15.
Фотосессия на лесной поляне - на фоне заката, значит? Звучит настолько очаровательно и воодушевляюще, что Джиу снова не может удержать себя в руках; прыгает на месте, хлопая в ладоши от радости, и распахивает свой шкаф с новой силой. Да, надеть, по-прежнему, нечего, но этим ее теперь не испугать. Первым делом Джиу достает бежевое белье, которое не будет видно под любой одеждой, а уже затем принимается шерстить полки в поисках чего-то, чего там быть не должно. Полка за полкой - а чуда не случается; Джи вздыхает, немного взгрустнув, достает привычные широкие джинсы и простую черную футболку на пару размеров больше - Джиу говорит, что это - оверсайз, а Минхо - что она украла ее у бати, и что ж, они оба правы.
Девушка подключает фен, и принимается сушить волосы; они длинные, светлые, густые и оттого вечно спутанные, а ещё сеченые на концах и какие-то пористые - вечно торчат в разные стороны при первой же возможности; одним словом, напасть, а не волосы, трагедия. После она собирает их во хвост, и принимается за макияж; из косметики у Джиу - пара средств для бровей, палетка теней, тушь и тинт, которые она покупала, чтобы ходить на родительские собрания Минхо, как человек. Несколько минут девушка мазюкает лицо, а затем, оценив свое преображение небезызвестным выражение "о как", поднимается, и выходит из комнаты.
Ребята уже вовсю возятся с формочками, очевидно разобравшись с инструкциями, и теперь раскладывают все по возрастающей диаметров; Джи подходит, и на нее снова обращают внимание.
Мэтт слышит приближающиеся шаги, и спустя секунду понимает, кому они могут принадлежать; поднимает глаза, и замирает, разглядывая светлое щекастое лицо, ставшее немного живее и ярче обычного; сначала ему так кажется, потому-что Джиу нанесла макияж, но затем до него доходит - ей просто чертовски сильно идёт черный цвет; это все из-за футболки. В чем бы ни была причина - а взгляд от нее оторвать невозможно, и Мэттью улыбается, как придурок, неловко поднимаясь на ноги, так и норовя запутаться в непослушных конечностях; Джиу слегка улыбается в ответ, отводя взгляд, и ее щеки вдруг берутся цветными пятнами смущения. Очаровательно.
- Готова? - кашлянув подаёт голос Мэттью, и та коротко кивает в ответ, - значит, мы пошли, - обращается он к сестре и Минхо; те двое кивают, отвлекшись от дела, и ребята шагают к выходу из квартиры.
- Ты выглядишь просто чудесно, - негромко говорит Мэтт, чувствуя, как у самого щеки горят смущением - и это максимально странно для него: Мэттью привык сыпать комплиментами, и делает это так профессионально, словно для этого и родился, а сейчас отчего-то так неловко и чарующе, что дыхание спирает, а сердце гулко и быстро стучит о ребра, принося немного дискомфорта в общее самочувствие; Джиу, сделав вид, что не замечает его душевных метаний, снова коротко кивает, но на этот раз подаёт голос:
- Спасибо, Мэтт, ты тоже выглядишь хорошо, - мягко улыбнувшись; тот вдруг краснеет ещё больше, и спешит выйти из квартиры в холодный подъезд, чтобы вдохнуть прохладного воздуха, и успокоиться. Не то, чтобы Мэттью не знал, что он всегда выглядит отпадно, просто когда об этом говорит Джиу - отчего-то сразу хочется петь и плясать. "Отчего-то", как же, а то не ясно от чего.
Джиу умиляют его порозовевшие щеки, и она не может не улыбнуться снова; шагает за ним, и Мэтт подводит ее к машине, на которой приехали они с Джейми. Джиу одаривает его вопросительно-доброжелательным взглядом и парень, сделав пальцами жест "минутку", достает из багажника пикапа два велосипеда по очереди.
