Записка №27
Мы вернулись к тому, чем жили раньше ежедневно. На смену серым будням приходили однообразные вечера, и так по кругу. Вероятно, именно этого я и хотела, но, с каждым днем становилось скучно, и чего-то не хватало. Не хватало веселья, разнообразия, и новых эмоций. Мы с братом погрузились в рутину, которая была настолько скучна, что даже подкатывал рвотный рефлекс. Иногда он раздражал меня настолько, что хотелось что-нибудь разбить о его голову.
Мои затянувшиеся каникулы подходили к концу, и впереди меня ждал новый проект на работе, а далее – ежедневные фотосессии перед новым годом. В свободное время я колдовала над нашими фотографиями с отпуска. Мы выглядели такими беззаботными и счастливыми на снимках. Я решаю сделать несколько постеров, повесив их в зале. Думаю, ему понравится.
-Детка, чем занимаешься? – Стив смотрит в монитор ноутбука, где открыта одна из фотографий с Греции. – Ты здесь отлично получилась, - продолжает он.
-Правда? Ты тоже очень даже ничего, - смеюсь я.
Я смотрю на него в упор, будто бы чего-то жду. Каких-то действий, слов.
-Может, погуляем? – предлагаю ему, и перевожу свой взгляд на окно, за которым поливает дождь. – Хорошо, - отвечаю я сама себе, - может, тогда пообедаем где-нибудь?
Он показывает мне несколько бумажных пакетов с заказанной едой, активно тряся ими.
-Зачем ты тогда спрашивал про то, чем я занимаюсь? – не выдерживаю я.
-Хотел предложить тебе пообедать со мной. На нашей кухне.
Романтик, с готовой едой из суши-бара.
-Хорошо, идем, - наконец, сдаюсь я.
Разливая красную жидкость по бокалам, Стив начинает диалог:
-Что там с твоим женихом?
Я усмехаюсь над его репликой:
-А сам не видишь? Мы уже живем не в квартире, а в розарии, - показываю я на бесконечные букеты цветов вокруг нас.
-Я, кстати, разговаривал с ним.
-И, что он хочет?
-Он практически бился в истерике, пока я разговаривал с ним, - ухмыляется он.
-Странно, для такого парня это несвойственно.
-Что сама думаешь на его счет?
Я зависаю, наблюдая за каплями дождя на улице, и, через минуту продолжаю:
-Не знаю, я пока не готова. Может, ему найти кого-нибудь еще?
-Решать тебе. Но, он уже осведомлен по поводу выкапывания собственной могилы в лесу.
-Я хочу быть уверенной в завтрашнем дне. Хотя, кого я обманываю? Мне слишком хорошо с тобой, а не с ним. И, именно поэтому, я не хочу съезжать.
Он расплывается в улыбке. Ему тепло от моих чувств, и я знаю это.
-Но, я попробую пересилить себя, - заканчиваю я.
***
Через полтора месяца новый год. Праздник, окутанный волшебством и загадками, которые накрыты сугробами из снега, и разноцветными конфетти. Каждый год, в нашей квартире стояла самая высокая и пушистая елка, увешенная мишурой и гирляндой, прям, как в американских фильмах. Чуть раньше этого праздника - моя свадьба. Не могу сказать, что я не хочу замуж. Скорее я не хочу связывать свою жизнь с этим человеком. У меня есть мой родной человек. А Алекс – это так, отдушина. Знаю, что поступаю как последняя стерва, но, по-другому жить я не умею. Условно, мы с Алексом считались влюбленной парой, но, не жили вместе. Я построила вокруг себя ограждение, по периметру которого проходит электричество. Вероятно, я по-скотски отношусь к нему. Так, а зачем привязывать к себе человека, который, быть может, уже завтра станет для меня чужим прохожим?
Ежедневно, выдвигаясь на работу, в которой я погрязла по уши, я заезжала в кафе, покупая там упаковку пончиков. Больше всего, мне нравится с кремом внутри. Мой нездоровый аппетит я списывала на приближающуюся холодную зиму, ради которой нужно отложить несколько килограммов, которые будут греть в зимнюю стужу. Мне казалось, что моя постоянная утомляемость из-за осенней депрессии, которая не давала по утрам вставать с постели.
