PERFECT

Я долго пыталась понять, что для меня значит Мэтт. Долгое время я просто считала его знакомым, с которым было о чем поговорить и на которого можно было положиться в некоторых ситуациях.

Когда мы делали проект, я узнала его лучше. Я поняла, что, на самом деле, он не такой замкнутый, как кажется на первый взгляд. Он познакомил меня со своими друзьями и даже с самым родным для него человеком.

Он всегда был добр ко мне и к окружающим. С самого начала мне понравилась его искренность, ведь это качество сейчас такая редкость. Я знала, что могу доверять ему, как и он мне.

Было в нем ещё что-то, что я не могла понять в нем. Часто он замыкался в себе, будто что-то сдерживало его, что-то не позволяло ему раскрыться полностью. В такие моменты я его не узнавала, его взгляд, его поведение менялись, он будто прятался в своем панцыре.

Сейчас я стою перед ним, положив руки ему на плечи, чувствуя его на своей талии. Между нами меньше шага. Я с интересом разглядываю его серые глаза, которые при освещении зала принимают цвет мокрого асфальта. Я дышу полной грудью, будто только прошёл легкий дождь и воздух наполнился осенней свежестью. Именно так он заставляет меня чувствовать себя. Я поняла это давно, но только сейчас я приняла это. Мэтт мне не просто друг.

Я не знаю, что он думает обо мне, но его крепкие руки, нежно покоящиеся на моей талии, его глаза, которые также с интересом и неким вызовом рассматривают меня, зарождают во мне догадку, которую я не хочу оформлять в словесную форму из-за страха, что он сможет прочесть все по моему лицу. К моим щекам приливает кровь, и я опускаю взгляд.

- Тебе идёт это платье, - он говорит это обычным тоном, без всяких двусмысленных намеков, и именно поэтому я верю ему. Я знаю, что он правда так считает.

Я расплываюсь в улыбке вместо слов благодарности и получаю её в ответ. Мы покачиваемся в такт музыке. Я даже забываю о неудобных туфлях и о людях вокруг.

- Как твоя бабушка? - я долго хотела задать этот вопрос.

- Хорошо, - отвечает он. - Она спрашивала на днях о тебе. Она не помнит твоего имени, но твоя игра на фортепиано осталась в ее памяти.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь. Мне кажется мы обособились от всех, кажется, что никто нас не видит, даже музыка будто играет вокруг, но до нас не доходит, будто свет прожекторов падает на все, кроме нас. Я люблю такие моменты, когда я чувствую себя по-особенному.

Я открываю глаза и замираю. Он так близко, что я чувствую его дыхание, будто легкий осенний ветер, который срывает последние листья с веток деревьев. Я не отталкиваю его, не отстраняюсь, просто смотрю в его глаза без капли смущения. Его руки сцепляются в замок на моей спине. Между нами меньше пяти дюймов. Никто больше не собирается сокращать это расстояние. Мы продолжаем медленно покачиваться.

Моё сердце не выпрыгивает из груди, моя голова не ходит кругом, руки не трясутся. Я чувствую спокойствие и комфорт. Так и должно быть?

Бесконечная музыка заканчивается, и руки Мэтта медленно отпускают мою талию. Я снова погружаюсь в атмосферу зала, осень сменяется зимой.

Он берет меня под руку и ведёт к барной стойке. Никто не нарушает молчание. Мэтт просит два стаканчика пунша и протягивает один мне, когда парень за стойкой заканчивает. Я киваю в знак благодарности.

Не успеваю я поднести стаканчик к губам, как кто-то резко и грубо выдергивает его у меня из рук. Стаканчик приземляется на пол рядом со моими ногами, и содержимое проливается мне на туфли.

Я поднимаю глаза и вижу Дэниела. Он стоит передо мной и сверлит испепеляющим взглядом Мэтта. Его руки сжаты в кулак, на шее выступают вены, я чувствую, что он может не сдержаться и хватаю его за рукав. Он переводит взгляд на меня и его глаза наполняются ещё большей злостью. Я делаю неуверенный шаг назад и отпускаю его руку. Он снова поворачивается к Мэтту.

- Выйдем, - чуть ли не рычит он. - Нужно поговорить.