- Мадмуазель, сильвупле, - залихватски палит он, махнув рукой; Джиу смеётся в ответ, и тянет руки; Мэтт передает один из велосипедов ей, а второй облокачивает о машину; сам залезает в салон, и достает оттуда свой рюкзак и шопер, полный всякой съестной ерунды, - это повезешь ты, это не жалко, если ты вдруг решишь закосить под звезду, и свалиться, - передает ей шопер блондин, и Джиу, рассмеявшись, принимает, и вешает на ручку руля, а Мэттью слышит ее смех, и просто не может удержаться от внутреннего писка и желания плясать ча-ча-ча от счастья, что у них снова свидание, и он снова будет слышать ее смех, видеть ее личико, чувствовать ее тепло и запах, и о черт, он чувствует себя помешанным, но до чёртиков влюбленным дебилом. Джиу видит его улыбку, сияющие неподдельным счастьем глаза, и оттого сама становится счастливой до предела - она искренне рада, что Мэттью их встречи не в тягость, и она не обременяет его по-настоящему, не создаёт проблем, а даже наоборот - заставляет улыбаться.
- Я поеду немного впереди, чтобы показать тебе дорогу, а ты сильно не отставай; нам надо добраться до первых сумерек, чтобы солнце не свалило в закат, прикрывшись тучкой, и мы сделали парочку прикольных фото, - проговаривает он, и прокручивает педали; получает кивок в ответ, и трогает с места, негромко добавив: - в стиле ню, - и сбегает, не желая получить тяжёлым шопером по горбу. Джиу давится воздухом от возмущения, усаживаясь на сидение, а затем, тронувшись, снова смеется с этого дурака, и потихоньку нагоняет.
Ребята распологаются на ясной полянке в лесопарке, за городом; спускаться приходится минут 5, конечно, во впадину, но лучше медленно, и безопасно, чем быстро - и кубарем. Джиу расстеляет огромный клетчатый плед, привезенный Мэттом, а тот настраивает свой фотоаппарат; Джиу выкладывает фрукты и ягоды в контейнерах, а Мэттью принимается делать первые снимки. Девушка реагирует на звук щелчка фотоаппарата, оглядывается на него, улыбаясь, и тот снова делает фото; Джиу выглядит потрясающе этим вечером, и парню кажется, что у его камеры просто не будет передышки.
Но Джиу так не думает.
- Садись давай, мастер, лучше поговорим о чем-нибудь, - говорит она, и тот поднимает на нее глаза:
- Успеется. Лучше сядь покрасивше, я сделаю пару хороших фото, - отзывается на это блондин, и Джиу, пожав плечами, отодвигает от себя миску с малиной, - да нет-нет, можем использовать это как реквизит; облокотись на одну ногу, вторую распрямь; обопрись на левую руку, в правую возьми ягоду, и выровняй спину. Так, а теперь глянь на меня и улыбнись мне так, словно я большая спелая сочная секси-малина, - делает ей указания он, и на последних словах Джиу взрывается таким хохотом, что птицы слетают со своим веток, испугавшись громкого звука, а Мэттью даже не вздрагивает: он занят, ловит момент. Джиу просто красавица.
Он улыбается результату, и просит Джиу попозировать ему с целой миской малины:
- Распрямь обе ноги, обмини миску, и сделай такое лицо, словно я сейчас отберу у тебя ее всю, - диктует он, и девушка выполняет его просьбы; глядит теперь исподлобья, выпятив нижнюю губу, надув щеки, и тот, округлив глаза, щелкает, бормоча про себя "господибожекакаяжемилаяящассдохнудаймнесилИисусе-Мария-Иосиф". Джиу не разбирает ни слова, но его бормотание ее смешит, и спустя две фотки она все же сдаются очередному приступу смеха. А Мэттью, снова, очарованный до ужаса, глупо улыбается ей, и немного опасливо трёт лоб, не понимая, в какой момент превратился в тупое бессознательное влюбленное желе, ведь даже в прошлый раз он мог себя контролировать, и не палиться так сильно; сейчас же его прёт от каждого ее движения и смешка, и ему действительно страшно за безопасность Джиу, потому-что затискать, заобнимать, зацеловать хочется дико. Хотя, возможно, стоило бы переживать за свою безопасность, в таком случае, ведь, предприми он попытку - тут же получит между глаз. Или между ног, что ещё хуже.