Посередине рабочего дня ко мне заехала Лиска. Кажется, мы не виделись с ней целую вечность. Она, как обычно, была на высоте, и сейчас, речь идет не о шпильках.
-Привет, дорогая! – она вручает мне стакан с кофе.
-Привет, спасибо, - я делаю глоток, и тут же выплевываю горячую жидкость обратно.
-Что-то не так?
-По-моему, он несвежий. Кислятиной пахнет, - оправдываюсь я. – Может, пончик? – предлагаю подруге.
-Нет, никаких пончиков. Иначе, я сама скоро стану пончиком. Ты, кстати, поправилась.
Я осматриваю себя со стороны, и не в силах отдернуть подругу. Она была права. Подойдя к зеркалу, я обнаружила, что лицо у меня округлилось, а бока отросли, как на дрожжах.
-Наверное, мое тело решило, что пора готовиться к зиме, - смеюсь я.
-Да-да, или, это результат вашего совместного отпуска со Стивом?
Я с ужасом смотрю на нее, пытаясь вспомнить, когда в последний раз были те дни. Черт.
-Какое сегодня число? – начинаю паниковать я.
-Кажется, с утра было 28 октября.
Мои глаза еще больше округляются, а паника накрывает с головой.
-Что, я была права? – делает заключение Лиска.
Через мгновенье мы выходим на улицу, в поисках ближайшей аптеки.
-Думаю, это просто сбой, - оправдываюсь я.
-Да уж, представляю, как расстроится Алекс.
-Прекрати. Ничего с ним не случится, - шиплю я.
-Спокойно, просто у тебя сейчас гормоны бьют в голову.
Бросив разъяренный взгляд, я отказываюсь принимать ее саркастические шутки на мой счет.
В аптеке мы скупаем все виды тестов на беременность, сверху беру пару упаковок валерьянки. Что-то мне подсказывает, что она мне сейчас пригодится.
Обратно, по дороге в студию, начинает моросить дождь, вперемешку со снегом. Эта погода настраивает меня только на негативные последствия. Я прекрасно знаю, что ничем это хорошим не закончится. Все, что мне светит – аборт, и обязательно медикаментозный. Во время этого процесса рядом со мной обязательно будет стоять брат, контролируя и командуя врачами. Ну, это так, для перестраховки. Чтобы я глупостей не наделала.
-Представляю, как Стив обрадуется! Это такая прекрасная новость!
-Да уж, вероятно, за все эти годы ты так и не успела его узнать. Все будет с точностью наоборот. И детей не будет. Это большой риск, по отношению к нашей репутации. А ведь он живет ею, ежечасно просматривая ленту новостей, и отыскивая новые слухи о нашей семье.
-Может, он просто заботится о тебе таким образом.
-Заботится он обо мне только тогда, когда я заболеваю. И он не приносит мне аспирин и воду к кровати. Мое лекарство от всех болезней – золотые украшения.
***
Я сижу на унитазе, распечатывая упаковку с успокоительным. Ожидания в пять минут длятся целую вечность. Лиска сидит на раковине, и позволяет себе закурить.
-Дай мне тоже, - прошу ее.
Я вдыхаю табачный дым, но, даже он не позволяет мне расслабиться. Мое тело держит меня в напряжении, намекая на то, что расслабляться уже поздно.
-Сколько уже прошло? – спрашивает подруга.
-Докуривай, и посмотрим.
Я молчу с минуту, но, потом меня пробирает паника:
-А если положительный результат? Что будет? Мне кажется, он не примет мое решение. Алекс тем более, отвернется от меня. Никогда не представляла себя в роли матери-одиночки. Мне что, придется снять однокомнатную квартиру в спальном районе Москвы, сменить фамилию, и изменить внешность, вплоть до пластической операции? Представляю, как бы расстроился папа, если бы был жив.
-Успокойся, паникер. Лучше давай смотреть результат.
-Я не могу, - мотаю я головой.
-Хорошо, я посмотрю сама.
Она открывает поочередно все семь тестов. На ее лице отображается радость.
-Ну, что там? – спрашиваю я.
-Либо все семь тестов врут, либо, ты совсем скоро станешь молодой мамой! – почти визжит она от радости.
-Чт-о-о-о?