Я почти никогда не видела его таким. Я хочу остановить его и потребовать объяснений, но мне не хватает мужества, я в растерянности. Я смотрю на Мэтта. Он абсолютно спокоен.

- Хорошо, - он переводит взгляд на меня и кивает мне, давая понять, что все в порядке.

- Что... - я все же дергаю рукав рубашки Дэниела, но не успеваю закончить предложение, он перебивает меня.

- Оставайся здесь, - он говорит приказным, грубым тоном, что я теряюсь. По коже пробегаются мурашки. Когда я прихожу в себя, они уже выходят из зала. Я делаю шаг в их сторону, чтобы догнать их, но передо мной возникает Тиффани.

- Все хорошо? - она оглядывает меня и останавливается на моих забрызганных пуншем туфлях.

- Я не знаю, - я пытаюсь сказать что-то ещё, но все моё внимание направлено на Дэниела и Мэтта, скрывающихся в толпе танцующих.

- Стой, - говорит блондинка, когда я обхожу не и стремительно направляюсь в сторону, где видела их последний раз. - Подожди.

Я останавливаюсь, но продолжаю искать их глазами.

- Что случилось? - она берет меня за плечи и поворачивает к себе. - Ты такая бледная, тебе нужно присесть.

Я последний раз обвожу зал глазами и киваю, соглашаясь с блондинкой. Если я пойду за ними, могу только усугубить ситуацию.

- Мне нужно в уборную, - я смотрю на свои туфли.

- Пойдём, - она берет меня под руку и мы направляемся к выходу в коридор.

Ноги становятся будто свинцовыми. Я кое как передвигаю ими.

- Отвлекись на пару минут и ты уже пускаешься во все тяжкие, - хихикает блондинка, пытаясь разрядить обстановку.

Я ничего не отвечаю и никак не реагирую. Все мои мысли поглощены Мэттом и Дэниелом. Я пытаюсь понять, что могло спровоцировать Дэниела, но не могу даже предположить. Я знаю, что они недолюбливают друг друга и что у них уже были конфликты, но их причина для меня остаётся загадкой.

Мы доходим до уборной, и я более менее привожу свои туфли в порядок. Хотела бы я проделать то же самое и с мыслями у себя в голове. Тиффани наблюдает за мной.

- Мне нужно на воздух, - я выхожу в коридор и поворачиваю в сторону выхода.

Блондинка идёт за мной. Мы берём наши пальто в гардеробе и направляемся на улицу. Я застегиваюсь на ходу. Мне срочно нужен свежий воздух. Я толкаю дверь и прикрываю глаза, когда холодный ветер ударяет мне в лицо.

Первое, что я вижу, когда поднимаю взгляд - это Дэниел. Он склоняется над полом. Его рука замахивается и ударяется обо что-то. Я опускаю взгляд ниже и вскрикиваю. Мэтт лежит на полу и защищает лицо от ударов. Я скидываю туфли и бегу к ним босиком со всех ног. Быстрее, пока он не разбил Мэтту голову.

- Что ты творишь? - кричу я и толкаю Дэниела со всей силы.

Он отшатывается, но не падает, как я бы хотела. Мэтт приподнимается на локти и сплёвывает кровь. Его левая бровь и нижняя губа разбиты, оттуда сочится кровь падая на его чёрную рубашку. Тиффани подбегает к нему и садится на корточки, помогая ему встать. Все это происходит так быстро, что я теряюсь, но подняв глаза на Дэниела я прихожу в себя, и чувствую, как злость заполняет каждую частичку моего тела. Меня начинает трясти.

Я подхожу к нему и начинаю бить его грудь кулаками. Он хватает мои руки, и я не могу двигаться.

- Что ты себе позволяешь! - кричу я, пытаясь вырваться, но безрезультатно. - Что он тебе сделал?

- Успокойся, - он не отпускает меня.

Я прекращаю дёргаться. Только сейчас я замечаю, что его лицо тоже не обошлось без увечий. Из его носа течёт кровь, на лбу тоже небольшая рана. Я хочу поднести к нему шарф и вытереть кровь, но делаю шаг назад, вспоминая, что происходит. Я удивляюсь своему порыву заботы в такой момент и вырываю руки из его хватки.

- Не подходи ко мне, - я делаю ещё шаг назад, когда он пытается приблизиться ко мне.

- Я могу объяснить, - он не успевает закончить, как я его прерываю.

