Сон Зика Йегера
-Нам нужно действовать. И как можно скорее,-сказал Йегер, заходя в комнату и закрывая за собой дверь.
-Ты уже говорил что-то подобное. И будем действовать мы завтра ночью. Я прошу лишь послушать меня,-сказала ему в ответ Пик, сидящая на подоконнике.
План ее был не сложен, но в то же время и не опасен.
"Пик как всегда права"-сказал ей Зик. Он всегда это говорит. Это стало какой-то привычкой, что ли... Она лишь усмехается. Он так серьезен, обсуждая предстоящее похищение человека... Однако, она не в том настроении, чтобы быть серьезной. Волнение Йегера она понимала, как и понимала то, что еще чуть-чуть и разведка раскроет их.
-Ты видишь воспоминания во снах?-резко прервала Йегера Картман, смотря прямо в его глаза.
-Конечно,-удивленно отозвался Зик,-их видят все шифтеры.
Больше за этот день они не обмолвились и словом, хотя находились всегда вместе.
Что она имела ввиду под вопросом о воспоминаниях? Пик не задавала вопросов просто так. Это действительно было странно.
***
Бродить вот так, в одиночестве, по, казалось, бескрайним полям родового поместья — то, что она любила больше всего. Никто из окружавших ее людей никогда бы и не догадался, насколько сильна была её любовь к уединению. Милая, общительная и открытая сердцем каждому, будь то крестьянин в поле или дворянин из центра — такой для них была Фрида Райсс. Замкнутой, с безуминкой в глазах, шепчущая с отчаянием что-то себе под нос — и это тоже была она, Фрида. Только уже никому незнакомая…
И правда заключалась в том, что, как бы она не пыталась, одиночества уже никогда не будет…
Но иногда, как сейчас, когда ветер игрался с ее волосами, выбившимися из-под соломенной шляпки… Когда можно было широко раскинуть руки и кричать громко — громко, зная, что здесь, среди высокой травы, ее никто не услышит… В такие моменты представлялось, будто она снова маленькая девочка, всё это огромное пространство вокруг — её жизнь, и она может пойти куда только захочет, проложить собственную дорогу сквозь невспаханное поле.
Фрида горько усмехнулась, поправляя съехавшую на бок от ветра шляпку. Удобнее перехватила широкий ремень сумки и направилась по склону вниз, к видневшемуся вдалеке дому.
Зик открыл глаза резко, как часто бывало после этих снов. Ужасное ощущение: тело кажется отдохнувшим, но в голове — пустота и тяжесть. И только перед глазами все еще трепещут на ветру длинные темные, почти черные, волосы…
Мужчина потянулся, надеясь прогнать эти ощущения, но, конечно же, это было бесполезно. Оставалось только подняться с узкой армейской койки и плеснуть в лицо ледяной воды из умывальника. Это немного взбодрило.
В голове все еще проносились видения колеи, проложенной колесами телег сквозь широкое поле. И хрупкая девичья фигурка, медленно бредущая сквозь высокие заросли травы.
Зик мотнул головой, прогоняя видение. Не сейчас ему о таком думать.
Пик спала на койке напротив. Йегер аккуратно опустился на колени перед ней.
Он провел рукой по прохладной ткани жестких простыней, повел руку дальше, где из-под, казалось, воздушного одеяла выглядывала светлая кожа. На мгновение смутился, чувствуя непривычное волнение где-то в груди. Наконец легко коснулся стройной ножки, наслаждаясь гладкостью кожи и нереальностью происходящего. Провел чуть выше, чувствуя, как смущение заливает его щеки румянцем…
Девушка заерзала во сне, беспокойно повернулась, открывая лицо лунному свету. Блики от листвы за окном танцевали замысловато на ее волосах, длинные ресницы слегка дрожали, приоткрытые губы приковывали взгляд. Зик боялся разбудить это дивное видение. Пальцы сами потянулись к блестящей темной волне, перебирая пряди очень осторожно, чтобы насладиться, но не спугнуть…
Захотелось снова ощутить её гладкую кожу — и вот, рука невесомо касается нежной щеки, проводит по контуру, недвижно застывает в уголках губ. «Я боюсь собственных снов», — с иронией думает Зик. И наконец накрывает ее щеку своими губами.