Вероломство. Часть вторая (2)
Вэй У Сянь ответил:
-Хань Гуан Цзюнь, а ты заметил, что Цзинь Лин каждый раз отправляется на ночную охоту в одиночестве? Только не говори мне, что Цзян Чэн всегда сопровождает его, родной дядя не считается. Ему ведь где-то около пятнадцати, но я ни разу не видел его в обществе сверстников. Вот мы с вами в юношестве…—кончики бровей Лань Ван Цзи слегка поползли верх, и Вэй У Сянь быстро поправился—Ладно, ладно. Я. Только я. Ну и она.Так вот, разве мы в юношестве были такими же?
Лань Ван Цзи равнодушно ответил:
-Вы – это вы. Отнюдь не все вам подобны.
Я продолжила:
-Но все же дети любят оживленное веселье и многолюдные гуляния? Хань Гуан Цзюнь, как думаешь, Цзинь Лин и впрямь настолько неуживчивый, что не может завести друзей в своем Ордене? Не знаю, что насчет Ордена Юнь Мэн Цзян, но, по-моему, в Ордене Лань Лин Цзинь ни один ученик явно не хочет водиться с ним, а с парой из них он только что подрался. Ну как подрался...так потолкался.Неужели у Цзинь Гуан Яо нет ни сына, ни дочери, ни хоть кого-то, подходящего ему по возрасту; кого-то, с кем Цзинь Лин сумел бы сблизиться? Он же не волк-одиночка в конце концов.
Лань Ван Цзи ответил:
-У Цзинь Гуан Яо был сын, но его лишили жизни в юном возрасте.
Вэй У Сянь удивился:
-Но ведь речь идет о молодом хозяине Башни Кои. Как же его могли лишить жизни?
Лань Ван Цзи ответил:
-Смотровые башни.
Вэй У Сянь спросил:
-Что случилось?
Задумав возведение смотровых башен, Цзинь Гуан Яо не только столкнулся с немалым количеством скептиков, но и вызвал недовольство целого ряда Орденов. Один из глав подобных упорствующих Орденов, окончательно и бесповоротно проиграв в прениях, пришел в неописуемую ярость и убил единственного сына Цзинь Гуан Яо и Цинь Су – мальчика, горячо и нежно обожаемого родителями и обладавшего послушным и кротким нравом. От горя Цзинь Гуан Яо истребил весь Орден, отомстив за своего ребенка; скорбь же Цинь Су не угасла и по сей день. С тех пор она больше не могла иметь детей.
Немного помолчав, я сказала:
-Бедная девушка... Ещё и этот вечно улыбающийся ходит. На больное давит.
Вэй У Сянь сказал:
-Тебе и впрямь не понравился Цзинь Гуан Яо.Так о чём это я. Цзинь Лин со своим характером оскорбляет людей, едва раскрыв рот, и ворошит осиное гнездо, едва пошевелив рукой. Цзин И из твоего Ордена называет его «юной госпожой», что, кстати, весьма и весьма верно подмечено. Сколько раз он уже попадал в различные передряги, и если бы мы с вами не оберегали его, он давно бы испустил дух. Цзян Чэн определенно не из тех, кто разбирается в воспитании детей. А Цзинь Гуан Яо…
Вспомнив, для чего мы прибыли в Башню Кои, я испытала острый приступ головной боли и надавила пальцами на виски. Вей У Сянь похоже испытал то же чувство.Лань Ван Цзи же смотрел на нас спокойно, как обычно. Он никогда не произносил слов утешения, но зато всегда внимательно слушал и отвечал на любые наши вопросы. Тот вздохнул:
-Ладно, пойдем обратно.
Мы вернулись в гостевые покои, подготовленные для нас адептами Ордена Лань Лин Цзинь. Комната оказалась чрезвычайно просторной и богато украшенной. На столе стоял изысканный набор винных чаш, изготовленных из лощенного белого фарфора. Вэй У Сянь присел рядом и залюбовался им, до самой ночи предаваясь этому занятию. Я легла на кровать закрытую перегородкой и смотрела в потолок,напевая колыбельную из детства. Мамину колыбельную...
Тем же вечером мы с шиди порылись в ящиках, отыскали пару ножниц и пачку бумаги, пару раз чикнули и вырезали бумажного человечка высотой с палец взрослого мужчины, с круглой головой и крайне широкими рукавами, напоминающими крылья бабочки. Затем Вэй У Сянь взял со стола кисть, сделал несколько широких мазков, и, отхлебнув из винной чаши, рухнул на кровать. Бумажный же человечек, напротив, внезапно встрепенулся, затрясся всем телом, и, размахивая рукавами, словно крыльями, поднялся в воздух. Фигурка проворно спланировала по комнате и приземлилась сначало на моё плечо,а потом на плечо Лань Ван Цзи.
