Глава 4
01.23
Ночь. Девушка сидит за кухонным столом и пьёт горький напиток. Руки дрожат, а в глазах ужас. В голове бездна, в которую проваливается весь её внутренний мир. Ей безумно страшно.
Единственное, что нарушает тишину – звук работающего холодильника. Но даже это противное жужжание ничто, по сравнению с тем шепотом, что она слышит в своей голове.
– Ты ведь боишься меня, так? – грубый, ужасающий шепот, от которого по телу девушки идут мурашки. – Что будет если я проткну тебя ножом? Думаешь, будет больно? Ты умрешь? Нет, – шепот, будто наполняет сердце девушки ужасом, а по венам струится страх, который игнорировать, просто не имеет смысла. – Ты уже мертва...Твой отец скончается, а ты останешься одна... Ты ведь не хочешь его смерти, правда? – в ответ девушка слабо кивает, проглатывая ком, который собрался в горле. – Ты можешь его спасти...
– К-как? – не сдерживается Анабель.
– Дай согласие на верную службу мне, и я спасу твоего отца от смерти, – шепот становится мягче и приобретает нотки любезности.
– О-обещаю, – говорит она сдерживаясь, что б не закричать от переизбытка чувств, которые её разрывают.
Зловещий смех раздается в её голове, а следом тот же шепот:
– Этого недостаточно, куколка, – по коже девушки пошли мурашки от этого обращения, но она ещё не знает истинного смысла. – Завтра вечером Михаэль покажет тебе дорогу. Не опаздывай, – последнее, что услышала Бель.
Это шизофрения? Что только что слышала шатенка в своей голове?
Каждое слово ещё долгое время раздавалось эхом. Не в силах этого терпеть, сумасшедшая бросила стеклянный стакан – с запретным для неё коньяком – в стену, тот разбился с ужасным шумом, а по стене начали сползать капли напитка. В голове снова всплыл тот шепот и ужасный, леденящий душу, смех, который Анабель порадировала сама того не замечая.
Из-за громкого шума на кухне Джеймс покинул свою комнату. Остановившись в дверном проёме, он стал свидетелем очередного приступа его дочери.
Та, не замечая зашедшего отца, продолжала утопать в этом смехе.
***
Девушка уснула лишь под утро, но не смотря на это, ей все же пришлось идти в школу. Отец Анабель понимал, что ей стоит остаться дома, а ещё лучше – сходить к пихотерапевту, но он отправил дочь на учёбу потому, что понимал, что в скором времени её заберут в детский дом, где ей совсем не место, и наивно надеялся, что поход в школу скрасит последние дни «нормальной» жизни Анабель. Мужчина считал, что таким образом она проведёт больше времени с друзьями, но он даже подумать не мог, что на самом деле будет ждать девушку в школе.
Сама же Анабель отнеслась к решению отца с безразличием. Для неё нет этого мира. Она не понимает, как можно день на пролет общаться с друзьями, смеяться над шутками одноклассников, скучать на уроке биологии, испытывать голод, чувствовать холод, ощущать чужие взгляды на себе... Для неё всё это стало далеким и нереальным. В её голове свой мир, пусть он и мрачный, пропитанный болью, страхом, ненавистью, гневом, пусть моря в этом мире из слёз, здания из фобий, а все люди – тени, которые также, как и сама Анабель живут в своих мыслях, но именно этот мир она воспринимает за реальность.
Проходя по коридору кишащему подростками, она смотрит опустошенным взглядом на одну точку, не замечая никого и ничего. Так девушка провела весь учебный день. Пару раз ей казалось, будто за ней следят, а однажды, на истории, когда учитель задал вопрос, девушка услышала в своей голове шепот, который так давил на Бель, что она, прокричав правильный ответ, который ей шептал голос, заплакала, сама того не заметив.
Сразу же после этого урока учитель предложил ей сходить к школьному психологу, но шатенка пропустила его слова мимо ушей также, как и всё, что ей говорили.
Она слышала только голос, который то говорил разные гадости, то что-то о том, что есть выход из её положения, будто подписав какой-то контракт, она может спасти жизнь отца, который вот-вот умрёт от саркомы.
Весь день зеленоглазая старалась игнорировать этот шепот, но её хватило ненадолго. Как только Джеймс ушёл из дома, скорее всего, за продуктами, а девушка осталась одна, она сорвалась на крик, моля этот голос замолчать. Ей было до тошноты противно слушать его слова. Она не могла спастись от него. Он поселился в её голове и что-то говорил, говорил, говорил...
– Пожалуйста... Хватит... Пожалуйста, – молила Бель.
Девушка сидела на своей кровати, прижав ноги к груди и обхватив их. Она покачивалась вперёд-назад. Комната ползла перед глазами из-за слез. Тушь не аккуратными чёрными разводами лежала на её щеках.
Она была идеальна: красивая, тонкая, осинная талия, бледная, холодная и белая, как январьский снег, кожа, казалось, что девушка была сделана из хрупкого мрамора, который уже трескался в каких-то местах, её красные от бессонницы, заплаканные, зелёные глаза, в которых отражались боль и опусташённость, так и манили к себе. Хотелось прижать её к себе и пожалеть. Обнять и прошептать что-то приятное, что-то, что отозвалось бы в её сердце теплом и заботой...
– Я подпишу контракт! – крикнула она, не выдержав.