Сладкая скрипка. Боевой позывной.
Посвящается самым дорогим сердцу людям, которые поддержали меня:
***********************
Flashback.
Роза поставила точку в тетради, аккуратно сложила в пенал карандаши и приготовила на утро рюкзак. Кое-где неровно заштопанный, с заплатками, он всё-таки нравился девочке.
С этим рюкзаком она пошла в первый класс начальной школы, однако на третий год обучения Розы школу закрыли: у мэра Денвера не было ни средств, ни желания содержать детские сады и учебные заведения. Теперь на весь город была одна школа при единственной в Денвере церкви. Верующие люди приносили пожертвования, и этого вполне хватало, чтобы выплатить учителям зарплату. Уже знакомая читателям миссис Хитчинс забрала все учебники из старой школы и начала работать в церкви.
Одна большая комната со старыми лавками и дощатыми партами, все классы учатся вместе — казалось бы, настоящий кошмар для учителя... Но дети вели себя очень тихо: редко был слышен смех и весёлая болтовня — ситуация в городе ухудшалась, и даже самые маленькие понимали это. Теперь они ходили в школу не потому, что заставляли родители, а потому что уроки отвлекали детей от проблем.
Ввели комендантский час. Улицы патрулировали и днём и ночью, а стычки стали обычным делом. Надо сказать, что Миротворцы делали свою работу от души и усмиряли дерущихся, не получая за это ни гроша.
Розе нравилась церковная школа, пусть теперь ей приходилось вставать на полчаса раньше — церковь находилась на окраине Денвера. Однако и этому девочка была рада: от приходской школы до дома кузины рукой подать. Эми часто звала Розу в гости, и они шли из школы вдвоём.
Девочка зевнула и утомлённо опустилась на кровать. Она ждала, когда же наконец придёт её подруга, и потому скучала.
Раздался звонок в дверь.
— Заходи, не стесняйся! — молодая женщина в выцветшем домашнем костюме распахнула перед Эми дверь и ласково улыбнулась.
Читатель должен узнать кое-что об этой особе. Она приходилась Эми родной тётей, и более того, Саманта Прайс назвала дочь в честь старшей сестры. Эмилия Бёрнс овдовела через пять лет после свадьбы, и всю себя посвятила воспитанию единственной дочери.
— Роза, к тебе пришли! — прикрикнула мать.
Из дальней комнаты послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге показалась девятилетняя девочка (выглядевшая, однако, чуть старше своего возраста). Роза крепко обняла кузину.
— Это тебе! — Эми с гордостью вытащила из кармана шоколадный батончик и протянула подруге.
— Ох, детка, не стоило... — промолвила миссис Бёрнс и постаралась не выдать на своём лице печали. Младшая сестра часто помогала ей, но не деньгами, поскольку знала о гордом характере Эмилии. Саманта часто присылала дочь с пакетами или заходила сама.
На все уговоры старшей сестры прекратить это она отвечала: «Когда я была ребёнком, ты заботилась обо мне больше, чем мать. Если хочешь, считай это возвратом долга... Хотя ты прекрасно понимаешь, что я люблю тебя» После таких слов Эмилия часто плакала; противоречивые чувства раздирали ей грудь. Она знала, что и Саманта живёт небогато, но муж всё-таки приносил деньги в дом. А ей, как вдове, приходилось мыкаться с работы на работу, искать вакансии, унижаться.
Миссис Бёрнс коротко вздохнула и попыталась улыбнуться племяннице, внимательно смотревшей в её лицо.
— Пойдём ко мне в комнату, — Роза потянула Эми за рукав и увлекла вглубь дома.
Со стен на девочек смотрели ушедшие лица. Вот отец Розы в военной фуражке — его лицо озабоченно, брови сдвинуты, взгляд напряжён. Рамка фотографии старая, но идеально чистая, стекло блестит. Портрет матери Саманты и Эмилии висит на кухне. Старушка чинно сидит на стуле и строго смотрит на зрителя — даже складки её темной кофты идеально симметричны, и ни одна прядь тёмно-рыжих волос не выбилась из пучка.
— Чем сегодня займёмся? — мягко спросила Роза у подруги и закрыла дверь. Эми села на пол, поджав по-турецки ноги, и хитро сверкнула глазами.
