Глава 37
Чжэн Гуандэ выхватил мешочек из её рук и, дрожа, подошёл к Сюэ Яню, сравнил запах мешочка и куклы, высыпал содержимое мешочка и проверил его, прежде чем преклонить колени перед императором Цинпином и доложить: «Ваше Величество, это действительно ароматическая пилюля».
На данный момент доказательства убедительны.
В эти несколько дней только у Дянь Цуя есть ключ от склада. Но если бы сказали, что эта вещь была здесь давным-давно, а Дянь Цуй не знал об этом, это имело бы смысл; однако на этой кукле действительно был запах тела Цуя, и этот аромат был только на её теле.
Это никогда не может быть никто другой.
«... Дянь Цуй?» Наложница Шу вздрогнула и в изумлении посмотрела на неё. Увидев, что Дянь Цуй упала на землю, она лишь покачала головой, говоря, что её обманули.
Но теперь, когда она была несправедливо обвинена, ей больше никто не поверит. Император Цинпин посмотрел на неё и уже собирался спросить, почему она это сделала и кто ей приказал, когда Сюэ Янь внезапно заговорила.
«Раз тётя Цуй сказала, что с ней обошлись несправедливо, то лучше вынести решение после того, как об этом узнает император».
Когда никто не обращал на него внимания, он небрежно бросил куклу обратно в коробку. Это было незаметное действие, как будто он бросил какой-то незначительный предмет, и как будто гильотина медленно опустилась и аккуратно отрубила человеческую голову.
«Если вы хотите узнать, сделала ли она что-то, почему бы вам не обыскать её дом?» Сюэ Янь посмотрел на императора Цинпина и сказал.
В его тоне не было пренебрежения или неуважения, но император Цинпин почувствовал себя неуютно, как будто невидимая сила попирала его императорское величие.
Но он был прав. Император Цинпин подавил своё недовольство, взмахнул рукой и велел Линфу и Чжэн Гуандэ: «Идите и обыщите его».
С другой стороны, Цзюнь Хуайлан, стоявший рядом с ним, немного занервничал и искоса посмотрел на Сюэ Яня.
Только что Дайань Цуй могла быть осуждена. Кто бы ни стоял за ней, она не избежит смертной казни. Но сейчас она собирается снова обыскать свою комнату.
Сюэ Янь искоса взглянул на него.
Эти янтарные глаза, спокойные и немного успокаивающие, одним взглядом уняли смятение Цзюнь Хуайланя.
Чжэн Гуандэ не потребовалось много времени, чтобы вернуться и продолжить свою жизнь.
Он вошёл в дверь, споткнулся о порог и упал на колени перед наложницей Шу. Линфу тоже вернулся с какими-то предметами, среди которых были иглы и нитки, похожие на ткани, из которых делают кукол.
«... Нет!» Он лежал на земле и поднял голову, его голос дрожал.
"... что случилось?"
Наложница Шу сначала впала в транс. Она увидела, что улики были прямо перед ней, и Диань Цуй упала на колени, но не могла ничего объяснить.
Эта служанка, которая была с ней почти 20 лет, она так доверяет Дянь Цуй и никогда не относилась к ней плохо, так как же она могла предать себя
Увидев, что Чжэн Гуандэ стоит перед ней на коленях, она немного растерялась и неохотно спросила:
Увидев, что Чжэн Гуандэ вот-вот заплачет, он достал из рукава матерчатый мешочек и развернул его перед наложницей Шу.
Это несколько бумажных пакетиков, в каждом из которых находится порошкообразное лекарство.
"Что это?" Спросил император Цинпин.
Чжэн Гуандэ посмотрел искоса и сурово взглянул на Цуя красными глазами, затем положил предмет на землю и дрожащим голосом произнёс: «Возвращайтесь к Вашему Величеству, это всё порошковые лекарства. Некоторые из них я не узнаю, слуга уже послал людей за императорским врачом, а остальные — шафран, мускус и порошок из стеблей хурмы».
Все присутствующие сразу же были шокированы.
Это распространённые лекарственные травы, и их действие хорошо известно. Шафран и мускус являются противозачаточными средствами, а плодоножки хурмы — очень опасны, и если их регулярно принимать, женщины потеряют способность к деторождению.
Ноги наложницы Шу подкосились, и она чуть не упала, но её поддержала стоявшая рядом служанка.
«... Дианкуй?» — её голос дрожал, она едва могла говорить и позвала Дианкуя.
И Дянь Цуй, стоявший на коленях на земле, тоже тупо уставился на предмет в руке Чжэн Гуандэ.
Как такое могло быть... Несмотря на то, что она сделала всё это, она не оставила никаких улик в своей комнате.
Она уже сожгла все тканевые мешочки из той же ткани. А лекарственный порошок она спрятала в чайнике, из которого пьёт чай. Лекарственный порошок ей дал И Цзеюй, и рецепт был очень секретным. В нём не было таких очевидных лекарственных ингредиентов, как сафлор и мускус. Даже если бы его нашли в чайнике, это было бы незаметно.
Кто, зная обо всём, что она сделала, тайком пробрался в её комнату и спрятал улики!
Дянь Цуй знала, что кем бы он ни был, у этого человека был план, и он ждал, что она раскроет свои секреты сегодня.
Эта кукла, она всё ещё может думать, что затаила обиду на наложницу Шу и сама её сделала; но рецепт, как избежать ребёнка, если императорский врач придёт осматривать его, неизбежно раскроет своё содержание.
Было неизбежно, что её будут пытать и требовать выдать зачинщика.
Дянь Цуй упала на землю, её глаза покраснели, и она взглянула на наложницу Шу.