- Ты чего завис? - спрашивает Джиу, нахмурив брови; Мэтт отвлекается от своих размышлений, и отвечает:
- На тебя засмотрелся, ты красивая, - не совсем то, что собирался, но зато то, о чем думал.
- Ты говоришь это недотепе, Мэтт, ты в курсе? - удивлённо вскидывает брови Джиу, на что парень утвердительно кивает.
- Ты всегда была красивой, просто признавать было неохота, - говорит он, усаживаясь поудобнее напротив; Джиу даже открывает рот от удивления, а затем, поняв смысл его слов, мягко улыбается, и произносит ответное признание:
- У тебя всегда смешные шутки, даже если они абсолютно тупые и плоские; мне всегда смешно, но тоже признаваться было неохота, - заставляя его отзеркалить ее улыбку; Мэтт, радостно завозившись, подсаживается к ней поближе, упираясь плечом в плечо, и спрашивает:
- А что тебе во мне ещё нравится? - заставляя ее вытаращить глаза в землю, вгоняя в ступор; Джиу понимает, что если скажет, что ей ничего в нем не нравится - то соврет, ведь кое в чем уже призналась, но если начнет расписывать, какой он весь из себя милый, добрый, внимательный, красивый и смешной, то... А собственно, что случится? Сделает ему приятно, в конце концов, он так заботится о ней в эти дни.
- Ты очень милый. У тебя временами такой преданный щенячий взгляд, когда смотришь на своих, или даже на меня, - начинает она, взглянув на него в ответ, - а ещё ты очень добрый, отзывчивый и внимательный. Тебе нравятся девушки, не как предмет для секса, а просто, как люди, ведь ты всегда обходителен с учителями и нашими одноклассницами, - проговаривает она, чувствуя вдруг, что начинает смущаться, и голос отчего-то становится ниже, спокойнее, и тише, - а ещё ты очень смешной. Боже, я помню, как ты пришел в школу в костюме из синего отвратительно-атласного латекса и розовой пачке, проиграв Тэхену спор, - проговаривает блондинка, улыбается, и снова бросает на него теплый взгляд, и Мэттью, кажется ей, присел ещё ближе; и тот действительно присел, затаив дыхание: он же пошутил, а тут такое - как теперь не умереть от счастья, и не поцеловать ее на радостях, он не знает, просто не знает. А впрочем...
- Я хочу поцеловать тебя, Джиу, - палит он, перебив ее; Джиу снова округляет глаза, сглатывает, и неосознанно утвердительно кивает, не отрывая взгляда от его глаз.