— Сыграй мне что-нибудь! — потребовала она и лукаво улыбнулась. — Не вздумай врать, что у тебя не получается. Пока ты болела, миссис Хитчинс всё расхвалила твои успехи в музыке и ставила тебя в пример. (При этих словах Роза слегка покраснела и потупила взгляд) Ну же, чему тебя учит попадья?
— Не называй её так! — поморщилась Роза и сурово посмотрела на кузину. — Миссис Рой научила меня одной мелодии... но она тебе не понравится, я уверена.
— А вдруг понравится? — возмутилась Эми и нахмурила брови. — Пожалуйста, сыграй! — девочка умоляюще заглянула подруге в глаза и придала себе самый невинный вид.
Этот приём всегда срабатывал.
Роза вздохнула и незаметно возвела глаза к потолку. Она подошла к кровати и осторожно извлекла из-под неё чёрный футляр. Тонкие пальцы ловко расстегнули застёжки, и взору Эми предстала идеально чистая, но слегка поцарапанная скрипка. Привычным движением Роза погладила смычок и улыбнулась — эту скрипку подарила ей мать.
Эмилия Бёрнс потеряла свою страсть к музыке, когда скончался муж, и хотела её выбросить. Однако миссис Рой (или попадья, как любила выражаться Эми) уговорила женщину приобщить дочь к музыке. После долгой и утомляющей церковной службы миссис Рой занималась с девочкой, поскольку сама отлично владела скрипкой. Успехи Розы очень радовали добрую женщину, и она всячески поддерживала стремления девочки.
— Ну ладно, — проговорила Роза и подмигнула подруге. — Так и быть.
Девочка быстро прокрутила в голове слова своей наставницы. Руки послушно заняли правильно положение, скрипка легла на левое плечо. Роза с наслаждением оттянула первую струну, провела смычком по четвёртой и начала играть. Пальцы девочки ловко и нежно зажимали «соль», «ре», «ми» и «ля». Мелодия была печальна, но девочке явно нравилось это чувство: её грустная улыбка, приподнятые брови, плавное движение смычка — всё это находилось в гармонии. От удовольствия Роза закрыла глаза...
https://www.youtube.com/watch?v=sF4exBSsxBU
До Бёрнс донеслись приглушённые всхлипывания — девочка очнулась от своего «транса», приподняла веки и перестала играть.
Эми всё так же сидела на полу, но теперь она нервно покусывала костяшки пальцев: карие глаза наполнились влагой, а щёки стали мокрыми от слёз. Прайс замахала на кузину руками:
— Кто мог написать такую грустную песню? — обиженно спросила она. — Не играй её больше.
— Я же говорила, что тебе не понравится! — Роза села рядом с сестрой и погладила её по руке. — И это не песня, а музыка. Её написал Густаво Сантаолалья, мисс Рой обожает его произведения...
— Твоя мисс Рой вечно ходит с кислым лицом, неудивительно! — перебила её Эми и всхлипнула. — Сыграй что-нибудь другое!
Роза подавила поднимающееся в ней раздражение и решила исполнить просьбу Эми. На ум пришла мелодия, которую играла её мама перед сном. Эмилия Бёрнс была действительно талантливой женщиной...
Девочка снова начала играть, но теперь смычок двигался быстрей и задорней, а музыка лилась легче и гораздо нежнее. Роза улыбалась, вспоминая, как мама исполняла ей эту колыбельную и всё приговаривала: «Засыпай, солнышко»
— Как красиво! — прошептала Эми и восхищённо посмотрела на сестру. Глаза девочки заблестели. — Миссис Хитчинс была права на твой счёт. Пожалуй, ты играешь куда лучше миссис Рой...
- Нет, мне до неё далеко! - возразила Бёрнс, однако затаённое чувство радости за свои успехи отпечаталось на заалевших щеках Розы. В душе она хотела превзойти свою наставницу...
https://www.youtube.com/watch?v=_KFsJvgPfHg
****************************
POV Эми.
— Отпусти девчонку, придурок...- угрюмо приказал один из полицейских.
— НЕТ! — псих резко оторвал глок от моего виска и направил в копа, ещё больнее сжав мне левую руку.