Она была одинока с детства и служила наложнице Шу. Но её единственным братом управляла семья И Цзеюя, и она не могла бросить брата.
И чего она не хотела признавать, так это того, что она выросла вместе с этой гордой девушкой с самого детства. Она — хозяйка, а она — рабыня. Видя, как она растёт у неё на ладони, она никогда не могла скрыть своей ревности.
Дянь Цуй поклонилась ей в ноги, и когда никто не успел среагировать, она вдруг вскочила и ударилась головой о медный угол ящика рядом с ней.
Внезапно глаза Цзюнь Хуайланя закрылись сухой и тёплой рукой. Рука была чётко очерчена, а ладонь покрыта тонким слоем мозолей. Казалось, что он намеренно замедлил свои движения, но всё равно перевёл взгляд с неоспоримой силой.
«Не смотри». Он услышал голос Сюэ Яня, звенящий у него в ушах.
[Аааа я не могу, такой милашка, заботливый мальчик😭]
—
Смерть Дяньцуя на несколько дней погрузила дворец Минлуань в уныние.
Люди всегда доверяли Дянь Цуй, но она была единственной, кто последовал её примеру, но она не ожидала, что Дянь Цуй что-тосделает.
Они много лет делали что-то вместе. Даже если они оба рабы, у них всё равно есть чувства, но они не ожидали, что это должна была быть ближайшая служанка наложницы Шу, но это причиняло ей боль столько лет.
Когда Цзюнь Хуайлан вышел из восточного зала, он прошёл по коридору в главный зал и услышал, как Чжэн Гуандэ приказывает группе евнухов и служанок навести порядок во дворе, ругаясь при этом.
«Кто бы мог подумать, что у матери доброе сердце, но она вырастила такого белоглазого волка! Вы видели его, когда в тот день выносили труп!»
Его голос был пронзительным и громким.
Несколько дворцовых слуг во дворце Минлуань, находившемся рядом с ним, знали, что Чжэн Гуандэ не успокоился и всё ещё искал повод, чтобы отругать Дянь Цуя. Все в глубине души страдали и перешёптывались, чтобы услышать его слова.
«Кто может быть таким же способным, как она? Я не вижу, чтобы богиня хорошо с ней обращалась».
— Да, у кого из нас может быть такое сердце?
«В следующей жизни она станет зверем, так что она не будет напрасной жертвой за добрые дела, которые совершила в этой жизни!»
Группа евнухов и дворцовых служанок перешёптывалась, пока Цзюнь Хуайлан не подошёл к ним и не обнаружил его.
Чжэн Гуандэ поспешил вперёд, чтобы поприветствовать его: «Ваше Королевское Высочество, вы идёте в главный зал?»
Он был так занят, что его голос немного охрип. В будние дни они с Дянь Цуем занимались всеми делами во дворце, но теперь, когда один из них умер, они оба остались на его попечении. Сейчас, когда приближается Новый год, дел и так много, а во дворце Минлуань произошло такое важное событие. В последние несколько дней он был слишком занят, чтобы ступать на землю.
Цзюнь Хуайлан улыбнулся ему: «Евнух Чжэн, пожалуйста, встаньте. Вы усердно работали последние несколько дней».
Чжэн Гуандэ поспешно сказал: «Это несложно, это несложно! Это ваше высочество, но вам следует проводить больше времени со своей тётей. В последнее время она плохо себя чувствует».
Цзюнь Хуайлан знал это.
Даже император Цинпин не знал о лекарстве, которое Дианкуй дал наложнице Шу. На этот раз он обидел наложницу Шу, и, увидев, что кто-то во дворце причинил ей такую боль, он уже пожалел её.
Он почти опустошил половину императорской больницы, чтобы вылечить наложницу Шу, но сказал, что она простудилась и заболела, так что он может только медленно её лечить. В те дни император Цин Пин перенёс во дворец наложницы Шу много подарков и каждый день приходил к ней, но наложница Шу всё равно была недовольна.
Цзюнь Хуайлан знала, что окружающие ее люди причиняют ей боль.
Когда императора Цинпина не было рядом, он шёл поговорить с наложницей Шу. Сегодня императора Цинпина не было, поэтому он отправился к наложнице Шу рано утром.
Дворец наложницы Шу был окутан благовониями, а печь пылал жаром. Как только они вошли, стало тепло и ароматно. Вокруг были резные балки и картины, а мебель и украшения были такими изысканными, словно вы попали в жилище феи.
Когда служанки увидели приближающегося Цзюнь Хуайлана, они поприветствовали его одна за другой и указали на него, сказав, что наложница Шу в это время была в павильоне.
Цзюнь Хуайлан прошёл внутрь, минуя слои тюля и ширмы, увидел наложницу Шу, сидящую у окна в тёплом павильоне с несколькими кусочками меха в руках.
«Тётя, что ты делаешь?» Цзюнь Хуайлан замедлила шаг, увидела Ли и шагнула вперёд.
Цзюнь Хуайлань всё равно почувствовал себя плохо, когда увидел угрюмый вид наложницы Шу.
Кто готов позволить наложнице Шу страдать? Но рядом с наложницей Шу был такой человек.
Увидев его входящим, наложница Шу подняла глаза и затем улыбнулась.
По-прежнему угрюм и лишен присутствия духа.
— Иди сюда, — она улыбнулась и усадила Цзюнь Хуайланя рядом с собой.
«Это подарки от Императора. Посмотрите, какой цвет выглядит лучше?» — сказала она.
«Через некоторое время вы можете зайти в западный зал и спросить у Сюэ Яня его размер . Скоро Новый год. Мне нечего делать, и я сошью плащ для вас».