4 глава
— Ублюдки! Да как таких тварей вообще земля носит?! — бушевала Розэ, мечась по комнате из стороны в сторону. Она не находила себе места, готовая разнести всё вокруг, и даже слёзы подступали не от боли, а от бессильного гнева. Каждое её слово сопровождалось громкими, сочными ругательствами.
— Успокойся, Розэ, всё нормально, — тихо проговорила Ынсо, глубоко вздохнув.
— Что нормально?! Где ты тут видишь нормально?! — подруга резко плюхнулась рядом на кровать, едва не продавив матрас. — То, что эти ублюдки снова вышли сухими из воды?! Их даже не задержали! Ни штрафа, ни наказания, вообще ничего! Это же абсурд! Как будто им всё позволено!
Пак сжимала кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ей было больно до дрожи за подругу, которую избили сынки влиятельных семей, а их родители снова откупились и замяли дело. Снова приходилось закрывать глаза, глотать обиду, притворяться, что всё «в порядке».
— Это было предсказуемо, — устало прошептала Ынсо и запрокинула голову, уставившись в потолок. В её голосе звучала не столько злость, сколько тягучая обречённость. На самом деле её мысли занимало совсем другое. Тот вечер. Тот голос. Тот, кто вытащил её из тьмы.
— Сколько я уже не хожу в школу? — внезапно спросила она.
— Четыре дня, — удивилась подруга.
— Этот засранец Чон... спрашивал обо мне? — приподнявшись, Ынсо приблизилась к Розэ, словно надеялась уловить малейший намёк.
— Нет, — протянула та, задумчиво нахмурив лоб. — Всё как обычно. На уроки приходит, кое-что прогуливает, иногда уходит пораньше. — Она прищурилась подозрительно. — А чего ты вдруг интересуешься?
— Да так. Ничего особенного, — слишком поспешно выдохнула Ынсо, снова упав на подушки.
— Йа! — возмутилась Пак и шутливо запустила в неё мягкой игрушкой. — Ты что-то скрываешь! Давай, колись!
— Сказала же, ничего, — спокойно отмахнулась Ынсо. — Кстати, тебе пора домой. Мама будет ругаться, если опять загуляешь.
— Бука! — обиженно надуло губы Розэ. — Ладно. Но ты расскажешь всё, когда захочешь. — Она обняла подругу на прощание. — Увидимся завтра?
— Да.
— Не слишком ли рано? У тебя синяки ещё не сошли, — с тревогой заметила подруга.
— Я устала валяться дома.
— Хорошо. Тогда до завтра.
******
На следующее утро Ынсо пришла в школу раньше всех. В классе стояла тишина, пахло утренним мелом и бумагой. Девушка устало опустилась за парту, глядя на пустое место рядом. Сон снова не пришёл: полночь прошла в кошмарах, а рассвет — в сборах. Снаружи она выглядела спокойной, но внутри чувствовала себя хрупкой, словно трещина в стекле вот-вот пойдёт дальше.
Она проводила взглядом соседний стул и невольно улыбнулась уголками губ: «Хоть он и придурок, но... в беде не бросает».
Постепенно класс начал заполняться сонными учениками. Почти каждый подходил к ней — спрашивал самочувствие, подбадривал, советовал быть осторожнее. Ынсо благодарила всех, но сердце её всё равно ждало одного человека.
— Неужели не придёт? — шёпотом сказала она себе. — Я ему устрою, если прогуляет...
Она достала телефон и быстро напечатала: «Где тебя носит? Если не придёшь — убью!»
— Ой, как страшно! — раздался знакомый голос.
На пороге стоял Чонгук. Он лениво опёрся на дверной косяк и с ухмылкой шагнул внутрь.
— Слишком рано для таких угроз, староста. На твоём месте я бы месяц валялся дома, а не в школу бежал, — он плюхнулся рядом, словно к себе на диван, и улыбнулся, как чеширский кот.
— Мечтай, — фыркнула Ынсо. — Вспомнишь дурака — вот он и появится.
