Озвучивание не поддерживается в этом браузере
К каждому лично приду
В качалке пацаны собирались молча: натягивали шапки, застёгивали замки на плотных куртках, подтягивали ремни. Собирались как на свидание. До выезда на Терриконы оставалось полчаса
Лия стояла посреди помещения, застёгивая молнию на сапогах. Закончив, она выпрямилась, медленно обвела присутствующих пронизывающим взглядом и громко чеканя каждое слово, произнесла:
- Так, пацаны, слушаем. Когда приедем, рот без команды никто не открывает. И не дай бог кто-то из вас хотя бы косо посмотрит на человека, который со мной приедет, или ляпнет в его сторону кривое слово, я вас сама прямо там и похороню. Поняли? И поверьте, даже то, что вы универсамовские, вас не спасёт
На секунду в качалке зависла звенящая тишина. Вова с Зимой переглянулись, но промолчали, а Турбо, стоявший у стойки с гантелями, сдавленно фыркнул
- Ой-ой, испугался, аж ноги затряслись, - Валера скривил губы в усмешке и поправил волосы. - Ты смотри, мадам, пуп не надсорви от гордости. Что за важная птица-то такая, что нам перед ней по струнке вытягиваться? Может, нам ещё на колени встать да сапоги ему поцеловать?
Лия развернулась к нему, смерив его физиономию взглядом полной презрения:
- Туркин, если ты свой рот на замок не закроешь, я тебе лично перед замесом пару зубов выбью, чтоб дыхание не сбивалось. Тебя вообще никто не спрашивает, сиди ровно и не отсвечивай
- Ты кому это сука вякаешь, а? - насупился Турбо, делая шаг к ней. - Совсем берега попутала со своими тайными хахалями?
- Заткнитесь оба! - рявкнул Вова, вклиниваясь между ними. - Хорош собачиться! Турбо, остынь. Лия, завязывай. Время пошло, по машинам расселись
Валера окинул Лию долгим, тяжёлым взглядом. В его голове уже сложилась вполне определённая картинка: с чего бы это авторитетный чужак подрывается решать проблемы малолетки? Спит она с ним, тут и думать нечего. По-другому в их мире серьезные дяди пальцем не поднимут. От этой мысли у Турбо внутри заскребли гадкие кошки, но он лишь сжал челюсти и молча отвернулся, выходя на улицу. Это не ревность, а скорее брезгливость
Они выехали на Терриконы, когда солнце уже почти село. Снег на асфальте был серым, перемешанным с грязью и мазутом
- Лия, где твой человек? - спросил Марат, нервно поправляя воротник куртки и глядя на пустую заснеженную дорогу. - Хадишка, гады, привели толпу
- На минут пятнадцать задержится, надо выждать, - сухо ответила Лия, всматриваясь в сумерки
Она вышла первой из машины. За ней - Вова, Зима, Турбо, Марат, Самбо и ещё пару скорлупы. Около пяти-шести человек остались у машин, на подстраховке. Лия обернулась на секунду и тихо произнесла, пытаясь улыбнуться, но вышло что-то искажённое, между оскалом и хищной усмешкой:
- Дай бог им здоровья...
Зима услышал, издал смешок, но в его голосе проскользнула странная серьёзность:
- Мне уже пора кланяться и молиться, что ли?
- Желательно бы, - бросила Лия и вышла вперёд
Она оставила Вову, Зиму и остальных сзади. Вова пошел за ней, но Лия остановила его жестом. Он кивнул, но дистанцию держал минимальную
Впереди стояло человек двадцать, может, больше. В основном взрослые или на вид старше. Их старший - Раф - стоял в центре, руки в карманах, и смотрел на Лию с какой-то странной усмешкой. Будто он уже знал, чем всё кончится, и это его забавляло. Но он ошибался. Явно ошибался
Лия остановилась в десяти шагах от него
- Ну, Лия, - сказал Раф с откровенной издевкой в голосе. - Чего пришла? Перед тёлкой я отчитываться не буду
- Тебя никто не просит отчитываться, - спокойно, едва ли не ласково ответила Лия, но глаза её остались абсолютно умиротворенными. - Меня особо не ебёт, что ты хочешь, а что не хочешь делать. Просто давай разойдёмся мирно
Раф засмеялся, оглянулся на своих, те тоже издали что-то похожее на смех
- Слушай, девочка, - сказал он, делая шаг вперёд. - Наши пацаны правильно сделали, что забили того вашего. Жаль, что не сдох.