Я подскакиваю к результатам. На одном из тестов отображается срок. И он показывает текст «Больше трех недель». Занавес. Моя сказка закончилась. Я бледнею, голова начинает кружиться. В моей наставшей реальности не будет зеленых соплей, пеленок, распашонок, и бессонных ночей. Он просто срубит все на корню, и все. На этом все закончится.
-Думаю, это нужно отметить! – Лиска все никак не угомонится.
-Да, накрыть стол, разлить по бокалам шампанское, испечь торт, где цвет начинки будет зависеть от пола ребенка, и заранее собрать конференцию, чтобы все об этом узнали, и «порадовались» за нас.
-Прошу, не драматизируй. Возможно, все будет не так, как ты говоришь, - она пытается успокоить меня, крепко прижав к себе.
Я вдыхаю ее аромат DG №4. На минутку мне становится легче. Я даже чувствую в себе прилив сил. Но, еще через секунду, эмоции накатывают, и по щекам самопроизвольно текут слезы.
-Ну, не плачь. Сначала все расскажи ему, а там уже будете думать.
Я киваю головой, благодаря судьбу за то, что она есть у меня. Это тот человек, который придет ко мне хоть днем, хоть ночью на помощь.
***
Я не знаю, с чего начать разговор. Это будет даже сложнее, чем со свадьбой. Этот вопрос напрямую касается его. И, он точно будет недоволен. Скажу больше – он будет в ярости. И мы поменяемся ролями. На этот раз, Стив будет бросаться тарелками, и орать настолько громко, что вся посуда на полках будет содрогаться. Я же, буду чувствовать себя униженной, слушая нотации о том, откуда берутся дети, и почему случилось то, что случилось. Он будет активно жестикулировать, ходить взад и вперед, задавая детские вопросы, типа: «Почему? Как?» Возможно, я могла бы предугадать этот разговор, но, в нашем случае такая ситуация впервые. Он не любит, когда все идет само собой. Во всем должен быть контроль. Правда, я не совсем понимаю, почему я должна брать на себя весь удар? Ведь, он тоже виноват. Расслабился настолько, что забыл о средствах контрацепции. Меня расстраивает то, что тот малыш, который растет у меня под сердцем – нежеланный, со стороны отца. Ведь, он ни в чем не виноват.
Решаю отложить этот вопрос до лучших времен. Тем более, мне нельзя сейчас нервничать, хотя, моему брату это только на руку.
Взяв банку с мороженым, и самую большую ложку, я отправляюсь в зал, ища самый трогательный фильм, который, возможно, был бы схож с моей нынешней ситуацией.
День за днем пролетают так быстро, словно кто-то нажал на кнопку перемотки жизни вперед. Я чувствую себя одинокой, и меня не переубеждает тот факт, что внутри меня теплится и растет надежда на будущее. Иногда, я чувствую, что мир вокруг меня изменился. Я воспринимаю все по-другому. Периодически, я ловлю на себе удивленные взгляды со стороны брата, когда с жадностью поедаю все, что лежало в холодильнике мертвым грузом. Однажды, он все же решился начать разговор:
-С тобой все в порядке?
Достав банку с клубничным джемом, и булочки с корицей, я взглянула на него голодными глазами:
-Все в полном порядке. Почему ты решил, что что-то случилось?
-Твой аппетит меня настораживает, - улыбнулся он.
-Не бери в голову. Организм чувствует приближение зимы, и именно поэтому, толкает меня на прибавку в весе.
-Хорошо. Кстати, на какое число назначена свадьба?
Вот про свадьбу я совсем забыла. Еще две недели назад мне пришлось соврать Алексу, что я заболела. Чудом мне удалось избежать его посещений, сославшись на то, что у меня ОРВИ. Я стала более забывчивой, живя в своем мире, как в вакууме.
-Э, я не помню.
Он удивленно смотрит на меня:
-Ты это серьезно?
-Ну да! Что, я, по-твоему, только и думаю об этом? Я не помню!
Списываю свое поведение на гормоны, я ухожу с кухни, направляясь в свое убежище – комнату. Я ловлю на себе озадаченный взгляд брата, но, ничего не отвечаю ему.
