Сломанная палочка
За три месяца учебы школа превратилась в Ад. Хотя слово Чистилище подходит больше.
Кэрроу свирепствовали на своих уроках пуще прежнего. Бедные ученики каким-то чудом возвращались в гостиные факультетов живыми. Самое меньшее заклятье, какое мог получить провинившийся— Сектумсемпра. А если напортачили по-крупному, то—Круциатус. Больше всего доставалось маглорожденным волшебникам и некоторым полукровкам, чьи родители не относились к сторонникам Волан-де-Морта. На слизеринцев это не распространялось. Учеников змеиного факультета бесила данная дискриминация и они перешли к активным действиям.
Дафна Гринграсс и Кейт Уоренс пробрались в покои Алекты и разнесли комнату к чертям, предварительно заменив оригиналы некоторых особо важных книг и документов, касающихся Темной Магии, на копии. Сказать, что Пожирательница была в гневе—это ничего не сказать. Устроила настоящий публичный суд с присяжными. Всю вину свалили на гриффиндорцев и дело не ограничилось бы Сектумсемпрой, если бы профессор Макгонагалл не вмешалась. Но она не могла приструнить близнецов Кэрроу, её лишили данной привилегии ещё в начале учебного года.
Тренировки А.Д шли полным ходом. Проводились они в моей комнате,на которую пришлось накладывать Незримое расширение. Билл Уизли прислал пару настоящих пистолетов, чтобы я смогла обучить ребят стрельбе. Сначала они отказывались, но выбора у них особого не было. Пришлось им объяснить, что пуля, попавшая в голову, равна Аваде Кедавре. Против этого они спорить не стали и с радостью преступили к обучению. Конечно, сначала получалось далеко не у всех, только у некоторых маглорожденных. Слизеринцы тоже присутствовали и обучались вместе с учениками других факультетов. Вражда, длившаяся с давних времен, сошла на нет за пару недель, и можно было спокойно вздохнуть, но Фортуна не всегда улыбается нам.
Сегодняшний день, а точнее ночь, стал чуть ли не роковым.
После ужина, когда все ученики разбрелись по гостиным своих собственных факультетов, ко мне в комнату зашла Дафна Гринграсс. Мы с ней очень хорошо поладили. Как выяснилось, слизеринка приходилась мне какой-то там дальней родственницей, и я искренне недоумевала, каким местом думала Шляпа, когда отправляла её на змеиный факультет. Девушка была безрассудной и самоотверженной, она готова пожертвовать собой ради близких.
Я улыбнулась Дафне, но улыбка быстро пропала. Лицо, шею и руки покрывали многочисленные синяки и кровоточащие порезы. Одежда была разодрана в некоторых местах.
—Кто это сделал?— я с ужасом смотрела, как из носа течет кровь и капает на некогда белую форменную рубашку, превращая её в грязную тряпку.—Дафна!
—Эл…—девушка обессиленно рухнула в мои расставленные в стороны руки. Усадив её на кровать, я принялась залечивать раны. Это давалось с трудом, потому что некоторые синяки невозможно убрать без вмешательства профессионального целителя. Мои знания в этой области были крайни ничтожными. — Не ходи сегодня в подземелья.
—Что происходит?—спокойно спросила я, взмахом палочки открывая шкаф, откуда тотчас вылетела чистая одежда. — Говори, Дафна.
— Теодор Нотт решил отыграться на всех, кто раньше вставал у него на пути.
—Погоди, Нотт? Разве его палочка не сломалась, когда он из-за меня навернулся с лестницы?—удивилась я, вспоминая, как два дня назад поставила слизеринцу подножку. Нотт кубарем скатился с лестницы и сломал палочку.
—Это была не его. Амикус Кэрроу одолжил ему свою. Их палочки очень похожи внешне, да и сделаны из волоса единорога.
— Я скоро вернусь,— пробормотала я и вышла из комнаты.
Коридоры были пустыми и мрачными, лишь некоторые места освещались настенными факелами, но они давали мало света, поэтому сейчас я надеялась только на зрение. Мне удавалось вовремя прятаться, когда на пути встречались старосты, патрулирующие коридоры. Позже я наложила на себя заклятье Невидимости и спокойно добралась до комнаты преподавателя Защиты.
Покои Амикуса не отличались особой роскошью. Да что там роскошью, они вообще напоминали гроб! Голые каменные стены в некоторых местах покрылись мхом, с потолка свисала паутина, на окне висела драная занавеска, на кровати, что стояла почти в центре комнаты, спал сам Кэрроу. На расшатанной тумбочке лежала книга, название мне не удалось разглядеть, а сверху лежала волшебная палочка. Именно та самая, которой пользовался Нотт все это время.
Руки задрожали и я, не издавая ни малейшего звука, взяла палочку. Точно, это именно она. Такую палочку забыть невозможно, ведь именно ей меня пытали.
Перед отправкой в Хогвартс Билл научил меня еще парочке фокусов, а именно без применения магии узнать, какое последнее заклинание использовал хозяин палочки.
Совершив пару пассов руками, я узнала, каким именно заклинанием попали в Дафну. И тут на меня накатила злость. Холодная ярость проникла в каждую клеточку, не давая спокойно думать и дышать. Все мысли сейчас витали вокруг двух пунктов: убить и Кэрроу.
Убить Кэрроу.
Нет, этого делать ни в коем случае нельзя. Я не хочу в Азкабан раньше положенного срока. Но просто так я из этой комнаты не уйду. Заметив, что до сих пор держу чужую палочку, в голову пришла идея.…
Раздался тихий хруст. Это я с остервенением сжала палочку и переломила пополам. Спящий Кэрроу громко всхрапнул и перевернулся на другой бок. Я вздохнула, положила обломки на прежнее место и покинула комнату.
Когда я вернулась к себе, то до меня дошло, что я натворила… Если один волшебник сломал палочку другого, то его посадят в Азкабан. Это самое тяжкое преступление, за которое последует соответствующее наказание. Министерство даже не посмотрит на возраст и засадит в Азкабан на пожизненное заключение. Но я не чувствовала раскаяния, лишь сожаление, что не сделала этого раньше. Тогда не было бы такого количества нападок и публичных наказаний.
— Где ты была?—набросилась на меня с распросами Дафна.
— Это неважно. Уже ничего неважно. Больше Амикус ничего никому не сделает.
— Ты убила его?!
— Нет, все гораздо хуже,—ответила я, свернувшись клубком на кровати.
—Куда уж хуже?—Дафна цокнула языком. Но она была достаточно умной, чтобы все понять,— Ты сло…
—Да.— а смысл скрывать? Кэрроу все равно поднимет панику и об этом узнают все.
—Разве ты не понимаешь, к чему это может привести?
—Мне все равно на его гнев, пусть побесится. Я знаю, к чему может привести , но, поверь, пусть лучше я попаду в Азкабан, чем он ещё кому-нибудь причинит вред.
Дафна тяжело вздохнула и молча легла на соседнюю кровать. Я повернулась к окну, где ярко светила Луна. Хотелось выть волком от безысходности. Но нельзя. Сейчас, когда вокруг царит ужас, только я смогу остановить все это. Никогда нельзя сдаваться. Даже если ситуация безвыходная. Если я сдамся, то лучше не станет.