Несколько секунд Мэттью тупит, не веря своему счастью, а затем берет ее за подбородок, слегка нажимает, приоткрыв полные губы, и тянется ближе. Джиу прикрывает глаза, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди от волнения, и предвкушения, и спустя секунду ощущает первое прикосновение упругих теплых мягких губ к своим; Мэттью не торопится: несколько раз касается ее лёгкими поцелуями, и Джиу наконец соображает ответить, соображает хоть что-нибудь, ведь на какой-то миг ее парализовало; воздух из лёгких вышибло, а в голове - горящий клубок из непонятных неосмысленных мыслей. Мэттью, чувствуя, что девушка потихоньку расслабляется, и даже отвечает, слегка отстраняется, и шепчет:
- Повторяй за мной, - осознавая, что это первый в жизни поцелуй Джиу; та понятливо кивает, и целует его сама. Мэтт, подхватываемый огромным напором самых сильных и ярких эмоций, опускает ладонь ей на щёчку, и тянет на себя поближе, попробовав лизнуть ее губы языком, следя за реакцией. Джиу в ответ задыхается от неожиданности, подавшись телом вперёд, ему навстречу, и Мэттью осмеливается коснуться ее снова, провоцируя на ответные касания, и спустя несколько секунд вполне невинный поцелуй набирает сладкие обороты; маленькие ладошки останавливаются на мальчишеском лице, притягивая ближе, и Мэтт обнимает ее за плечи, запуская язык во влажный горячий ротик. Джиу издает непонятный мяукающий звук, и снова подаётся вперёд, запуская руки в светлые волосы, касаясь его языка своим - и так проходит несколько минут. Горячо, сладко, остро и дурманяще; Мэттью кажется, что он сейчас помрёт от счастья, а Джиу - что она не сможет больше жить без ощущения этих губ на своих - и обоих пугают собственные мысли; да так, что оба резко отстраняются с громким влажным чмоком, смутившим до крайности. Какое-то время Джиу и Мэттью смотрят строго перед собой, но потом девушка прокашливается, и спешит внести хоть какую-то ясность, дать их поступку хоть какое-то объяснение:
- Из тебя превосходный учитель, - произносит она, и тот глядит на нее благодарным взглядом: видно, что напуганы и смущены они в равной степени, и от этого ей легчает; Джиу набирается смелости, и снова подаёт голос:
- У нас действительно, буквально свидание, спасибо тебе, - толкнув парня плечом; тот облегчённо улыбается, толкает в ответ, и падает на плед, утянув ее за собой; они лежат лицом друг к другу, подложив руки под головы, и просто разглядывают лицо напротив, думая о своем.
Джиу - о том, что никогда в жизни не забудет свой первый поцелуй, ведь он был по-настоящему волшебным. Мэттью - о том, что все, кого он целовал до - будут смыты с памяти морской волной воспоминания об этом чудесном вечере, и что он, кажется, действительно страшно влюблен, и что стоит взять себя в руки, чтобы не наломать дров. Все же, у Джиу куча других проблем, помимо его неуместных чувств, и с этим стоит считаться. Поэтому, стоит нарушить молчание, каким бы уютным оно не казалось, и сменить тему.
- Чего бы ты хотела? Кем бы хотела стать? - спрашивает он, и Джи надувает губы, глядя куда-то вверх, очевидно принимаясь раздумывать, на что уходит какое-то время.
- Я не знаю, Мэттью, - выдыхает она, - действительно, не знаю. У меня нет хобби, у меня нет интересов, у меня не было возможности узнать о себе что-то, что поможет в дальнейшем выборе профессии, - признается блондинка, - я боюсь, что даже не пойду в колледж им в следующем году. Минхо перейдет в третий класс, мне придется работать ещё больше, ведь ни одна стипендия не покроет наши расходы, - рассказывает Джиу, время от времени заглядывая в спокойное лицо напротив; Мэтт тянет ее на себя, обнимая, и Джи опускает голову ему на грудную клетку.
- Тише, я понял, - говорит он, уловив дрожь в ее голосе, - дурацкий был вопрос, извини меня.
- О нет, - отрицательно кивает она, поднимая на него глаза, - нормальный вопрос. Обычный. Ты не виноват в том, что я не в состоянии толково на него ответить- произносит Джиу, и Мэтт выдыхает, радуясь, что не обидел ее; радуясь, что Джиу осознанно не ищет поводов для обид.
- А ты? Кем хочешь стать ты, Мэтт? - спрашивает она, устраиваясь в теплых объятиях поудобнее; тот улыбается ее возне, и радостно выдыхает:
- Стриптизером, - ещё и уверенно кивнув в довесок; Джиу снова смеется, и легонько хлопает его по груди, - ну ладно-ладно, - сдается тот, - тату-мастером. Папа правда никогда в жизни не позволит, но я могу хотя бы мечтать, - говорит он, и Джи приподнимается на локте, чтобы взглянуть ему в лицо.
