Глава 6
Зима, вечер. В огромном доме семьи Эленберг тихо, что для них совсем не характерно. Обычно в их доме раздаются возгласы, крики или смех, хоть это и случается намного реже остального вышеперечисленного.
Маленькая девочка лежит на мягком диване.
Няня Линда часто говорила, что он был слишком дорогим для того, чтобы на нем играть, поэтому отводила Мишель в детскую, дабы отвлечь ее, но как же без поблажек, правда? Когда взрослых не было дома, Линда разрешала Мишель играть и проводить свое дневное время для сна на нем. Любой другой ребенок стал бы капризничать, но не Мишель. Она сразу бежала за своей любимой игрушкой, большим сереньким плюшевым пони, и плюхалась на диван, зарываясь лицом в подушку и накрываясь одеялом с головой. Через несколько минут ребенок видел уже десятый сон.
Тельце почти не двигается, девочка стала совсем бледной, а губы потрескались из-за недостатка жидкости в организме. Во всем доме ни одного источника света, ни одного признака жизни. Хозяйка дома разогнала всех по комнатам и приказала не выходить, оставив свою дочь в главном зале совсем одну.
Подождав пока весь дом уснет, Линда тихо пробралась к Мишель и, напоследок оглянувшись, все еще пребывая в страхе перед возможным гневом хозяйки дома, наложила на ее тельце множество мокрых платочков, используемых в качестве компрессов.
Линда не понимала старшую Эленберг. Как вообще можно относиться к своему собственному ребенку таким образом??? Все, за чем она успела уследить, так это за тем, как мать девочки втаскивала бездыханное тельце в дом и укладывала его на диван, по пути приказывая всем обитателям дома ни при каких обстоятельствах к нему не подходить, угрожая увольнениями персоналу и истериками семье.
Никто не знал, что же все-таки происходило во время того, как мать взяла с собой девочку на прогулку, желая провести время со своим ребенком, но не Линда. Ей давно пора было всем и все рассказать...
Прикладывая компрессы к телу Мишель, Линда услышала торопливые шаги в коридоре. Все, что она успела сделать до того момента, как в гостиной появилась мать девочки, так это спрятаться за ближайшей колонной. Все приспособления для оказвания помощи Мишель остались на столике у дивана, на котором, тихо поскуливая, лежала девочка.
Разъяренная хозяйка дома влетела в гостиную, сразу "сканируя" всю комнату и выявляя "преступников". Увидя все медикаменты и фартук своей прислуги на кресле, женщина криво ухмыльнулась, ожидая скорого удовольствия от расправы над человеком, который посмел встать на пути к достижению ее целей.
- Вылезай, дрянь, я знаю, что ты здесь, - сказала она, заклядывая за ближайшие к нейкомоды и диваны. - Ты всегда испытывала к моей дочери чересчур теплые чувства, нехарактерные для няни. Ты поплатишься за это.
Ее голос был пропитан яростной ревностью. Как мжно ревновать человека, которому хочешь сделать больно? Даже отец девочки знал, что мать совсем не любит свою дочь и в ней бурлит лишь чувство собственничества по отношению к ней.
Линда буквально слышала рычание, которое издавала мать девочки. Точнее не она, а ее гнилое нутро. Няня сжалась, прикрывая рот ладонью, чтобы ни один дрожащий вздох не привлек внимания этого монстра.
Спустя время мать Мишель, видимо , устала искать Линду и собралась уходить. Вспомнив о теле дочери, которая выглядела все хуже и хуже из-за отсутствия помощи, она подошла к ней и провела какие-то махинации над ней, которые сопровождались ужасными и мерзкими звуками. Что именно делала женщина, Линда не видела, но эти ужасные звуки засели у нее в голове на долгие годы...
***
На плечо Линды опустилась тяжелая рука, которая немного потрясла ее, чтобы вывести ее из дремы. Открыв глаза, она увидела, что за окном уже стемнело, и в доме горят лишь настенные лампы, что означало, что все обитатели дома уже разошлись по своим комнатам. Гнетущая тишина лишь подтверждала эту догадку.
Разбудил Линду сам хозяин дома, господин Эленберг. Он был одет в свой любимый халат и держал в руках газету, что означало то, что он уже направлялся в постель, к своей любимой жене.
Увидев его, Линда буквально вскочила с кресла и пригладила свой фартук. От резкого пробуждения организм не успел сориентироваться и в голову отдавало головокружением, из-за чего ноги подкосились и Линда чуть не упала, но успела вовремя взять себя в руки. Старший Эленберг бросился ее ловить, но убедившись в том, что няня взяла себя в руки, резко убрал ркуки за спину, неловко почесав затылок. Он надеялся, что она не успела поймать его на этом жесте, но она все видела и понимала. Отвернувшись, она улыбнулась и направилась к выходу из зала, перед этим повернувшись к хозяину дома.
-Доброй ночи, господин Эленберг. Извините за этот проступок. Этого больше не повторится, - ответила она и помчалась к своему домику, который находился на территории поместья Эленберг.
Плечо, на котором пару минут назад находилась рука господина Эленберга, горело, напоминая о его прикосновениях. Пощупав его и пытаясь спрятать свою улыбку, Линда забежала в свой домик, закрыв его дверь и прислонившись к ней. Тело ощущалось тяжким грузом, поэтому она села на пол, делая глубокие вдохи. Понимание того, что лишь прикосновения этого человека превращали ее в влюбленную дурочку, вызывали у нее улыбку, но на смену ей вскоре приходили горькие, непрекращающиеся слезы...
***
Майк, отошедший от этой неловкой ситуации, встрепенулся и пошел в свою комнату, где его ждала красавица жена, но он не смог удержаться и выглянул в окно, выходящее прямо на ее дом...
***
Еле-еле разлепив веки, Мишель увидела лишь белый свет, беспощадно действующий на голову. Он лишь ухудшал ее состояние и увеличивал головную боль, которая итак нещадно резела виски. Удостоверишись в том, что она начала контролировать свое тело, Мишель приподнялась и начала оглядываться. С первого взгляда можно было понять, что она находится в медицинском кабинете. Ее окружали белые стены и запах медикаментов, наполняющий ноздри.
В кабинете она находилась одна, и единственным источником освещения была лампа над кушеткой, на которой лежала Мишель. После пробуждения этого маленького источника света было достаточно, чтобы довести организм до шокового состояния.
Мишель не помнила ни того, как она сюда попала, ни того, благодаря кому она оказалась здесь. У нее не было с собой никаких вещей, поэтому она не могла понять как ей оказали помощь. Без документов этого сделать не могли.
От наплыва мыслей голова еще больше начала гудеть и чувствовалось, что организму не хватило отдыха, поэтому ее снова начало клонить в сон.
Была логичной мысль о том, что в ближайшее время к Мишель никто не придет, ведь за окном было уже темно, а в академии очень тихо, что означало то, что весь персонал уже ушел, а студенты спят. Но академия плевать хотела на логику, правда? Дверь распахнулась с противным скрипом, и в кабинет вошла медсестра, судя по форме этой женщины.
Увидев то, что Мишель очнулась, женщина приветливо улыбнулась, хоть ее глаза и выдавали ее усталость.