Королева

Холодный морской ветер обдувал щёки. По правде говоря, девушка их уже не чувствует. Она вообще ничего сейчас не чувствует. В голове одновременно и ураган мыслей и штиль.

Зимнее пальто никак не спасало от холода. Позже она явно заболеет, но какая разница? Шум прибоя помогает сосредоточиться на главном, хоть и не хочется это делать. Кажется, её несколько раз позвали по имени. Или только кажется.

— Знаешь, так глупо умереть в шестнадцать...— девушка и не поняла, что сказала это в слух, пока не услышала ответ справа от себя.

— Да, глупо, но жизнь далеко не всегда справедлива, — парень поежился от холода, — Пошли в машину?

— Не могу, — блондинка внимательно рассматривала горизонт. Пасмурное небо и море, уходящее вдаль. Может, это всё сон? Сейчас она проснется и снова окажется в своей комнате в Токио. В младшей школе. Но этого не произойдёт, — Тогда мы поедем обратно.

Волейболист никогда не оказывался в таких ситуациях. Он попросту не знает, что делать. Верным решением будет оставить её у моря, раз она хочет тут быть.

— Тогда посижу с тобой.

***

Тело начало затекать от нескольких часов поездки сидя. Саэко вышла из машины, разминая спину, пока её отец, Хачиро Танигава, направился заправлять машину.

— Сэ, купите себе что-нибудь поесть, — мужчина закутался в свою куртку, чем ближе к морю, тем холоднее становился ветер, — И накинь что-нибудь на голову, простынешь.

— Ладно. Тобио, вылезай, — девушка направилась к магазину на заправке, а парень лишь ускорился за ней, накидывая куртку, — Что будешь?

— Хот-дог, — он потянулся в карман за бумажником, но блондинка одернула его руку.

— Сегодня я плачу, — она с довольным видом достала отцовскую карту, заказывая три хот-дога и оплачивая покупку.

— Почему вы с Ёсикавой раньше не виделись? — брюнет взял два угощения и пошел за девушкой в сторону машины.

— Разъехались и связь потеряли, — она протянула один хот-дог отцу и села в машину, волейболист опустился на сиденье рядом, отдавая один девушке, — Да знаешь, не хотелось даже вспоминать о том периоде времени. Но сейчас думаю, что это необходимо, раз уж я хочу поставить точку этих страданий.

Связующий внимательно слушал девушку. Светлые волосы смешно собраны в маленький хлипкий пучок сзади. Половина прядей у лица выпала из причёски и завивалась в забавные кудряшки. Оказывается, у неё вьются волосы.

Внешность её казалась нетипичной для Японии. Светлые вьющиеся волосы, зелёные глаза, высокий рост, довольно широкий для японцев разрез глаз.

— Ты японка?

— Ну, — девушка вытерла горчицу в уголке рта, — почти. Мама наполовину славянка. 

Спустя ещё около часа езды, они оказались в нужной префектуре. К счастью, адрес блондинка помнила: Ёсикава писала ей перед тем, как перевестись.

Петлять во дворах оказалось ещё более нудным занятием, чем сама дорога. Переживания медленно накатывали на девушку. А в самом деле, что она скажет? Просто заявится на порог спустя четыре года? В животе закрутился ком переживаний, а непонятное предчувствие, преследовавшее девушку на протяжении всей недели, усилилось.

Наконец, машина остановилась у нужного адреса. Блондинка собрала всю волю в кулак и открыла заднюю дверь машины, вылезая наружу. Тобио остался один на один с отцом девушки.

— Надеюсь, ты мою дочь не обижаешь? — мужчина говорил серьезно, но взгляд не отрывал от своей дочери, которая направлялась к двери в дом.

— Нет, — спину связующего обдало мурашками.

— Не подумай, что ты мне не нравишься, наоборот. Вижу, что ты хороший парень, но и ты меня пойми, — он перевел взгляд на парня, который пересел на переднее сиденье, когда его укачало, — Я переживаю за неё. Да, она сильная, но нельзя вечно быть сильным, если нет надёжного плеча рядом. Саэко очень этим грешит: любит в себе замыкаться и расхлёбывать проблемы сама, а потом ставить перед фактом, что такое было, — он тяжело вздохнул. — Вся в мать.

— Хачиро-сан, я всё понимаю.

— Ну, смотри мне, прольёт из-за тебя хоть одну слезинку, я тебя закопаю на заднем дворе, — взгляд снова метнулся в сторону дочери, которая уже шла обратно.

Блондинка открыла дверь и села в машину. Лицо всё бледное, в глазах непонимание. Губы, до этого сильно сжатые в тонкую линию, вдруг произнесли одну фразу:

— Поехали на городское кладбище.

***

Саэко, глубоко вздохнув, постучала в светлую дверь. Спустя полминуты на пороге показалась пожилая женщина. Совершенно незнакомая. Она удивлённо смотрела на гостью.

— Милочка, вам что-то подсказать?

— Извините, по этому адресу должна жить девушка, — она открыла фотографию Тани и повернула экран к старушке, — вот. Она переехала?