- Нет, я не хочу ничего от тебя слышать.

Его лицо смягчается и на лице выступают нотки страха, смешанного с раскаянием.

- Уходи, - я ударяю его по груди ещё раз.

- Я тебя с ним не оставлю, - он снова делает шаг ко мне.

- Я сказала уходи! - я кричу громче.

Злость во мне только растёт. Я смотрю в его глаза и пытаюсь понять, что побудило его сделать это, но не вижу ничего. Между нами несколько шагов, но я хочу сделать это расстояние настолько больше, насколько смогу.

Между нами пролетает несколько снежинок. Он кидает усталый взгляд на мои босые ноги, затем на туфли, лежащие примерно в двадцати метрах от нас.

Он хочет что-то сказать, но тут же останавливает себя. Тиффани - последняя на кого он смотрит прежде чем развернуться и пойти в сторону парковки. Я недолго смотрю ему в след, затем сажусь рядом с Мэттом.

Первым делом я аккуратно осматриваю его голову, копаясь в его волосах. Открытых ран на голове нет, можно сильно не беспокоиться о сотрясении. Мы с Тиффани помогаем ему встать. Он морщится и шикает, когда я беру его под локоть. Спрашивать его о его состоянии было бы очень глупо, поэтому мы молчим и аккуратно направляемся к парковке.

- Твои туфли, - он нарушает тишину.

- Я принесу, - говорит Тиффани и, отпустив его руку, бежит за обувью.

- Прям как Золушка, - он выпускает смешок и снова морщится.

Я хмурюсь. Как можно шутить в такой ситуации.

- Тебе нужно в больницу, - серьёзно говорю я.

- Я в порядке, - говорит он.

- Но... - я пытаюсь переубедить его.

- Сказал же, что в порядке, - он немного повышает голос, и я ослабляю хватку на его руке. - Прости, - он снова переходит на полушёпот. - Мне просто нужно домой.

- Мы поможем тебе добраться, - говорю я и вспоминаю про ключи от машины.

Они, должно быть, у Фрэнки. Тиффани подбегает ко мне и ставить передо мной мои туфли. Я только сейчас понимаю насколько замёрзли мои ноги. Я надеваю их и чувствую, что долго на них не выстою.

Когда я спрашиваю у Тиффани про ключи, она достаёт их из кармана своего пальто.

- Я предполагала, что мы устанем и уедем раньше, поэтому забрала их у Фрэнки.

Я облегченно вздыхаю. Мы медленно идём к машине. Мэтт садится на переднее пассажирское сидение. Каждое движение отдаётся сильной болью по всему его телу. С какой же силой нужно было бить, чтобы нанести такте увечья. Его костяшки разбиты, и я вспоминаю Дэниела. Интересно, он сильно пострадал?

Я качаю головой, чтобы избавиться от этих навязчивых мыслей. Он сам спровоцировал драку, он заслужил.

- Я отвезу его, возвращайся и предупреди Фрэнки, - говорю я Тиффани.

Я ловлю благодарный взгляд Мэтта. Я уверенна, что ему бы не хотелось, чтобы кто-то ещё знал о его бабушке. Точнее, о её болезни.

- Ты уверенна? - она недоверчиво смотрит на меня. - Я могу помочь...

- Спасибо, Тиффани, - прерывает ее Мэтт, и она замолкает.

- Как хотите, - она поднимает брови и разводит руками. - Если что, звоните.

Тиффани уходит, и я сажусь за руль. В машине очень холодно, поэтому первым делом я включаю печку. Я промёрзла до костей. Снег начинает идти с большой силой. Я включаю дворники.

Я смотрю на Мэтта. Он сидит неподвижно, полностью облокотившись на спинку кресла. Его глаза закрыты, брови нахмурены. Ему больно. Я веду машину очень плавно и аккуратно. Через пятнадцать минут мы у его дома.

Я помогаю ему вылезти из машины. В доме не горит ни одна лампочка. Его бабушка, к счастью, наверное, спит. Ей не следует видеть своего внука в таком виде. Снег щиплет кожу и забивается за воротник пальто.

Мы поднимаемся по крыльцу. Я беру ключи из его рук и аккуратно открываю дверь, стараясь сильно не шуметь.

- Тебя, наверное, потеряли, - говорит парень, когда мы входим в дом.

