает моего отца счастливым, я ненавижу тебя за то, что ты защищаешь их счастье.
Я поднимаю лицо, смотря в глаза парню, который облизал кровоточащую губу, отворачиваясь. Он направился к своей комнате, запустив пальцы в свои темные волосы.
Дверь хлопает. Я продолжаю стоять на месте, пытаясь переварить все сказанное им.
Что Дилан имел в виду? Он ведь говорил о своей матери? Что значили его слова?
Чем больше я с ним контактирую, тем больше вопросов у меня возникает.
Слышу гул. Гости покидают дом. Кажется, вечер испорчен окончательно. Стук каблуков. Моя мать поднимается на второй этаж, направляясь ко мне:
- Кейси!
Я закатываю глаза, оборачиваясь. Женщина остановилась, пыхтя:
- Что это вообще было?!
Почему она кричит на меня?
- Мам, я не причем…
- Ну конечно, - ухмыляется она, перебивая. – Я знаю, ты не хотела переезжать сюда. Ты против этой свадьбы, поэтому вы с ним в неком заговоре, да? – наступает на меня.
Я отхожу, не веря глазам:
- Как ты можешь предполагать то, что я буду против тебя? – щурю глаза.
- На это есть причины, - она отвернулась, идя обратно к лестнице.
- Я… - мои руки опустились. Мать потирала лоб, давя на глаза. Она меня не слушает.
Никогда не слушала.
«Бо, мне надоело ей все доказывать. Думаю, она считает меня неискренней тварью».
Сейчас не так поздно, но мне хочется поскорее лечь в кровать, зарыться в одеяло и проснуться обновленной завтра. Да, так и поступлю.
Теперь, находясь в ванной, в голову сразу лезут неприятные воспоминания. Поэтому стараюсь делать все быстро, чтобы покинуть это помещение, белый оттенок которого раздражает.
Я чищу зубы, поглядывая на дверь. Щеколда закрыта. Мне спокойней. Ополаскиваю рот, вытирая лицо полотенцем. Смотрю на свое отражение, снимая майку. Остаюсь в белом лифчике, но сниму его, только оказавшись в ванной. Я становлюсь параноиком в этом доме.
Стук. Я оборачиваюсь, смотря на дверь. Стук повторился, но уже громче. Затем ещё. И ещё. Я раздраженно вздыхаю, когда кто-то начинает колотить дверь. Надеваю майку, дергая щеколду. Дверь тут же раскрывается. Я отскакиваю, как ошпаренная, когда Дилан вбегает внутрь, падая на колени перед унитазом.
Его рвет.
Я корчусь от отвращения:
- О мой Бог, - вздыхаю, убирая с лица пряди волос. Дилан начинает кашлять, давясь. Я закатываю глаза:
- Да черт возьми! – дергаю руками, хлопая дверью, и опускаюсь рядом с парнем, придерживая капюшон его кофты. Дилана продолжает рвать. Что ж, будет ему урок. Пить надо меньше всякой фигни.
Я встаю, беря полотенце, и намачиваю его, возвращаясь к парню, который тяжело дышит, нервно сглатывая. Он немного дергается, когда я начинаю вытирать его губы:
- Ты бы себя видел. Зрелище отвратное, - щурю глаза я.
Дилан пытается встать, но его ноги, скорее, ватные, после того, сколько он выпил, поэтому парень шатается. Я недовольно ворчу, помогая ему держаться на ногах, и подвожу к раковине. Дилан облокачивается на неё. Крутит кран, но у него не выходит открыть его, поэтому я делаю это сама. Парень ничего не говорит, начиная пить воду. Он умыл лицо, нажимая на глазницы. Я сложила руки, наблюдая за ним. Дилан, наконец, выпрямляется, и я могу рассмотреть его ссадины на лице.
- Чего уставилась? – ворчит он, хмурясь.
Я бросаю смешок, кидая полотенце на стиральную машину, и открываю ящики:
- Где у вас аптечка?
Парень задумался, немного замявшись:
- Зачем тебе?
- Ты видел свою рожу?
Он усмехается:
- Не нужно этого, блять. Я попрошу Елену.
- Не тронь её, - отрезаю я. – Она – единственный нормальный человек в этом доме, так что не озадачивай её собой.
Я нахожу аптечку, доставая её. Парень молчит, пока я роюсь в ней, ища нужные препараты. Думаю, с него хватит перекиси и пластыря.