Лия стояла неподвижно, но внутри всё кипело тёмным азартом
- Я приехала предложить вам по-хорошему извиниться, - сказала она. - Перед всеми. И убраться с наших районов
- Прям щас извиняться, да? - Раф засмеялся. - Перед тобой, что ли? - он задавал вопрос за вопросом, с сарказмом в голосе. - А если нет?
Лия шагнула к нему ближе
- Тебя отшивать будут сегодня. Прямо здесь
Раф улыбнулся. Громко, на весь пустырь сказал:
- Вы слышали?! Эта малолетка мне угрожает
Сзади захохотали. Лия стояла, улыбаясь, но в этой улыбке было что-то странное, что-то животное
- Ты не задумывался, что за базар отвечать надо? - спросила кудрявая
Она стояла, глядя на него, и в этот момент со стороны дороги подъехали машины. Три чёрные, с тонированными стёклами. Они остановились в ста метрах от места встречи
Лия посмотрела на Рафа и, не отрывая взгляда, медленно перекрестила его. Размашисто, по-церковному, как крестят покойников батюшки:
- Дай бог тебе здоровья, - сказала она. - Царство небесное, заранее
Раф фыркнул, но в этот момент из первой машины вышел человек. Коренастый, с тяжёлой, уверенной походкой. На поясе - явное очертание кобуры
Раф перестал смеяться в ту же секунду. Лия смотрела на его побелевшее лицо. Череп остановился рядом с ней, положил руку ей на плечо, притянул к себе - будто не просто приветствие, а показушно. Для Вовы и пацанов это выглядело как отработка долга
- Череп... - тихо сказал кто-то за спиной Рафа
В этот момент затихли все: и Хади Такташ, и Универсам. Лия почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Скорее всего, это был Турбо или Вова, но она даже не смотрела на них. Позади стояла тишина
Раф попытался взять себя в руки, но голос его дрогнул
- Если бы я знал, что за ними такой человек стоит... Я бы не полез. Мы вообще ни при чём. Это скорлупа сама начала. Ходят по нашему району как у себя. Пацанов моих забивают с братом своим. Мы вообще не знали, что это...
Он говорил, оправдывался, тараторил. Лия слушала его и улыбалась. Спокойно, самодовольно. Череп стоял рядом, слушал его со скучающим видом. Потом он устал от его оправданий, начал медленно, не спеша доставать из кобуры пистолет
Лия повернулась к нему, на её лице играл холодный азарт. Глаза сверкали, в них отражался свет фар. Она узнала этот пистолет. Она смотрела на него, как смотрят на что-то родное, почти забытое
- Я же говорила тебе, - сказала она, не отрывая взгляда от Черепа. - Царство небесное
Раиль осматривал пистолет, как девушка свои ногти, которые видит уже сотый раз
Голос его был ровным, без эмоций:
- Я пристрелю каждую мразь, которая откроет рот на неё или на эту группировку. Каждую, кто вообще посмеет поднять руку на их район
Хади Такташ молчали. Некоторые уже начали переглядываться, кто-то опустил глаза, кто-то невольно отошёл на шаг назад, стараясь замешаться в толпе.
А сзади, за спиной Лии, стояла тишина. На лицах пацанов застыло столько эмоций. Зима молчал, глядя на Черепа, и на его лице было выражение человека, который видит перед собой нечто более страшное, чем он мог представить. Лия не удивилась бы, если б у него были мурашки от одного вида Раиля.
