Вселенная любит безрассудных
Закрываю глаза, и мне снова 12.
Моя сестра, наша общая подруга и я идём по наружной пожарной лестнице высокого кирпичного здания, чтобы ловить лучи уходящего солнца на самой крыше. Мы поём грустные песни и получаем удовольствие от нашей бедной юности. 12 лет — самое начало переходного возраста, а переходный возраст — то ещё сомнительное удовольствие.
Когда мы спускаемся, солнце ещё высоко (оно будто вечно высоко на севере летом). Когда мы спускаемся, пожарная лестница оказывается заперта, и мы втроём зажаты между небом и уровнем второго этажа.
Мне 12, я ношу отвратительную стрижку и смешную чёлку. Я худа, как мечта анорексика, и я ничего не боюсь. В секунду пересекаю перила и лечу с высоты нескольких двенадцатилетних Ань на нижнюю лестничную клетку.
Что–то хрустит, ноги пронзает тупая боль, но я в порядке.
Единственное увечье, доставшееся мне в тот момент — лопнувшая мозоль. Я не знаю, как так получилось, но, видимо, вселенная любит безрассудных.
Открываю глаза, и мне 20.
То, что я собираюсь сделать, похоже на прыжок с высоты пары–тройки собственных величин.
Но мне не страшно разбиться.
Я буду надеяться, что вселенная любит безрассудных.
[03.03.20]