Он закатил глаза и тут же улёгся на парту, полностью игнорируя её. Она лишь сжала губы, решив, что поговорит с ним после уроков. Но весь урок Чонгук мирно проспал, а все её попытки растолкать его закончились ничем.
— Йа! Куда собрался?! — возмутилась Ынсо, когда он после звонка просто встал и направился к выходу.
— Классный отметил присутствие, значит, я свободен, — бросил он через плечо.
— Никуда ты не пойдёшь! Подожди! — она едва поспевала за его широким шагом. — Нам надо поговорить.
— Нам не о чем говорить, — холодно ответил он, ускоряя шаг к чёрному входу.
— Есть! — не сдавалась она, тяжело дыша. — Да подожди ты! Это займёт пять минут!
Он резко развернулся, и Ынсо, не ожидая, врезалась лицом прямо в его грудь. Отшатнувшись, она зло потёрла лоб.
— Мы ведь договорились, — сказал Чонгук. — Я ниже травы, тише воды, а ты держишься от меня подальше.
Несколько дней назад, в день когда Ынсо выписывали из больницы к ней внезапно пришёл Чонгук. Он предложил ей больше не следить за ним и его успеваемостью. А взамен он не будет никому докучать и хулиганить. В тот день он был на полном серьёзе и даже можно сказать в гневе. Удивлённая его поведением и предложением, Ынсо согласилась, находя идею довольно заманчивой.
— Верно, — кивнула она. — Я просто хотела тебя поблагодарить. За помощь. Тогда. Ты ведь не дал мне даже слова сказать.
— Пожалуйста, — сухо бросил он.
И пошёл прочь.
Ынсо смотрела ему вслед с раздражением, но вместе с тем в груди зарождалось странное чувство. Она уговаривала себя, что теперь, когда «главная головная боль» её больше не тревожит, всё станет проще. Но чем сильнее убеждала — тем отчётливее ощущала пустоту.
*****
Сильные удары по груше гулко раздавались в тренировочной комнате. Чонгук бил без остановки, будто пытался выбить из себя мысли. Футболка прилипла к телу, волосы мокрые от пота. Ещё удар. И ещё. Он изнурял себя, но это не помогало.
Наконец он рухнул на пол звёздочкой и выдохнул. Мысли клубились как дым.
— Чёрт тебя дери! — заорал он, ударив кулаками по полу.
Flashback
— Кажись, у тебя много недоброжелателей, злюка, — усмехнулся Чонгук себе под нос. Он сидел рядом с койкой, наблюдая за спящей Ынсо. Уже несколько часов как её доставили в больницу и дали снотворное. К счастью, отделалась ушибами, но вид её бледного лица всё равно тревожил.
Он приехал сюда следом за скорой. Убеждал себя, что не обязан, что она всего лишь назойливая староста. Но... не смог уйти. Он привык, что она всегда где-то рядом. И сам не заметил, как стал искать её глазами.
— Извините, — подошла медсестра. — Где опекун пациентки?
— Её отец отлучился. У меня нет его номера, — Чонгук вежливо поклонился.
— Когда вернётся, попросите его подойти к регистратуре. Нужно подписать бумаги.
— Конечно.
Он поднялся, решив дойти до автомата с кофе. Слишком тесно стало в палате. Но где-то внутри всё равно хотелось вернуться обратно — к ней.
— Господин Чан, вы забыли термос, — услышал он за спиной женский голос.
Мурашки побежали по коже, дыхание перехватило. Этот голос он бы узнал среди тысяч. Медленно обернувшись, увидел её. Женщину, которую ненавидел всей душой.
— Мама... — вырвалось у него, почти беззвучно.
И тут же — удар под дых: она улыбнулась мужчине, стоявшему рядом. Тот был отец Ынсо. Они обнялись, обменялись лёгкими поцелуями в щёку.
Чонгук стоял у автомата, сжимая в руках пластиковый стакан, и не мог пошевелиться. Всё внутри застыло. Перед глазами перемешались боль прошлого и абсурдное настоящее: его мать — и её отец.