Турбо стоял рядом с Вовой. Он смотрел на Лию, на Черепа, на Рафа, который трясся. В глазах Турбо читалось чистое непонимание и гадкое отвращение - он окончательно убедился в своих догадках
Марат смотрел на Лию с восхищением, но в нём пробивался животный страх за сестру. А Вова смотрел на неё с таким выражением, будто видел её впервые в жизни. Он не чувствовал её плохой сестрой, но внутри жгло диким дискомфортом
Лия смотрела вперёд, на Рафа, и улыбалась. Она чувствовала, как Череп переложил пистолет и аккуратно опустил его в её руку. Она не глядя взяла оружие и, осмотрев, заметила гравировку на рукояти - свои инициалы. Её пистолет. Её возвращение к самой себе
- Это мой, - тихо сказала она, улыбнувшись как маленький ребёнок новой игрушке. - Спасибо, что привёз
Лия положила голову ему на плечо. Раиль кивнул, чуть улыбнувшись, и приобнял её крепче
И тут с правой стороны Хади Такташ кто-то из пацанов - совсем молодой, чуть старше Марата и Лии, лет восемнадцати - рявкнул во всё горло:
- Да она просто какого-то хрена приволокла. Чё ты оправдываешься перед ней, Раф? Может еще на колени опустишься?
Лия повернула голову в его сторону. Улыбка с её лица исчезла
- Повтори громче, - сказала она, взводя курок. - Я не расслышала
Лия подняла пистолет. Без слов, без предупреждения выстрела.
Пуля вошла в левое колено, раздробив коленную чашечку. Тот взвыл нечеловеческим криком и рухнул, вцепившись руками в ногу. Кровь хлынула на снег - тёмная, густая, парящая в морозном воздухе. Он попытался встать, но нога подкосилась, и он упал на бок, завывая от адской боли
Лия стояла, глядя на него, и на её лице не было никаких эмоций - только внутри чувствовалось лёгкое, облегчение
- Тише, башка и так трещит, - сказала она. - Нечего орать. Это же просто колено
Она перевела холодный взгляд на Рафа.
Раф посмотрел на неё, его лицо окончательно побелело. Он пытался сказать что-то, но голос не слушался
- Я не буду на колени вставать, - выдавил он. - Перед какой-то...
Лия направила ствол ему в плечо
- Договори, - мягко сказала она. - Я слушаю
Раф замолк. Глаза бегали по сторонам на своих, на Черепа, на Лию, на Универсам
- Я не буду, - повторил он, но голос сорвался на хрип
- Ну как хочешь
Она выстрелила снова. На этот раз в плечо, чуть в сторону, специально содрав кожу и мясо, но не задев кость. Чтобы боль была дикой, а рана гноилась и мучила его долго.
Раф закричал и согнулся пополам. Череп сделал шаг вперёд, схватил его прямо за свежую рану и надавил
- Извиняйся, - сказал Раиль лениво. - И давай без лишних звуков
- Я извиняюсь, - выдохнул Раф, падая на колени. - Я извиняюсь перед вами. Больше не тронем! Мы уйдем!
Лия подошла ближе, наклонилась и заглянула ему в глаза:
- Ты извиняешься, потому что испугался? Или потому что понял, что жить хочешь?
- Потому что понял... - прошептал он
- Ну вот и славно, - она выпрямилась. - К вам вопросов больше нет. Раф извинился, вы все слышали. Он больше не пацан, его отшить. Но если кто-то из вас еще раз подойдет к нашим - этот дяденька приедет снова. И уже не я буду стрелять в колени. Поняли?