- Твой папа против? - вполне серьезно спрашивает она, и тот утвердительно кивает.
- Ну, у нас же бизнес, а я - единственный наследник, - говорит он, и девушка хмурится в ответ:
- А Джейми?
- А Джейми открестилась от них. А они, в свою очередь, отказались от нее. Давно это было, - отмахивается Мэттью, словно такая практика отношений родителей-детей - это норма; лицо Джиу становится ещё серьезнее, что смешит Мэтта, и он спешит внести ясность:
- Джейми - прирожденная медсестра, она обожает свою работу в клинике, - начинает он, - а родителям это не нравилось; по их мнению, Джейми должна была поступить на экономический, и улететь в Осло, работать в наш второй филиал. Управлять там всем, прямо, как Дагни Тагерт. Только Дагни горела своей дорогой, а Джейми ненавидит наши отели - слишком много давления на нее было оказано в свое время. Как только Джейми стала совершеннолетней - ушла из дома, громко хлопнув дверью. Отец вычеркнул ее из завещания, и отрекся. А ей все ни по чем, сильная девушка, моя Джейми, - рассказывает он, неосознанно перебирая светлые пряди Джиу между пальцев; та слушает внимательно, не перебивая, выражая понимание взглядом, позволяя прикасаться к своим волосам, и плечу, на котором покоится рука Мэттью.
- Я подумываю о том, чтобы сделать так же, как она. Но Джейми предлагает все же вступить в наследство, и продать эти проклятые отели нахрен, чтобы ни один Ким больше не мучился с ними, - говорит он, - но я так не могу и не хочу. Придется поступать на экономический, выучиваться, тратить время, притворяться, а это так утомительно и муторно, я не уверен, что выдержу, - проговаривает Мэттью, получая понимающие кивки в ответ, и теплые взгляды.
- Да и отец за каждый промах грозится отправить в военное училище. Ни то, чтобы я боялся, но мне нравится моя свобода, и в последнее время я не выношу, когда мне не оставляют выбора, когда мной пытаются манипулировать или управлять, - делится парень, пожав плечами, и Джиу снова понимающе кивает в ответ, не желая перебивать его. Мэтт открывается ей совершенно с другой стороны - слабым, напуганным и несчастным, и это грустно. Ей нравилось видеть его самодовольным уверенным в себе засранцем; сейчас же она понимает, что все впечатление, которое он производит на людей - пустышка, дымка, полный ноль. И от этого становится ещё хуже, ведь, по сути, Мэтту приходится притворяться везде, где бы он ни был, и только здесь, сейчас, он не боится быть чёртовым собой, и Джиу в полной мере осознает свою ответственность. Она мягко проводит по его руке, от плеча до запястья, и тот перехватывает ее руку, укладывает себе на грудь, и накрывает своей.
- Распизделся я немного, - тянет он, поджав губы, за что неожиданно получает укус куда-то под ребрами, который заставляет его рассмеяться, - ну что, я просто не привык... Да и тебе весь этот бред слушать как-т... Да ай! - не договаривает он, снова получая мощный укус под грудью, - да понял я, понял, друзья мы в конце концов, или где, - шипит он, на что Джиу поощрительно согласно бодается, заставляя его улыбнуться. Да и сама она не может сдержать улыбку: теперь они друзья, и это значит, что по окончанию пяти свиданий, им не придется расходиться, можно будет общаться и дальше. Возможно, не так тесно, как сейчас, но теперь Джиу просто не представляет своей жизни без этого человека.
Дальше ребята лежат в тишине; крепко обнявшись, думая каждый о своем. Мэттью - о том, что показывать свои слабости - не страшно, а чувствовать себя понятым и защищённым - приятно; Джиу - о том, что Мэтт невероятно теплый во всех смыслах, и с ним принято обниматься. Ну и о том, где достать хорошую тату-машинку.