Вечная боль.
Утро.
В квартире тишина заполняет все пространство, которое еще не успело поглотить одиночество.
Для кого-то такое время – великий идеал, но явно не для Веры. Пустота давно поселилась в ней, а сердце покрылось льдом.
Нет, не подумайте, она не была одинока.
Живые родственники, друзья и в целом в ее жизни каждый день мелькали десятки лиц. Кто-то из них был близок сердцу, кто-то чужд, а кого-то ей довелось видеть первый раз.
Проблема была лишь в ней.
Не простое детство, попытки совершить непростительный грех, предательство и недоверие.
Вера, как на сохраненных заводских настройках, встает с кровати и направляется в ванную комнату.
Зеркало – вечная боль.
Самопроизвольно взгляд девушки падает туда.
Зеленоглазая брюнетка с удлиненным каре. Татуировки различных крестов на руках, бедрах и спине. Среднестатический рост около 175 см и проблема. Вечная проблема – худоба.
Девушка боролась за право жить с самого детства, будучи недоношенным ребенком, что впоследствии повлияло на здоровье.
- Разобью нахуй его когда-нибудь. – прозвучал грубоватый и резкий голос девушки. Это не было признанием или целью, она просто знала, что так случится, ведь это последнее уцелевшее от истерик девушки зеркало.
Утренняя рутина заставила девушку хоть немного прийти в себя после трех часов сна.
Недосып постепенно стал базовым в ее жизни и явно не собирался покидать свои владения.
Телефонный звонок раздался по всей квартире.
- Я помню про съемку, Оль. Минут пятнадцать, и я на месте. Увидимся. – не дав сказать подруге-менеджеру и слова, как повесила трубку.
Переодевшись, она быстрым шагом направилась по нужному адресу.
- Здравствуйте. Вы же Вера Добромыслова? По поводу съемок визитки? – спросил взрослый мужичек. Глаза добрые, будто успокоить пытаются, что здесь весьма уместно.
- Да, я.
- Отлично, я режессер. Проходите в кадр, если готовы.
--------------
Я Вера Веденеевна Добромыслова. Мне восемнадцать лет.
Родом я из такой земли где, если углубляться в историю, раньше находился так называемый Иерусалим, как место притяжение старообрядцев. Мои родственники всегда были глубоко верующими людьми, и это не могло не сказаться на моей судьбе.
Я родилась и выросла в очень старенькой деревне, где половина домов уже была заброшена.
Я была единственным ребенком в полной семье.
Мои родители были матушкой и батюшкой при церкви, но дома мало что менялось.
Отношения теплыми не были с самого детства, хоть я и была долгожданным ребенком для уже немолодых родителей.
Меня не били, но я могла питаться лишь одной водой, и это не только в дни Поста.
Я тайно обучалась в школе, ведь отец был крайне против этого. В этом мне помогала моя мать. Она хорошо общалась с частой церковной прихожанкой, а та работала учительницей для детей, что по каким-либо причинам не могут самостоятельно приходить обучаться в школе.
Она приходила ко мне в церковь каждое утро, где я по воле Отца служила ежедневно. Помимо этого я сбегала со службы в заброшенные дома поселка, в некоторых из которых были прекрасные библиотеки.
В пятнадцать лет от той же самой учительницы я получила аттестат о завершении девяти классов после того, как прекрасно сдала экзамены.
Мой Отец никогда не поднимал на меня руку и не кричал, но начиная с трех лет я могла по трое суток без перерывов сидеть одна в чулане, где нет окон, еды и на неопределенный срок оставляли лишь графин с водой.
Запреты касались всего, что можно. Даже самый бытовой инструмент косметики - крем, у меня появился первый раз лишь когда я уехала. Первая подруга, с которой мне хотелось общаться , а не по приказу родителей, тоже появилась после того как я уехала. Из одежды у меня было три юбки длинной до пола, три платка, три кофты и одна пара обуви на любой сезон. На этом всё. Грубо говоря, я могла только ходить в церковь на помощь в проведении служб и в целом помощи монахиням, потому что рядом находился монастырь.