Я виновато посмотрела на друзей. Брэнда беспомощно кусала руки и с ненавистью смотрела на шиза. Минхо схватился за голову, Томас с силой сжал челюсти. Хорхе глядел на меня с жалостью и упрёком. А в глазах Ньюта я увидела опасный огонь.
Псих начал дрожать и жалобно всхлипывать. Он делал несмелые шаги в сторону выхода, но был под прицелом полицейских. Я служила ему щитом.
— Просто дайте мне уйти! — умоляюще прокричал он и с силой дёрнул меня назад, так что я вскрикнула.
Ньют сжал кулаки и напрягся...
«Вот сейчас он бросится вперёд, чтобы спасти меня... Возможно, он справится. Но более вероятно, что этот урод пристрелит Ньюта. Он погибнет по МОЕЙ вине... Не позволю!!!»
Правой рукой я осторожно нащупала в кармане нож и незаметно вытащила. На секунду я зажмурила глаза и поняла, как сильно боюсь. Но мне надо это исправить.
Я коротко выдохнула и силой вонзила нож в бедро шиза.
Безумный вопль. Пальцы спустили курок...ещё один вскрик.
Я лихорадочно повернулась и увидела полицейского, корчившегося на полу. Прострелено плечо.
Шиз уронил глок и завыл от боли. Трое копов грубо скрутили ему руки и вывели из кафе. Я грустно проводила их взглядом и пожалела, что невольно стала участницей такого переполоха. Из-за своей тупости.
Я осторожно потёрла висок — на коже осталась вмятинка. Вот блин!
— Вы не возражаете против теста на Вспышку, мисс? — пятый полицейский, перешагнув через своего плачущего коллегу, неумолимо направлялся ко мне.
Я равнодушно пожала плечами — не в первый раз, мол. Но что-то жестокое в его глазах и голосе заставило меня напрячься.
— Смотреть в окуляр и не моргать! — холодно произнёс он. Из тестера выскочила игла и аккуратно проткнула кожу на шее. Я непроизвольно поморщилась.
— Оооооо, — жутким голосом протянул коп. — Да ты иммун! Мне очень дорого за тебя заплатят, — ласково промурлыкал он.
У меня внутри всё похолодело. Даже служители закона занимаются торговлей людьми!
— А эти тоже иммуны? — он жадно вперил глаза в моих друзей и с наслаждением потянулся за пистолетом.
Шестерёнки в моей голове быстро заработали. Я знала, что должна сделать.
В долю секунды глок, валявшийся под столом, оказался у меня в руках. Коп не успел среагировать, и я трижды выстрелила в его ногу. Изнутри поднялось незнакомое до этого злорадство, в ушах пульсировала боль.
Коп закричал с невыразимой яростью и досадой. Я быстро подняла с пола и его пистолет. Пригодится.
— Бежим!!!
Друзья очнулись от оцепенения и сорвались с места. На улице стало ещё холодней, чем утром. Мы быстро бежали квартал за кварталом, преодолевая невыносимый ветер, и вдруг оказались в каком-то вонючем тупике. Можно передохнуть. И здесь не так сильно дует.
Я прислонилась к стене и утомлённо закрыла глаза. Лёгкие горели.
— Эми! — Ньют крепко и тепло обнял меня. Но это длилось недолго. Он быстро отстранился и сердито посмотрел мне в глаза.
— Нашла, когда глазеть по сторонам! — процедил Ньют сквозь зубы. Ноздри раздувались от гнева, губы сердито поджаты.
— Ты даже не заметила, что мы все вышли на улицу, но нам пришлось вернуться из-за тебя! — заорал Минхо. — Этот шанк мог в два счёта разнести твою черепушку и глазом бы не моргнул!
Их ругань была очень не к месту. Голова раскалывалась, и на меня нахлынул новый приступ ярости.
— Заткнитесь! — закричала я так, что сама испугалась. Друзья отшатнулись от меня, и я почувствовала невыносимый стыд. Что же я творю?!
— Простите, — умоляющим тоном попросила я. — Мне очень жаль, что вы рисковали из-за моей неосторожности. Но всё уже случилось... По крайней мере, у нас есть новое оружие.
Я безвольно тряхнула руками. В правой — глок, в левой — пистолет.
«Это не оправдание, — с грустью подумала я. — Из-за меня пострадали двое полицейских, их коллеги знают нас в лицо. И все они, наверняка, ненавидят иммунов. Я ходячая проблема...»