Интересно, сколько еще можно ничего не рассказывать, а он не узнает? Ведь, рано, или поздно, мое положение будут замечать окружающие люди. Неделю назад мой лечащий врач сказал, что мы уже почти на третьем месяце. Эти тайны не будут длиться вечно. Периодически, во мне просыпается полоумная мамаша, которая ходит по детским магазинам, и скупает все, что ей нравится. Предусмотрительно, пакеты я проносила во время отсутствия брата дома. Мне нравилось все, что блестит, переливается. Предпочтение я отдавала ярким девчачьим вещам. Во мне теплилась надежда, что у нас будет девочка. На УЗИ еще не было видно пол нашего будущего малыша.
Я снова вспоминаю про свое свадебное платье. Что-то мне подсказывает, что мне придется либо его перешивать, либо покупать новое. Я достаю его из шкафа, одеваю, но, молния не сходится. Нужно было брать платье с корсетом. Снимаю его, оставшись в одном белье.
-К тебе можно? – стоит в дверях Стив.
Он застал меня врасплох. Я прячу свой живот под платьем:
-Да, заходи.
-Тебе помочь надеть?
-Нет, я настолько отъелась, что теперь не влезаю в него, - чуть не плача, говорю я.
-Хочешь, мы выберем другое, а это сдадим обратно в магазин?
Я с надеждой смотрю на него. Наверное, он имеет право все знать. Но, не сегодня.
-Хорошо бы. Но, я так расстроилась. Мне хотелось именно это платье. А еще больше всего на свете я мечтала о том, что ты будешь обручаться со мной.
-Детка, не начинай. Прошу тебя.
Я кладу голову на его плечо. Нам не нужны слова, чтобы доказывать друг другу свои чувства. Они пропитались в наших телах, и даже самые мощный антисептик не выветрит их. Мне всегда казалось, что я взрослая, состоявшаяся девушка, которая много повидала в этом злом и сером мире. На деле же, я чувствую себя беззащитным ребенком, который в гордом одиночестве сидит в песочнице, и строит куличики. И нет никого вокруг, кто был бы готов мне помочь, и скрасить мое одиночество.
-Навсегда? – с грустью спрашиваю его.
-До конца моих дней, - шепчет он, и целует меня в макушку.
Мы понимали друг друга без слов. Для этого нам не нужно было читать романы, чтобы более ярко признаться в любви друг другу. Все было на уровне интуиции.
***
Я не переставала ощущать на себе взгляды брата. Я чувствовала, что он все знает. Знает, но, молчит. Ждет, когда я сама расколюсь. Мой аппетит просыпался с каждым днем все ярче и ярче. Несколько раз Стив поймал меня ночью у раскрытого холодильника. На кухне было темно, и лишь свет от лампы из камеры освещал меня, и продукты, которые я поглощала.
-Ты же не любишь эту колбасу? – начал он издалека.
-Я и грейпфруты не любила. Но, витамин С нужен в холодное время года.
-Ты уверена, что все в порядке? – недоверчиво спросил он.
Откусив от батона колбасы огромный кусок, я положительно покачала головой.
На следующее утро мы не поднимали эту тему.
-Нам нужно с тобой кое-куда съездить, - говорит он за завтраком.
-Да? А я сегодня как раз хотела прогуляться по магазинам, посмотреть... - я забыла, зачем собралась, - как же его....
-Может, платье?
-Да! Ты угадал! Я хотела посмотреть платье!
-Мы все же заедем сначала в одно место, а потом, я отвезу тебя в салон.
Его решительный тон меня пугал. Он как бомба замедленного действия, никогда не знаешь, когда рванет.
На улице редкими, мокрыми хлопьями падал снег. Ноябрьская погода выбивает меня из колеи, навевая тоску и печаль. А через месяц свадьба. Все же, стоило назначать дату на лето. Не люблю холод, слякоть, и дождь. Во всяком случае, мне повезло с тем, что всей подготовкой занимался специально обученный на это человек, с которым мы несколько раз в неделю встречались для обсуждения сервировки столов, выбора цветов в зал, и самой программы на мероприятие.
-Ну, куда ты меня везешь?
-Скоро узнаешь.
За все время мы больше не опрокинулись ни словом. Меня это безумно напрягало. Мое сердце бешено колотилось в груди, но, я не подавала признаков беспокойства. Наконец, мы подъезжаем к.... Моей клинике, где я наблюдаюсь по беременности. Сейчас самый волнительный момент. Хоть, беременным и нельзя волноваться, я ощущаю обратное. Меня колотит изнутри от страха.