Дилан хмурится сильнее, когда я поворачиваюсь, подходя ближе к нему. Он как-то странно вжимается в раковину позади, облокачиваясь на неё руками. Я капаю пару капелек перекиси на ватку, после чего подношу её к губам парня. Его лицо корчится, когда я касаюсь кольца. Это место ещё кровоточит.
- Мне кажется, тебе стоит провериться у врача, - хмурюсь, рассматривая губу.
Дилан сильно напрягается, когда я подхожу ещё ближе, чтобы лучше рассмотреть ссадину:
- Твой отец ненормальный… - шепчу.
Парень усмехается, отводя взгляд. Меня немного начинает смущать то, что я делаю в данный момент. Дилан не шевелится, пока я вожу ваткой по ссадинам на его щеке и брови. Он опускает глаза, в открытую наблюдая за мной.
- Если не прекратишь пялиться – я сорву кольцо на твоей губе, - ворчу.
- Тебя это смущает? – задает вопрос, продолжая смотреть.
Я закатываю глаза:
- Нервируешь.
- Раздражаю?
- Да.
- Злю?
- Да, черт возьми, - срываюсь, подняв на него глаза. Парень поднимает брови:
- Заметь, ты сама встала у меня между ног.
Я раздражено отвожу взгляд, качая головой.
- Не думай, что твой жест доброты как-то поменяет мое отношение к тебе, - ворчит он, и я бью его по плечу. Парень корчится, но продолжает смотреть на меня.
- Мне глубоко насрать на твое отношение, - сильно прижимаю ватку к больному месту, отчего Дилан всасывает воздух через нос.
Я вздыхаю, смотря на его губы. В голове столько вопросов, но мне не хочется задавать их сейчас. Кажется, мои щеки начинают пылать, когда до меня доходит то, что я правда стою слишком близко к нему. Делаю шаг назад, отчего Дилан смеётся, поднимая глаза в потолок. Я убираю ватку, доставая пластырь. О’Брайен продолжает наблюдать за мной, пока я открываю упаковку, поднося пластырь к краю его губы.
- Не уверена, нужно ли вообще клеить его, - рассуждаю вслух.
- Клей, - ровно произносит Дилан.
Я прочищаю горло, касаясь его губ пальцами, чтобы приклеить пластырь. По спине пробегают мурашки, когда его дыхание касается кончиков моих пальцев. Сглатываю набравшуюся во рту жидкость, когда заканчиваю:
- Все, - поднимаю ладони, делая шаг назад. Становится как-то прохладно. Я закрываю аптечку, убирая её на полку.
- Пытаешься наладить отношения, чтобы я оставил всех в покое? – Дилан отходит от раковины.
- Мне все равно, - устало вздыхаю. – Все, чего я хочу в данный момент – это лечь спать, - поворачиваюсь к нему лицом. – А теперь, не мог бы ты выйти. Мне нужно принять душ.
О’Брайен делает большой шаг в мою сторону, отчего я теряюсь. Его взгляд бежит по моей шее к груди:
- Скажи, - хрипит. – Что у тебя там?
Я хмурюсь:
- Ты идиот? Какая разница.
- Стив долго ржал, поэтому мне и интересно, - он останавливается, и теперь я вжимаюсь в раковину:
- Думаю, проколотые соски – это обычное явление.
- Не верю, что они у тебя проколоты. Что за бред, - щурит глаза. – Там что-то другое, - Дилан слишком близко, поэтому я буквально забираюсь пятой точкой на столешницу, отодвигаясь дальше, прежде чем понимаю, что сделала это зря.
Дилан встает между моих ног, поднимая руку. Он касается пальцами моей майки, продолжая смотреть вниз. Я сжимаю челюсть.
Какого черта?!
Грубо хватаю его за руку, останавливая. Парень поднимает голову.
- Пошел вон, О’Брайен, - рычу на него, отталкивая. Слезаю со столешницы, идя в сторону двери.
- Ты хотела принять ванну? – парень ухмыляется, когда я раскрываю дверь, выходя в коридор.
Гребаный ублюдок.
Захожу в комнату, хлопая дверью.
Урод.
Сажусь на кровать, падая на спину. Смотрю в потолок. Мои глаза прикрываются, а дыхание восстанавливается, когда я скольжу ладонью по своему животу к груди.
«Нет! Берн! Стой! – удар».
Я распахиваю глаза