Лань Ван Цзи повернул голову и посмотрел на человечка. Тот, не теряя времени даром, рванул к его щеке и полез наверх; добрался до лобной ленты и принялся играться с нею, словно повязка настолько приглянулась ему, что он отказывался выпускать ее из рук. Лань Ван Цзи позволил человечку немного подергать и покрутить свою ленту, а после протянул руку, намереваясь снять его, но бумажная фигурка торопливо съехала вниз, при этом случайно или же намеренно, врезалась головой в губы Лань Ван Цзи. Вот тут даже я засмущалась.
Тот на секунду замер, а затем, наконец, изловил человечка двумя пальцами:
-Не разыгрывайся чересчур.
Человечек в ответ нетуго обмотался вокруг его тонкого и длинного пальца.
Лань Ван Цзи сказал:
-Будь крайне осторожен.
-Не шали,Старейшина.—с ободряющей улыбкой сказала я.
Бумажный человечек кивнул, взмахнул крыльями и спикировал на пол. Распластавшись по земле, он проскользнул сквозь дверную щель и тайком выбрался из гостевой комнаты.
Башня Кои тщательно охранялась, и, разумеется, человеку в свою натуральную величину ни за что не удалось бы свободно разгуливать вокруг. Однако, к счастью, Вэй У Сянь и я, когда-то давно разучили один из приемов темного искусства – бумажное воплощение.
Несмотря на всю свою полезность, метод этот обладал достаточным количеством «но». Во-первых, время пребывания в форме бумажной фигурки строго ограничивалось, а во-вторых, человечек должен был вернуться к своему физическому телу в первоначальном виде, ни малейшая помятость не допускалась. Если же фигурка рвалась или портилась каким-либо иным образом, душа заклинателя получала ровно такие же повреждения – от года в бессознательном состоянии до безумия на всю оставшуюся жизнь. Прибегнувшему к этому способу и в самом деле следовало быть крайне осторожным.
А пока он там гулял,мне надо было чем себя занять. Я ходила по комнате,рассматривала мебель,рылась в ящиках,а Лань Чжань спокойно за этим наблюдал. Тогда я решила с ним поговорить. Нечего без дела сидеть.
-Хань Гуан Цзюнь,вот ты такой сильный,симпотичный,хорош в бою. Вот скажи мне— тебе не лень?
-Нет.
А меня всегда заставляли тренироваться! Но потом, в один момент, я сама поняла что мне это надо...—я подумала,можно ли это рассказать. Он вроде не расскажет никому. Ну да,Лань Чжань и способность говорить,это что-то сверхъестественное. Поэтому я начала свой рассказ—Мне было 10,когда нас с шиди забрали в Юн Мен. Я отрекала все тренировки и заботу обо мне,всегда держалась с Вей Ином и защищала его от Дзян Чена. Ооо я помню как тогда его ненавидела. И недоверяла. Я вообще никому не доверяла. Боялась обмана и повторной жизни на улице. А к Дзян Яньли я всегда относилась хорошо. Незнаю чем,но она заслужила мое доверие. Скорее всего своей добротой и порой наивностью. Я просто не видела в ней угрозу. На мое одиннадцатилетие я сбежала в город. Я слишком уж не хотела большого торжества,та и вообще не хотела видеть никого в тот день. Мне казалось,что рано или поздно они все выгонят меня на улицу или просто напросто убьют. Я не верила в доброту людей. Не довелось верить...Я бродила по переулочкам,лавкам,смотрела и просто наблюдала за другими людьми. И так я зашла очень далеко. В одном, темном уже на тот момент, переулке. Ко мне приставал какой-то баклан! Мне было одиннадцать!— из глаз пробились слёзы— И это был мой день рождения... Я уставшая и обессиленная, лежала на том же месте несколько часов. Пока меня не нашли дядя и тетя Дзян. Они забрали меня обратно и сделали все необходимое чтобы мне стало лучше. А также нашли этого петуха. И тогда я поняла,что точно могу им доверять. А и с того момента я приняла Дзян Чена в свои названные братья,ведь он был рядом,когда это было необходимо.
Лань Ванци смотрел на меня опустевшим и с долей сожаления взглядом. И сказал:
-Сочувствую. Надеюсь он получил по заслугам?
-Я...я незнаю что с ним сделали. Но больше его никто не видел.
-Значит получил.— сказал он и принялся медитировать. Ну вот оно ему сейчас надо!?
Я сидела на том же месте и молча вспоминала моменты из моего детства.