- Все в порядке, я не уеду, пока не удостоверюсь, что все твои раны обработаны, - я развязываю шарф, но пальто не спешу снимать, в доме очень холодно.

- Это займёт много времени, - он снимает ботинки и проходит в гостиную. - Нужно растопить камин.

- Я помогу.

К счастью, дрова в камине уже лежат и поэтому остаётся их только разжечь. Через десять минут огонь разгорается и наполняет комнату уютом. Я снимаю пальто.

- Где у вас аптечка? - я спрашиваю у Мэтта.

Он стоит у газовой плиты и пытается зажечь спички.

- Дай сюда, - я забираю из у него и зажигаю конфорку под кастрюлей с водой.

- Аптечка в ванной, - отвечает парень. Первая дверь справа.

Я киваю и ухожу на поиски аптечки. Она оказывается в первом шкафчике, в который я заглядываю. Я проверяю содержимое. Все, что нужно, кажется, в ней имеется. Я выхожу в гостиную. Мэтт подбрасывает парочку дров. Стало намного теплее.

- Садись, - я киваю ему на кресло.

- Как прикажете, - легкая улыбка появляется на его губах.

Он садится на кресло, стараясь не подавать вида, что ему больно, но у него не очень хорошо получается. Я подвигаю к креслу стул и кладу на него аптечку. Я подхожу к нему справой стороны, чтобы удобнее было обрабатывать его лицо.

Первым делом я осматриваю раны на лице. Я достаю стерильный бинт и скручиваю его треугольником. Я смачиваю кончик в воде и начинаю убирать видимые загрязнения с раны у брови и засохшую кровь. Затем я обмакиваю ватку в спирте и аккуратно подношу к ране. Я дую на неё, когда парень морщится. Он поднимает на меня свои глаза и улыбается. Я немного отклоняюсь назад, когда понимаю как близко мы находимся друг к другу.

В голове мелькают кадры из мелодрам, в которых, в большинстве случаев, присутствуют такие сцены. Затем я также вспоминаю чем они заканчиваются. К моим щекам приливает кровь. Мы не в голивудском фильме, и я далеко не кинозвезда.

- Расстегивай рубашку, - смущенно говорю я, когда заканчиваю обрабатывать лицо.

Как бы нам не было некомфортно, но раны нужно обработать, тем более такие серьёзные.

- Я в порядке, - отвечает он, не собираясь слушаться меня.

- Нет, не в порядке, хватит повторять это, когда это совсем не так.

- Я справлюсь сам, - настаивает он.

- Не бойся, я просто хочу помочь, у меня больше абсолютно нет никаких намерений по поводу твоего тела, - мои щеки, наверное, приняли самый красный цвет, который только существует, поэтому я могу говорить всякую чушь, не переживая о том, что ситуация может ухудшиться.

Мэтт смеётся через боль и сразу же хватается за ребро. Он смотрит на меня и встречает мой серьёзный и настойчивый взгляд. Он вмиг меняется в лице, снова закрываясь от меня. Парень немного колеблется, когда тянется к первой пуговице, но через некоторое время, все же растягивает рубашку.

В любой другой ситуации я бы старалась отвести взгляд и не смотреть на полуголое тело парня, но в данной ситуации нужно было досконально изучить его, чтобы не упустить серьёзные ушибы и раны. На глаза сразу же бросились синяки в районе рёбер. Они ещё маленькие, но через время станут намного больше. На ключице открытая рана. Кровь сочилась тонкой струйкой, но её не было видно из-за чёрного цвета рубашки.

Я вздыхаю и принимаюсь за рану на ключице. Приходится полить ее перекисью, чтобы остановить кровь. После обработки раны, я зажимаю её ваткой и клею поверх пластыри, чтобы она держалась.

- Снимай рубашку, я посмотрю плечи и спину.

- Спину не нужно, - говорит он.

- Не занимай наше время, я все равно не отстану, пока не удостоверюсь, что больше нет необработанных ран.

Он опускает глаза и аккуратно снимает рубашку. На плечах и руках только синяки, ран нет.

- Наклонись вперёд, я посмотрю спину, говорю я.

- На спине ничего нет, - он не сморит на меня.

- Вот и хорошо, поэтому дай посмотрю, - я не отступаю.