Наказывалось всё. Начиная с того, если Отцу показалось обращение без должного уважения, продолжая тем, что что-то не успела, и заканчивая прямым нарушением правил.
В какой-то момент я начала чувствовать себя куклой, которой говорят, как выглядеть, что говорить, куда идти и с кем общаться. Они хотели, чтобы я делала лишь то, что они скажут.
Минимальное наказание было за не такой тон или не тот взгляд — один день в чулане, а самое длинное, которое у меня было, это шесть дней, из которых я помню где-то только три, дальше я потеряла сознание.
Все это закончилось в шестнадцать лет. Как я говорила, при церкви был монастырь, и он был мужской. Я начала общаться с одним парнем, что тоже было под строгим запретом, и об этом как-то узнал мой Отец. Он отправил меня к своей матери в город по соседству. На последок сказав, что у него больше нет ребенка.
У меня с детства были с ней ужасные отношения. Она могла ударить, наорать, унизить, и в ее доме я не продержалась и трех дней. Под конец второго дня пребывания там она взяла нож и подставила его к моей левой лопатке с обещаниями вонзить мне его в сердце, но я пнула ее так, что она отлетела к окну, подошла, а на подоконнике стоял глиняный горшок с цветком внутри. Я разбила его ей об голову, а когда она отключилась,проверила пульс и убедившись, что эта тварь живучая, сбежала, оставив письмо на столе, что если эта мразь обратится в полицию, я посажу ее, ведь всё, что только что произошло, я записала на камеру, а следом сядет ее сын и сноха за те условия проживания, где я росла.
Я копила деньги с очень маленького возраста. Многие прихожане давали их мне самовольно после долгих разговоров.
У меня с самого детства была необъяснимая наукой сильная эмпатичность, говоря по-другому я могу чувствовать людей. Я знала, кто с чем пришел. Знала о каждой ране, которую человек хотел зашить и спрятать. Зачастую во время наших бесед мои собеседники молчат, я сама говорю их жизненный путь и отвечаю на проблемные вопросы, с которыми они вынуждены ходить в церковь в попытках найти ответ.
Такой суммы хватило на съем небольшой квартиры в столице.
По-честному, квартира должна была стоить в разы дороже, ведь находилась не так уж и далеко от центра, в хорошем районе, и сама она была не крохотной, а также чистой и атмосферной, но бабушка, что сдавала мне ее, увидев мое исхудалое тело и отсутствие вещей, сделала огромную скидку.
Мы до сих пор общаемся, хотя около полугода назад я купила эту квартиру.
Устроилась на работы. Первая — это бармен в ночном клубе, и вторая — это репетитор по истории. Третья — хореограф jazz funk.
Помимо этого, в семнадцать лет я подала заявку в шоу «Битва экстрасенсов», где заняла второе место. Это не было для меня ударом, ведь я не обладаю даром видеть людей, а лишь позволяю им найти ответы на вопросы, что приносят боль у Бога.
Обида на свою семью привела меня к сигаретам и нечастому алкоголю. Курить я стала очень много. В среднем пачка ментоловых уходит за день.
Я не доверяю людям. У меня есть буквально одна подруга, и на этом всё.
Я хочу решать проблему с никотином, алкоголем и внутренним состоянием, пока всё не зашло слишком далеко.
---------------
Во время записи визитки слезы предательски стекали по лицу, портя макияж, что девушка успела сделать по дороге.
- Отлично. Вы большая молодец, что смогли рассказать всё с первого раза. Мы напишем вам дату и адрес. – сказал все тот же дяденька.
- Спасибо большое. До свидания.
Вера торопилась покинуть помещение, ведь знала, что Оля ждет ее на улице. Только вот чего она действительно не знала, так это правильно ли она поступает, решаясь отправиться на проект?
————————
" Эта визитка была создана с целью предоставить вам более глубокое понимание личности героини, основываясь на деталях её жизни.
Буду признательна за комментарии и взаимодействие по поводу первой главы.
С уважением, 🤍 "
- Автор.