Женщина долго всматривалась в фотографию через очки, неприлично долго. Ладони блондинки начинало трясти, а сердце уже во всю отплясывало чечётку.

— Узнаю, — глаза её поникли, — дочка прошлых хозяев. Полгода назад разбились на машине. Родители сразу умерли, а девочка по дороге в больницу. Авария, говорят, страшная была.

В ушах моментально зазвенело, дальше речь женщины уже не долетела до девушки. Как это, умерла? Нет, не может быть правдой. Зеленоглазая, пробурчав слова благодарности и извинения, развернулась и направилась обратно к машине на полу ватных ногах. Сев внутрь, сил хватило лишь попросить отвезти на кладбище.

Оно в городе одно. Это точно.

Вся дорога была словно в тумане. Это не может быть правдой, точно шутка. Может, её несколько раз звали по имени, но она ничего не слышала. Абсолютно.

Как только машина остановилась, девушка выбежала из неё, петляя по узким каменным дорожкам, а уже за ней погнался волейболист. Ноги будто сами несли её к нужному месту. Оказавшись около ещё новой, по сравнению с остальными, плитой, блондинка застыла в ужасе.

На плите выведено ровным шрифтом: Тани Ёсикава 07.06.1996-18.07.2012

Не шутка.

Воздух вышел из лёгких на одном выдохе. Земля будто ушла из-под ног, из-за чего она присела на корточки. В глазах на удивление не было слёз. Пустота. Отвратительная физическая боль в груди разрасталась по всему телу. Жаль, что болит не из-за бега.

Руки, сложенные в замок, подпирали подбородок, а зелёные глаза непрерывно смотрели на плиту. Волейболист нашёл её только через несколько минут. Встав рядом с девушкой, он тяжело дышал. Бежать в такой одежде оказалось неудобно.

Блондинка сидела очень долго. Кагеяма удивился, как у неё ещё не болят ноги в таком положении, ведь он уже еле стоял из-за ноющей боли в конечностях. Лишь спустя около получаса она медленно встала. Развернувшись на прямых ногах, прошла мимо парня, проронив лишь одну фразу.

— Надо к морю.

***

Почему именно к морю, брюнет никак не понимал, но девушка сидела тут около двух часов, непрерывно смотря вдаль. Он просидел с ней примерно половину времени и успел промерзнуть до мозга костей.

— Почему именно к морю?

— Соскучилась по нему, — в голосе совершенно нет жизни. Простой набор звуков, — Нет людей, которые не любят море, замечал?

— Не обращал внимание.

Разговор зашёл в тупик. Только раньше это не приносило никакого дискомфорта, а теперь Танигава будто стоит спиной к волейболисту. Неприятное чувство зародилось в грудной клетке связующего.

— Тани любила море сильнее, чем я, — голос прозвучал лишь спустя пару минут. — Знаешь, она такая яркая была. Такую один раз встретишь и на всю жизнь запомнишь, — в горле встал ком, — столько планов на будущее строила и бах. Умерла. Пожила всего ничего и конец. Почему так?

Связующий не знал, адресован вопрос ему или нет, но ответа на него не было. Жизнь и вправду бывает очень несправедлива.

— Смерть - такая глупость, — она подняла глаза наверх, наблюдая за пролетавшими птицами.

— Сам факт смерти - не глупость. Все мы рано или поздно умрём, это неотъемлемая часть жизни.

— Умирать должны старики, а не дети, — зеленоглазая прокашлялась.

Волейболист подсел ближе, обнимая её за плечи и убирая её ладони к себе в карман. Вся холодная и дрожит. Танигава положила голову ему на плечо, всё так же наблюдая за поверхностью воды, что покрывалась небольшими волнами. Она глубоко дышала, глаза начали закрываться.

— Я не хочу умирать, — голос стал совсем тихим.

— И не думай, тебе ещё жить и жить.

— А вдруг умру завтра? Никто ведь не застрахован.

— Не думай о таком, — связующий задумался. А если умрёт раньше него, как он будет жить? Думать о таком совсем не хотелось, как и смотреть на поникшую девушку, — Всё, пойдём, ты замёрзла.

— Всё нормально, — девушка упёрлась плечом в грудь волейболиста.

— Саэко, я вижу, что всё не нормально, — голос стал более серьезным, нежели раньше, а его ладонь опустилась ей на лоб, — Пуговка, ты вся горишь. Пожалуйста, поехали домой.

Зеленоглазая на секунду потерялась в мыслях, чем связующий и воспользовался. Он быстро подхватил её на руки, отчего та пискнула и попыталась ухватиться за шею волейболиста. Одна ладонь попала по лицу, из-за чего половина обзора была закрыта, как и нос.

— Черт, у тебя руки холодные! — парень недовольно свёл брови, — Убери руку, мне не видно и дышать нечем.

Блондинка убрала ладонь. Когда её усадили в машину на заднем сиденье, она мгновенно ощутила, как замёрзли конечности. Синеглазый устроился рядом, укутывая девушку в свою куртку, чтобы та быстрее согрелась. На руки ей он нацепил свои перчатки, что были не по размеру, на голову - свою же шапку, из-под которой забавно торчали завившиеся от влажного воздуха волосы.