-Зачем мы сюда приехали? – невинно спрашиваю его.
Он зол. Вероятно, весь свой гнев он копил на протяжении всей дороги. Дворники сметают снег с лобового стекла, что меня жутко раздражает. Я не свожу с него глаз, которые уже активно демонстрируют страх. Он все знает. Это единственная мысль, которая без остановки крутится у меня в голове.
-Может, ты все же хочешь мне что-то рассказать?
Его энергетика передается мне, и я, как вкопанная, вжалась в сиденье автомобиля, не в силах выжать из себя и слова. Он нервно дышит, ожидая от меня ответа, но, я молчу.
-Выходи, идем.
Я подчиняюсь ему, ничего не говоря.
Мы заходим в клинику, где запах хлорки ударяет в нос с первым же вдохом.
Он подходит к регистратуре, и что-то говорит девушке.
Наконец, он садится рядом со мной:
-Через пару минут нас примут.
Я начинаю закипать от такой наглости.
-Зачем ты привез меня сюда? – шиплю, сквозь зубы.
-Расслабься, беременным нельзя волноваться, - дерзит он.
Порой, я ненавижу его. Сейчас тот самый случай. Меня тошнит от того, что я люблю такого человека.
-Могу предложить тебе валерьянку, будешь? – продолжает он свой концерт одного актера.
Я лишь фыркаю, и отворачиваюсь от него.
-Карина Лакс? Пройдемте за мной. Врач готова вас принять.
Стив не отстает, и заходит в кабинет вместе со мной.
-Я вас слушаю? – обращается к нам женщина в белом халате.
Мое упущение, но, я до сих пор не запомнила, как ее зовут. Спишу все на гормоны.
-Я... анализы сдавала на прошлой неделе,... хотела бы уточнить, все ли в порядке, - еле слышно говорю я.
Я чувствую суровый взгляд на себе. Он смотрит на меня с осуждением.
-Подскажите, а какой срок? – вдруг, вмешивается он.
Все. Сейчас будет шоу. Ну, или, за дверями данного заведения. У меня случится выкидыш на фоне нервного срыва, Стив добьется своего, и мы будем жить так же, как и раньше. Без лишних помех.
-Вам жена до сих пор не сообщила? Беременность десять акушерских недель. Середина третьего месяца, говоря простым языком. Сейчас эмбрион сформировался, и его можно уже называть плодом.
Мне показалось, или сейчас земля ушла из-под ног?
-Так, вот ваши анализы. У вас все в порядке. Беспокоиться не о чем.
-А пол ребенка уже известен? – спрашивает брат.
В его голосе я чувствую гнев, но, он старается держать себя в руках.
-Это можно будет узнать на 14-15 акушерской неделе. Ориентировочно, через месяц.
-А аборт можно будет сделать?
Я не верю своим ушам.
-Стив, - шепчу ему, а на глаза накатывают слезы.
Она растерялась от такого вопроса.
-Теоретически, можно. Операция проводится хирургическим путем. Медикаментозно уже поздно, потому как плод уже достаточно активно формируется. Это болезненная, небезопасная операция, которой сопутствуют риски серьезных осложнений, вплоть до невозможности снова забеременеть.
Мои глаза полные печали и боли. Неужели, именно сейчас решится судьба того самого народившегося маленького человека? Я смотрю на него, но, Стив даже не смотрит в мою сторону. Я нахожусь одна в этом огромном кабинете, и стены давят на меня. Мне больно от этих мыслей.
-Подожди меня в коридоре, - говорит он мне.
Минуты длятся так, словно пролетают часы. Слезы ручьем стекают по щекам. Мимо проходящие люди смотрят на меня, вероятно, я вызываю к себе жалость. Он выходит из кабинета, и мы выходим на улицу, двигаясь по направлению к машине. Он молчит, чем больше ранит меня.
Некоторое время мы едем в полной тишине. Мне даже показалось, что я слышу биение его сердца.
-Прости меня, - еле слышно говорю я.
Он молчит в ответ. Лишь машина набирает обороты, с каждой секундой прибавляя скорость. Я не свожу глаз со спидометра. Сто двадцать километров в час.