Хади Такташ в оцепенении кивнули
- И не дай бог кто-то разговорится, что за нами Череп стоит. К каждому лично приду. Потерялись отсюда! - повысила голос Лия
Они зашевелились, подхватили раненого, помогли подняться Рафу и быстро начали отходить. Никто не обернулся
Лия стояла сжимая в руке свой пистолет. Она ощущала, как возвращается то самое, почти забытое чувство полной свободы. Месяц тишины в Казани, школы, братьев и разговоров с мамой рассеялся, как дым. Она скучала по этой жизни. По жизни к которой привыкла
Универсамовские пацаны стояли совсем недалеко. На пустыре вымерли даже птицы, стояла звенящая, ледяная тишина. Вова, Марат, Зима и Турбо застыли на месте, боялись даже дышать лишний раз, но при этом слушали, внимательно и скорее всего запоминали
Лия развернулась и подошла к Золотым. Несколько крепких парней в дорогой коже сдержанно, но с искренне улыбнулись ей. Лия с теплотой обняла двоих старших:
- Салам алейкум, Марат агай, Рустем агай (так называют людей которые старше, например старших братьев «агай, принеси воды» или просто парней, которые младше ваших родителей. так обращаются исключительно к мужчинам/парням, которые старше вас, но младше ваших родителей), - тихо, но отчетливо произнесла она. - Рада видеть. Спасибо, что подъехали
- Салам, кызым, - один из них снисходительно потрепал её по плечу. - Ты всё такая же. Раиль прав был, когда сказал, что ты тут без нас скучаешь
Затем Лия подошла к самому Раилю. Череп стоял, небрежно опершись о капот тонированной машины, и медленно закуривал. Он окинул её оценивающим, откровенно покровительственным взглядом - с ног до головы, задержав взор на стволе в её руке
- Ну что, Лея... - обратился Череп, намеренно мягко, с вальяжным акцентом растягивая её имя. - Душу отвела, матурым? Смотрю, глаза горят, щеки розовые. Совсем тебя скукой уморили вижу
- Не поверишь, Раиль, даже дышать легче стало, - усмехнулась Лия, поигрывая пистолетом в руке и с привычной иронией глядя ему в глаза. - Думала, уже заплесневею таким ритмом жизни. Спасибо, что привез его, - говорила она чуть приподняв пистолет
Череп чуть наклонился к ней, сокращая дистанцию. В его взгляде проскользнул тот самый едва уловимый флирт - без грамма пошлости, скорее с заботой
- Для тебя хоть весь арсенал с неба достану, ты же знаешь. Мне ради твоей улыбки ничего не жалко. Только смотрю я, в глазах вообще ни черта человеческого не осталось. Быстро ты отпустила всё это, молодец, кызым. Пистолет-то себе оставь, твой же всё таки. Будет тебе напоминанием о Москве
Универсамовские, стоявшие в шагах десяти, отчётливо слышали каждый нюанс этого разговора. Вова сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха за сестру, от напряжения
Череп сделает паузу, выпуская дым, а потом с легкой усмешкой взглянул через её плечо на застывшую толпу универсамовских. Вектор его внимания снова вернулся к девушке:
- А на личном-то как, а, Лея? Рассказывай. Есть кто казанский, кто твой нрав выдерживать пытается? Парень-то появился? Или ты всех местных ухажёров уже распугала?
Лия хмыкнула, слегка наклонив голову набок. На её губах заиграла весёлая улыбка:
- Да какие отношения, Раиль? Ты же сам прекрасно знаешь, со мной нормальные нн свяжутся. А эти... - она с кивком указала назад. - Пацаны местные так, скорлупа да романтики. Братья мои, с ними чаще, - говорила она, но уже с теплотой в голосе. -Они обо мне многого не знают. Да и слава богу, спать крепче будут
Череп низко, бархатно расхохотался, стряхивая пепел с сигареты на снег:
- И то правда. Не скучай тут в Казани. Звони, если вдруг тебя обижать начнут приеду, заберу обратно в столицу. А так... искренне, от всей души жаль того парня, который с тобой свяжется. Врагу такую не пожелаешь, честное слово. С тобой же или в тюрьму, или на кладбище
- Ой, иди нахер, Череп, - посмеялась Лия, ничуть не обидевшись, и легко ткнула его в плечо. - Себя бы вспомнил лучше
- Я хотя бы предупреждаю заранее, - усмехнулся он, выкидывая окурку. - Всё, давай, сау бул (прощание. до свидания/бывай), кызым
Раиль мягко приобнял её за плечи на прощание, задержав руку чуть дольше обычного, затем окинул давящим взглядом абсолютно онемевших универсамовских и не торопясь сел на переднее сиденье своей машины
Мощные моторы сразу трех автомобилей тяжелым гулом разнеслись на весь пустырь. Чёрные тонированные седаны развернулись, и плавно уехали прочь по заснеженной дороге, увозя с собой всю тревогу и напряжение
Универсамовские всё это время не издали ни единого звука
Комментарии