Он садится на край кресла и, поставив локти на колени, наклоняется вперёд. Когда я вижу тонкие горизонтальные линии на спине, я сначала не могу понять, что это. Когда до меня доходит я резко и громко выдыхаю.

- Я... - я не могу подобрать слов. - Прости, - единственное, что я могу сказать.

Шрамы тянутся чуть ли не от шеи до самого пояса. Это шрамы от хлыста, видимо оставшиеся с детства.

- Ничего, - тихо говорит он. - Я же говорил, что со спиной все в порядке. Так что ты обработала все раны и можешь быть спокойна.

- Не все, - говорю я и беру его правую руку.

Он теряется от неожиданности и поднимает на меня глаза.

- Костяшки, - поясняю я.

- Ну да, - тихо отвечает он.

Его руки очень тёплые и большие. Я аккуратно обрабатываю его костяшки.

- Майерзу неплохо досталось, - говорю я.

- Надеюсь, - улыбается он.

Я также заклеиваю раны на его руках пластырем.

- Ну вот и все, - я приподнимаю уголки губ.

- Спасибо, - искренне говорит брюнет и встаёт с кресла. - Я схожу за футболкой.

Я убираю аптечку на место и, вернувшись, пододвигаю стул к огню. Я вытягиваю замёрзшие ноги ближе к камину в надежде согреть их, но, кажется, им уже ничего не поможет. Я с трудом шевелю пальцами. Перед глазами всплывают шрамы на спине парня. Я не хочу спрашивать парня о них. Но, все же, кто мог оставить их на его теле? За что?

Через минут пять в комнату входит парень и несёт в руках тазик. Он ставит его передо мной. Я улавливаю запах горчицы.

- Опускай ноги, - говорит он, и я расплываюсь в улыбке.

- Спасибо.

Я чувствую, как оживаю, когда ноги погружаются в тёплую воду. Я снова могу шевелить пальцами.

Парень открывает шкаф и достаёт два пледа. Одним он укрывает меня, другим укрывается сам и садится на кресло.

Мы смотрим друг на друга. В моих глазах застыл вопрос. Он читает его и воздыхает.

- Это было давно, - говорить он. - Я уже сам не помню об этом, - врет он.

- Такое никогда не забывается, - говорю я.

Он молчит.

- Это был мой отчим, - говорит он. - Ему не понравилось, что на рисунке «Моя семья» я нарисовал только маму, себя и собаку.

Я поджимаю губы и закрываю глаза, пытаясь представить маленького мальчика, которого избивают хлыстом. Куда смотрела его мать?

- Он пил каждый день. Я очень редко видел его в адекватном состоянии. Мама боялась его больше смерти.

Я не могу вымолвить и слова.

- Я не хочу нагружать тебя своими семейными драмами, - говорит он и снова закрывается.

- Мой отец запирал меня в кладовой, когда сильно напивался, - я сглатываю. - Как-то он забыл меня выпустить, и я просидела в темноте пол ночи, пока Фрэнки не стащил ключи у него из комнаты и не освободил меня. Я помню это как будто это было вчера. Ничто не помогает забыть тот страх, который я испытала. Я в добавок ещё та трусиха, а в детстве своей тени боялась.

- Он твой родной отец? - спрашивает он.

- Да, - отвечаю я. - Хоть я и на него совсем не похожа. К счастью.

- Мне жаль...

Я качаю головой.

- Я не испытала и половины из того, которые пришлось испытать тебе.

Он хмурится.

- Давай не будем о плохом.

Я киваю. Я смотрю на огонь и успокаиваюсь.

- Ноги согрелись? - спрашивает парень.

- Да, спасибо, - я заворачиваюсь в плед покрепче.

Через пятнадцать минут я собираюсь домой. Парень предлагает чай, но я отказываюсь. Я надеваю пальто и завязываю шарф. Парень в очередной раз благодарит меня. Когда я открываю дверь, порыв ветра со снегом выбивают ее и она со стуком ударяется об стену. Началась метель. Мы скорее закрываем дверь, чтобы холодный ветер не остудил комнату, которую с таким трудом пришлось разогревать.

- Мне кажется, тебе придётся переночевать здесь, в такую погоду невозможно водить машину, - говорит Мэтт.

Я выглядываю в окно и понимаю, что парень прав.