Откуда же чудо такое?../Вахит.

...

— Нервничает. — Добавил Андрей.

Я уже во всю крутила у виска пальцем, мол, «ты че, идиотина?»

И тут на хи-хи прорвало Валеру.

— А ты че, в комсомол вступать пришел?, — ну, смешно было только этому скорострелу, а Андрей начал снимать пионерский галстук.

— Васильев...— Зима покосился на меня, держа сигарету во рту.

Карина наклонилась к моему уху, — ему ж пизда, родная...

— Так я этого и боюсь, Кариш.— на долю секунд повисла мертвая тишина.

Эту тишину разбавил мой братец.

— Зихеры¹ за ним есть? Че еще можешь сказать про человека?— обращался старший к Марату. В своей шапке Валера был похож на облезлого петуха.

(¹Зихеры — это жаргонное слово, означающее подлость, нехороший поступок, провинность, косяк или неприятный сюрприз. Слово часто используется для описания неожиданной проблемы, созданной кем-либо, или нарушения договоренностей. Синонимы: косяк, подвох, фокус, провинность, пакость).

Андрей был слишком светлым для этой темной, тонущей меж группировок в грязи Казани.
   *Можно включить, — « Порез на собаке — “Дичает Апрель„ » — до момента, когда напишу, что можно выключить. *
! Категорически мое мнение, просто для меня это строило некую атмосферу. !
Здесь все строго.
Если не ты, то тебя.
Здесь чистота семьи, статус в группировке, даже принадлежность к какой-то из них самое важное.

Тут женщины — слабый пол.
Мужчина — глава.

Даже «матрешки», что ошивались по районам и улицам, которые создавали свои банды и воевали друг с другом, были под группировками. Их в любом случае разгоняли.

Если вражеская банда узнает, что на вашей, не дай бог, территории ошивается «бабская контора», вас поднимут на смех.

Такое понятие, как «честь», тут давно утонуло в крови пацанов, железных кастетов, криков о грязи и холодном асфальте.

Тут за любое, не дай бог, неправильно сказанное слово ты мог получить в морду.

Здесь семья, девушка и сестра стояли во приоре.
Кто-то близкий женского пола — самое бесценное.

Некоторые группировки не знали слов: «пощада», «любовь», «ценности жизни», «родной человек», «жизнь», «чистота».

Они просто втаптывали людей в этот холодный асфальт, оставляя кровь, куски ткани, крики, слезы, боль, вырванные волосы, вещи и жизнь, характер, любовь и душу людей под тонной бетона.

Если тебя отшивают из группировки — это позор.
Ты чушпан.

Пожать тебе руку? Фу, ты грязный. Помазок.
Над твоей сестрой, девушкой, подругой надругались? Она вафлерша, брат.

Либо ты ее бросаешь и выбираешь пацанов и свою ничтожную «чистоту», либо ты разжигаешь войну и защищаешь ее честь, оставляя во дворах Казани литры пролитой крови тех, кто ее оскорбил, либо... Либо тебя с позором отшивают.
Отшивают за то, что ты с грязным человеком.
Отшивают за то, что ты пытался помочь близкому.
За то, что ты, черт возьми, просто остался человеком, а не стал животным, что убивает на пути тех, кто слабее.

Здесь свои понятия. И никто еще не знает, что творится в головах у тех, кто это начал.

Если ты брат, ибо же сестра (не дай бог жена/дочь) кого-то из группировки, будь-то супер, старший, лидер или скорлупа, ты становишься «собственностью».
Если о тебе знает банда — прощай свобода, здравствуй понятиям!

Поэтому опытные, то есть все из разряда старших часто умалкивают о наличии родственников. Но, опять же, не все.
Потому что некоторые думают, что так они спасают своих от «грязи».
Братья же чаще идут по пятам своих старших.
«если в грязи тонешь ты, то потонем мы вдвоём».

*можете слушать дальше, можете выключить, начинаем продолжение сюжета!*

— Так-то нет...— сказал Андрей, Валера покосился на него.

— Я не тебя спрашиваю.

Повисла неловкая тишина.

— Зихеров за ним не знаю.— желваки у Марата заметно ходили, смотрел он на Валеру.

— Значит нормальный пацан, да?. — люблю талант своего брата... Как его там?.. А! Делать вид, будто не знает человека.

— Ну, вроде нормальный...— видно, что говорил он не охотно.

— Так вроде или нормальный, Марат? — Картавый, до боли ласкающий слух голос Зималетдинова сейчас резал уши, как метель. Он, кстати, до сих пор не выпустил сигарету из рук.

Взгляд Марата пару раз перескакивал с Андрея на Вахита, и с Вахита на Валеру.

— Косяков за ним нет.— голос его был явно не самым счастливым.

— Валер, а, Валер?..— Я дернула брата за куртку. Он убрал мою руку, отвернулся в мою сторону и шикнул.