-Прошу, прости. Я не знала, как тебе обо всем рассказать.
Наконец, его будто бы, прорывает:
-Не знала? Ты понимаешь, как это опасно для ребенка? Почему нужно было тянуть? Карина? Где твои мозги? О чем ты вообще думала все эти три месяца? Три месяца! Три чертовых месяца, и я узнаю все, как обычно, самый последний!
-Прости, я испугалась, - успеваю вставить я.
-Ты подумала о ребенке? Подумала? О том, что он может быть инвалидом? Ты действительно хочешь, чтобы он страдал всю свою жизнь из-за твоего «я испугалась»? Я не могу поверить, что ты скрывала это от меня. Или, ты за идиота меня принимаешь? Ты практически поселилась возле холодильника, набрала килограммов пять, и думаешь, что я ничего не замечу? Или, ты забыла, что сообщения о списании денег в Детском мире, и других детских магазинах приходят ко мне на телефон?
Я виновато смотрю на него. Он, как всегда прав.
-Я говорю тебе серьезные вещи, я не шучу. Это очень важно, и решение нужно принять как можно скорее. Хотя, я уже все решил.
На этом наш разговор заканчивается.
Мы летим по трассе с бешеной скоростью. В очередной раз, переведя свой взгляд на спидометр, я вижу стрелку на отметке в сто сорок километров в час.
-Стив! Прошу, тормози! Ты убьешь нас!
Он, будто бы, не слышит меня. Его сосредоточенное лицо не выдает ни единой эмоции, кроме избытка злости. Его понять сложно, но, можно. Внутри машины витает чрезмерное напряжение, и уже не хватает воздуха. Я задыхаюсь. Наша машина все также, перестраивается из ряда в ряд, не сбрасывая скорость. Если он хочет убить нас всех, то это – самая нелепая смерть, которой я хотела бы покончить с жизнью. Сейчас же, я уже не одна, нас двое. И я не позволю ему вот так разделаться с нами.
-Стив! Остановись! – я трясу его за плечо, надеясь перевести его взгляд на себя. – Хватит уже! Прекрати! Останови эту чертову машину!
Он поворачивается ко мне, медленно давя на тормоз. Меня выворачивает от скорости наизнанку, но, я улавливаю в себе нотку спокойствия, и пытаюсь держаться за нее, как за спасательный круг. В его глазах я вижу сотню вопросов, удивление, и волну расслабленности, которая постепенно окутывает его. Кажется, он немного остыл.
-Прости меня, Карина, - шепчет он. – Я так виноват перед тобой, но, мы обязательно наверстаем упущенное время. Я буду любить вас так сильно, как смогу. Не ожидай от меня, конечно, кардинальных изменений в первые месяцы, - сквозь слезы, смеется он, - но, я буду стараться. Я был таким козлом, - качает он головой, - но, я хочу, чтобы ты верила в меня, любила и ждала. Я сделаю для вас все, что в моих силах.
От его признания по моим щекам текут слезы. Это слезы радости. Мы – два идиота, которые стоят друг друга. Я живу им, существую только им, и буду любить его до конца своих дней. Он для меня – кислород, которым я дышу изо дня в день. Он – мой личный луч солнца, даже в пасмурную погоду, который освещает мне верную дорогу на пути преград. Он – моя жизнь, без которого не было бы и меня.
-Сбрасывай скорость, прошу тебя. Эта нелепая ошибка может стоить нам жизни.
Вдруг, он теряет управление машины, и мы неизбежно летим на скорости на встречную полосу. Я даже не успеваю выдавить из себя и слово, лишь на глазах выступают слезы страха и испуга.
-Стив, - еле слышно шепчу я, сжимая его руку с максимальной силой.
Он смотрит на меня любящим взглядом, будто бы, в последний раз.
***
«Около 20.15 поступила информация о дорожно-транспортном происшествии на Щелковском шоссе. По предварительной информации, легковой автомобиль Audi, двигавшийся в сторону центра, выехал на встречную полосу и совершил лобовое столкновение с микроавтобусом Peugeot. Двое пассажиров Audi находятся в реанимации, а четверо находившихся в микроавтобусе людей, в том числе водитель, получили травмы и были также госпитализированы.
Причины аварии уточняются»