Послышались смешки. Это не то, чего я ожидала...
— Выглядишь как бандит со стажем, hermana! — весело хмыкнул Хорхе. — И ведёшь себя так же.
— Не слушай его! — Брэнда крепко обняла меня. — Ты не убийца.
Я покосилась на окровавленный нож в кармане куртки. Действительно, я же не убила того шиза...
— Ты была очень храброй! — тепло проговорил Томас, который до сих пор молчал. Вдруг он нахмурился и напряжённо пожевал губы.
— Эми... Всё-таки расскажи, как ты вылечила Ньюта? Когда мы оставили его в берге, он был почти на грани...
Все выжидающе посмотрели на меня. Ньют неодобрительно фыркнул и сунул руки в карманы. Я медленно опустилась на землю, ощущая холод стены.
— В берге мне пришла безумная мысль. Так мне показалось. Если иммуны не болеют, то у них в крови есть антитела, разумеется. Это не даёт им умереть... Короче, я вколола ему свою кровь.
Повисла гнетущая тишина.
— Получается... — медленно протянула Брэнда, — у вас сошлись группы крови... Это неудивительно. Удивительно то, что опытные учёные из ПОРОКА занимаются полнейшей чепухой... Но мы это исправим.
Брэнда самодовольно ухмыльнулась и торжествующе посмотрела на друзей.
— Что ты несёшь, hermana? — нахмурился Хорхе
— Забыл про Джулию? — ответила Брэнда вопросом на вопрос и удивлённо подняла брови. Потом она перевела взгляд на меня и прочитала непонимание в моих глазах — Она работала на ПОРОК, Эми. Ты ничего не знаешь, верно? Я, Хорхе, Томас, Тереза — бывшие сотрудники. Джулия — опытный учёный, вирусолог. Она уволилась, когда построили Лабиринт, и переехала в Локстоун.
Я непонимающе моргнула.
— Неужели ты думала, что Денвер — единственный уцелевший город? Нет, Эми, это чистой воды ложь. Городов сохранилось больше, чем ты думаешь. Локстоун гораздо мощнее Денвера и почти у всех жителей есть иммунитет. Я знала об этом городе только по слухам, но Галли уверил нас всех, что...
— Галли?! Я не ослышался? — грубо перебил Брэнду Ньют.
— Нет, — вздохнул Томас. — Галли жив, и он помогает Винсу собирать армию Правой Руки. Галли созвал добровольцев из Локстоуна. Они тоже приедут, Ньют.
— И мы отправимся в Локстоун! — заявила Брэнда и многозначительно посмотрела на Хорхе — Надо найти Джулию. Пускай занимается созданием настоящей вакцины. Глупо пытать подростков ради... матрицы! — на этом слове Брэнда презрительно усмехнулась.
— Ньют, Эми, вам надо идти домой и собрать вещи. Чем скорее мы полетим в Локстоун, тем лучше, — озабоченно произнёс Томас.
«Я не оставлю своих друзей! Возможно, Джулия поможет спасти мир от Вспышки — только бы найти её в Локстоуне» — сомнения холодили моё сердце.
Ньют поднял на меня глаза. В них читалась неуверенность.
— Эми, не забывай, что сказал твой отец. Если мы отправимся в Локстоун, то успеем на битву?
Я поправила развевающиеся на ветру волосы, решительно кивнула и сжала пистолеты в руках.
— Да. Завтра утром отец отправится в штаб созывать силы. Но не воевать же! Им потребуется минимум неделя на хорошую подготовку... Мама доверяет мне и отпустит куда угодно, тем более с друзьями. А отец...я не скажу ему. В конце концов, я очень забочусь о состоянии его нервной системы...
Минхо издевательски хрюкнул.
— А ты и правда бандитка... Теперь это будет твоё прозвище и позывной. Не стоит благодарностей, подруга.
Я криво улыбнулась Минхо, нагло состроив рожу. Он мне очень понравился — как друг, разумеется: Минхо никого не боялся и открыто высказывал своё мнение. А ещё он был полностью верен друзьям. Я уважала его за эти качества.
— Эй...посмотрите наверх! — дрожащим голосом закричала Брэнда. — Начинается буря!