5 глава
Рома сел на лавочку напротив, вальяжно по-мужски расставив ноги. Он пристально глядел в ее небесные глаза, утопая в них. Он понимал, что сидит прямо сейчас перед ней, но был сам где-то далеко. Утопал в океане глаз.
Аня сжала нежные белые колени, пододвигая ноги под лавочку. Закусила пухлую губу, что не укрылось от взора Пятифана. Выдавила из себя улыбку, скрывая внутреннее волнение.
Она везде чувствовала себя хорошо и спокойно. Любила быть в центре внимания. Но под взглядом этого хулигана всё сжималось и она робела.
- Тоха вон... Художник у нас... А ты, значит, танцуешь и поешь , получается?
Рома серьёзно заговорил, смотря то в ее глаза, то на сжатые колени, то на клетчатую белую плитку под ногами, будто не зная , куда деть глаза.
- Да, Ром. До того, как мне поставили диагноз в 7 лет, я танцевала и ходила на вокал в городе... Но потом чаще лежала в больницах и... Это оставалось лишь несбыточным хобби, - Петрова отвела взгляд в темноту позднего вечера за окном и вздохнула, - Я... Так рада, что теперь дома. С семьей. Занимаюсь любимым делом, как Поля... Хожу в школу, знакомлюсь с людьми. Чувствую... Себя живой что ли...
Аня усмехнулась своим же словам, будто считая их смешными и посмотрела на реакцию Ромы. Тот серьёзно смотрел на нее. Ни в одном его глазу не было написано : "Ты слишком наивная и глупая, Анька. Твои слова смешны".
Напротив, Пятифанов явно понимал ее. Он кивнул медленно, проговаривая про себя ее последние слова.
- Я... Я представляю , каково теперь это... Жить вдали от семьи, в больнице, пока жизнь течёт своим ходом.
Он замолчал. В карманах брюк крутил последнюю сигарету. Но не стал вынимать и курить. Вдруг, ей плохо станет? Она ж с пороком сердца...
- У меня отец служил в Афгане, потом в тюрьме сидел ... Мы с матерью долго его ждали. Он рассказывал, как тошно ему там было без связи с нами, как хотел обратно, в родной посёлок, в родной дом.
Анна неотрывно смотрела на него и слушала небольшую историю его семьи, жизни, детства... Ей нравилось соприкасаться с его прошлым, с его родственниками. Аня хотела узнать его поближе.
Греха таить не хотела. Рома ей был очень симпатичен. Но то ли по байкам Антоши, то ли по незнанию, она не смела представить себя с ним в романтических отношениях. Будто... Не такая ему нужна. И ей другой нужен.
Городской, интеллигентный, педантичный... Хотя сердце неисправно тянуло в последние дни в другую сторону. В сторону сбитых костяшек, риска, адреналина и терпкого опьяняющего запаха Ромы.
- Ты знаешь... Когда мне было одиноко в больнице без родных, я всегда представляла будто они здесь. Рядом. И, закрыв глаза, разговаривала с ними. Это помогало дать самой себе совет и помощь.
Рома улыбнулся одним уголком губ и наклонился ближе, поставив локти на колени. Аня невольно сделала то же самое.
Их лица находились в опасной близости.
Обоих манил и опьянял запах друг друга. Обоих завораживали глаза. У обоих трепетало сердце и сладко болела душа от невозможности чувств.
Но оба скрывали это все. Не позволяли себе и друг другу.
Рома медленно опустил потемневший взгляд на ее пухлые губы. Ему хотелось их смять в голодном и влажном поцелуе. Хотелось почувствовать их сочность и сладость на языке.
Аня обвела глазами его вычерченные скулы и подбородок. Провела мягко и осторожно подушечками пальцев по его щеке, опускаясь на подбородок. Сбритая щетина кололась, но она не отводила руку, лишь сильнее проводя пальчиками по коже. Рома замер, но молчал.
Он наслаждался этой необъяснимой тактильностью, не требуя разъяснений. Все и так понятно.
Аня улыбнулась и опустила руку, как тут же Рома сжал ее, не давая опуститься, и потянул на себя еще ближе. Вторую положил на ее талию, сжимая ткань платья.
Пятифанов с черными глазами от переполняющих эмоций наклонился к ее лицу. Аня не отвернулась, а напротив, приблизилась ближе, закрывая глаза.
Вот. Этот момент сейчас настанет.
Момент , когда им не нужно будет прятаться от чувств и желания трогать друг друга. Рома закрыл глаза, рывком притягивая к себе девушку, находя ее губы своими.
Внезапно распахнулась где-то сзади входная дверь и смех троих друзей наполнил гулом и эхом раздевалку. Аня резко села обратно. Рома нехотя отпустил ее руку, а Антон, быстро подошедший, оглядел настороженно сестру, будто в поисках травмы. Бяша и Полина несли в своих руках пять банок газировки.
Во время следующей посиделки в раздевалке с газировкой Рома и Аня не проронили ни одного слова в адрес друг друга. Антон с неприятным осадком для себя понял, что они даже не смотрят в глаза друг другу, будто недавно произошло что-то такое, что будоражило их нервы и кровь. Что заставляло краснеть даже главного хулигана поселка и самую озорную и игривую девчонку.
К примеру... Поцелуй.