— Сядь где сидела, я с пацанами разговариваю. Не нравится — идите с Кариной гуляйте, а в взрослые дела не лезьте. — Да, сегодня Туркин воплощение зла. — А че в нашу контору пришел? — обратился он вновь к Васильеву.

— Да надоело быть чушпаном, хочу с пацанами. — я уткнулась в плечо Карины.

— Бляя, Карина, я плакать сейчас буду, это ужас.— Подруга, увидев, что Валера встал, покрылась мелкой дрожью.

— Эу, Валера, может без рукоприкладства?

— Слышь, Тулина, ты вообще бы сидела молчала. — уши у него покраснкли так, что мне казалось, дым пойдет оттуда.— Сказал же, не лезть не в свое дело, не нравится, уходите. Разговор у меня с Есенией все равно будет долгим.

— Турбо, палку перегибаешь...— Зима тут же покосился на Марата.

— Маратик, ты бы тоже встал к девчонкам и помолчал.

Валера повернулся обратно к Андрею, подошёл почти в плотную и начал свой допрос.

— Пацанов в школе сдавал когда-нибудь?

— Никогда. — Уверенность у Васильева поднялась до хуевой тучи.— и не буду.

— С вафлерами, помазками общался? — Зима кружил возле него как стервятник, из сигареты тянулась струйка дыма.

— С вафлерами? Никогда. — Дюша хмыкнул.

— Точно?

— Абсолютно. — его голос был полон уверенности. Полон той уверенности, от которой у меня подкашивались колени и я боялась, что за это ему прилетит пару ласковых.

— На общак готов скидываться?

— Есь, он же его сейчас сожрет одним взглядом.— Карина снизила тон до шепота.

— Нормально все будет, мы же пацаны...— я покосилась на Марата.

— Пацаны пацаными, но вы просто утопаете в грязи. — глаза мои следили за каждым шагом этих троих.

— Готов.— ненавидела я эти допросы от Валеры.
Он устраивал их слишком часто. И пацанам, и мне.

— А че раньше то не начал мотаться?— Голова Туркина опасно наклонилась в бок, он хмыкнул.

— Да у меня это...— Андрей помялся, — музыкалка была. — и тут посмотрел на него Валера так, как на меня даже курицы в сарае не смотрели.

И тут его прорвало на хриплые хиханьки хаханьки.

— Музыкант? — он встретился взглядом с Зимой, который до сих пор курил. — Музыкантов у нас еще не было!

С Зимой они стояли в опасной близости, дым струился тонкой струёй возле их лиц.

— Пусть тогда с Маратом встанет? — Зима кивнул в молчаливом согласии, что подписывало смертный приговор. — Слышь, — обратился брат к Марату, — ты его привёл, ты с ним и вставай.

— Валер...

— Замолчи, Туркина.— Он снова окинул Васильева взглядом. — посмотрим, че ты такое.

Марат начал снимать куртку, пацаны в предвкушении кричали: «давай, Марат!»
Кто-то укал, кто-то свистел.

Они начали драться.

Это были уже не те два «друга», которые отжимались в противогазе.

Это были «пацаны», что позже потеряют всю человечность.

С Андрея слетела шапка, возвращая меня в реальность.
Позже Андрей сам свалился на холодный снег.

— Дюш...— я вскочила, но Валера перехватил меня за руку.

— Угомонись, а.— его рука ласково поправила мой капюшон, — нормально все будет с твоим пианистом.

Марат бил наотмашь.
Без чувства сожаления.
Хотя, я знала его не первый год, и его сердце — куча склеенных между собой травм.

— Валера, ну он же... Он же солнце.. А Марат...— Зима подтолкнул меня к бортику.

— А Марат бьет не во всю силу. Успокойся, Снежная.— Карина сразу убрала его руки и обняла меня за плечи.

Васильев со всем отчаянием побежал на Суворова в надежде повалить его на этот грязный казанский снег.

Но его обломали и лишь сильнее ударили.

Позже ему удалось повалить Марата, но тот не пальцем деланный.
Запрыгнул сверху и начал бить.
В лицо. Резко. Без сожаления. Наотмашь. Забыв о их натянутой «дружбе».

Крики пацанов, перемешанные: «Давай!», «Марат!», «бей!» резали уши.

Суворов встал, отошел немного в сторону.

— Ломанется.— с фырком сказал Турбо.

Но тут, превозмогая боль встал Андрей.

— Хорош.

Он был готов биться дальше.

— Хорошо, я сказал! — рявкнул второй раз мой брат.

Он встал, кинул последний взгляд на Марата и был уже в метре от Андрея.
Он помедлил, но после протянул ему руку.

Я вскочила, кажется, первее всех, но через толпу скорлупы я не могла пробиться к другу.

....

___________________________________

Коротенькая глава, но.
Зато не через месяц.