Отец девушки на такое лишь сдержанно улыбнулся, чтобы молодые люди не заметили, и перевёл взгляд на дорогу. 

По дороге было принято решение заехать в супермаркет и взять что-нибудь перекусить. Пока Хачиро-сан ходил за перекусом, его дочь молча смотрела в окно. А волейболист смотрел на неё.

— Я не общалась с ней четыре года, но без неё сейчас так пусто, — она стянула шапку и перчатки, расстёгивая куртку парня и снимая её, — Как будто она и часть меня забрала, — блондинка сняла своё пальто, ботинки и открыла окно, — Жарко...

— Куда мы лезем? Ты и так простыла походу, — связующий быстро закрыл окно обратно, укладывая девушку себе на колени, — Лучше поспи.

Зеленоглазая снова замолчала, а через несколько минут провалилась в сон. Связующий засмотрелся на милые кудряшки, покрасневшие от холода щеки и родинку на правой скуле. Выглядела девушка очень мило, хоть и замученно.

В голове раз за разом всплывал вопрос: а если её не станет?

Нет, он точно не переживет этого... Как вообще можно представить смерть человека, который лежит на твоих коленях?

Пока жив и молод тяжело принять факт, что рано или поздно тебя не станет. В загробную жизнь Кагеяма верил не сильно: ему не внушала доверия такая теория зарождения мира. Он знает, что рано или поздно глаза закроются навсегда, а сердце перестанет биться. Это факт. И это конец.

— Знаешь, — пусть девушка и спала, но не сказать этого парень не мог, слова так и вертелись на языке, — Я хочу провести с тобой вечность. Любить тебя каждый день, видеть тебя каждый день, — длинные пальцы осторожно заползли в белокурые пряди, — Не знаю, как я жил до встречи с тобой, но сейчас я знаю, что не вынесу, если с тобой что-то случится. Что уж тут, за тебя и умереть не страшно.

От осознания сказанного становилось как-то странно на душе. В шестнадцать лет так смело заявлять о готовности отдать за человека жизнь? Да, смело, но парень знает, что если сказал, значит, сделает при необходимости.

Школьница заёрзала, подгибая под себя ноги и сворачиваясь калачиком. Носом она уткнулась в руку волейболиста. Кагеяма накрыл её своей курткой, чтобы Саэко не замёрзла.

Дверь машины открылась и на переднее кресло сел отец девушки с подставкой для напитков, в которой стояло три стакана. Он поставил пакет на сиденье и повернулся к молодым людям.

— Уснула что-ли? — мужчина внимательно посмотрел на дочь.

— Кажется, у неё температура, — связующий ещё раз опустил ладонь на лоб девушки, убеждаясь в правдивости своих слов.

— После сильного стресса всегда с температурой лежит, — он протянул один стакан парню, — Будешь?

— Спасибо, — брюнет взял напиток и аккуратно, чтобы не обжечься, сделал глоток, — Можете рассказать что-нибудь о подруге Саэко?

— О Ёсикаве? — мужчина медленно тронулся с места, смотря по сторонам в боковые зеркала машины, — Хорошая девочка была. Особо рассказать о ней не могу, не так часто её видел, лучше у Сэ спроси как-нибудь.

В машине воцарилась тишина, лишь изредка прерываемая шуршанием куртки, когда девушка начинала ворочаться. Стоило только ладони волейболиста опуститься на плечо девушки или начать гладить ее волосы, как она тут же успокаивалась.

— Что вообще в жизни планируешь делать? — мужчина снова глянул на Кагеяму через зеркало.

— Добиваться высот в спорте, а остальное, как карта ляжет.

— Не понимаю вашу одержимость спортом, — он снова перевёл короткий взгляд на парня, — Одно дело физкультура в школе и другое - жизнь на это положить. Весь покалеченный и травмированный.

— Если любить то, чем занимаешься, то себя не жалко.

— Знаешь, Юко, моя жена, тоже занималась. Мы с ней познакомились на её соревнованиях. Она тогда травмировалась серьезно, а меня устроили стажёром в спортивную компанию, с которой она контракт подписала. Я лично видел, как она слезами заливалась, умоляя разрешить ей прыгать, — мужчина замолчал, вспоминая моменты молодости. — Или когда Саэко травму получила на тренировке. Потом перебинтованная бегала, и ведь даже дома не заставишь сидеть. Но такие фанатики в нашей семье только они: сын больше в науку рвётся, спорт только как клуб воспринимает, Томео не занимается, здоровье не позволяет, а младшая ещё маленькая, чтобы так далеко заглядывать.

Кагеяма внимательно слушал Хачиро-сана. Для него было странным так много рассказывать о своей семье человеку, которого видишь третий раз в жизни. Неужели он ему так понравился?

Блондинка перевернулась, облокачиваясь щекой о торс волейболиста, а рука парня снова начала гладить светлые волосы.