Туман

— Можно еще один вопрос задать? — спросила я, когда мы на бешеной скорости выезжали на шоссе.
— Хорошо, но только один, и пристегнись пожалуйста.
— Как ты догадался, что я была в том книжном?
Рыжий молчал целую минуту, и мне уже начало казаться, что он решил проигнорировать мой вопрос.
— Клянусь, что смеяться не буду. Даже если ты втихаря любовные романы почитываешь. — на всякий случай уточнила я.
Двигатель зарычал еще громче, и только мгновением позже я поняла, что Эдвард смеялся. Ничего не могу с собой поделать — каждый раз, когда мне удавалось его рассмешить, я сама начинала чувствовать себя как никогда живой. Чертовски приятно чувство надо вам сказать.
— Ладно, так и быть отвечу. Я понял это по запаху.
Сказав это, он тут же посерьезнел и вновь уставился на дорогу, словно давая мне время переварить услышанное. Что ж, не то чтобы я не ожидала чего-то подобного, но впредь о луке надо забыть.
— Ты не ответил на мой первый вопрос... — напомнила я.
— Разве? — вздохнул он.
— Как именно ты читаешь мысли? На каком расстоянии? А твои родственники так умеют?
— Вообще-то это уже несколько вопросов.
Видимо, он решил, что так просто от меня не отделаться и потому ответил неожиданно подробно.
— Нет, мои родственники так не умеют, а удобнее всего мысли читать вблизи. Чем более знакомым является голос, тем с большего расстояния я могу его слышать. В среднем — в радиусе нескольких миль. Это все равно, что находиться в большом зале, где полно народу, и все разговаривают одновременно. Очень похоже на негромкий гул, звучащий где-то на заднем плане. Обычно я стараюсь не обращать на него внимания. Гораздо проще казаться нормальным, когда реагируешь только на настоящие голоса людей, а не на голоса вперемежку с их мыслями.
— И кто же то единственное и неповторимое исключение, что которое ты слышать не можешь?
— Ты.
— Ну да, конечно, заливай дальше.
— Позволь тебе напомнить, скольких проблем можно было бы избежать, если бы я слышал твой внутренний голос.
— А почему ты не можешь его слышать?
— Мне и самому интересно. Одно из возможных объяснений заключается в том, что твой разум устроен иначе. Если сравнить с радио, то твои мысли звучат на ультракороткой волне, тогда как я способен ловить только длинные.
— Всегда знала, что у меня мозги набекрень.
— Подумать только — я признался тебе, что слышу голоса, а ты беспокоишься о своем душевном здравии.
— Знаешь, я всегда просто терпеть не могла истории об избранных и не таких как все. Как-то унизительно обнаружить себя одной из них.
— Не совсем понимаю, о чем это ты?
— Ленивый сценарный ход, за который сценаристов моей жизни надо пиздить учебниками по литературному мастерству, пока не возьмутся за ум. Да, здорово конечно, что ты мои мысли не слышишь. Поверь, я бы и сама от такого счастья не отказалась, но это и обидно. Я получила это нисхуя просто потому что потому, а сама я все еще никто, и это бесит.
Пытаясь собраться с мыслями, чтобы объяснить все подробнее, я посмотрела на приборную панель и, увидев показания спидометра, охуела.
— Ты что, с ума сошел? Сбавь скорость!
— Что случилось? — испугался он, однако на тормоз и не подумал нажимать.
— Сто шестьдесят, мать их, километров в час!
Я в панике посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме далеких огней, стремительно несущихся назад. По обеим сторонам дороги темной стеной возвышался лес, и из-за скорости, с которой мы неслись, стена эта казалась монолитной.
— Успокойся, Белла, все в порядке.
— Хочешь, чтобы мы разбились нахуй?! Куда ты так гонишь?
— Я всегда так езжу. — сказал он, повернувшись ко мне.
— На дорогу смотри!
— Белла, я ни разу не попадал в аварию, я даже штрафов не платил!
И нашел ведь время, когда выпендриваться... Однако, видя мою реакцию, скорость он все-таки снизил.
— Ненавижу ползать как улитка. — заворчал он.
— Сто двадцать километров в час это по-твоему скорость улитки?
— Давай оставим мою езду в покое. Я все еще жду, когда ты расскажешь мне о своей теории. Смеяться не буду. Честно.
— Боюсь, нам сейчас обоим будет не до смеха. — зачем-то ляпнула я.
— Все настолько страшно?
— В общем-то да.
Пока он терпеливо ждал, я принялась поправлять кольца на руках, чтобы хотя бы еще немного потянуть время.
— Ну же, Белла, расскажи.
— Не знаю, с чего начать...
— Начни с начала.
— Спасибо, капитан очевидность. Куда бы я без вашей помощи.
— Ты самостоятельно вывела эту теорию?
— Э... нет, вообще-то нет.
— Взяла ее из книги или фильма?
— Нет, прогулка по пляжу надоумила. Встретила в субботу старого друга. Его отец с моим батей друзья не разлей вода. Он мне всякие анекдоты рассказывал. Ну, то есть мифы, и особенно хорошо мне запомнился один о холодных. Нет, это не про банки с пивом, а про вампиров.
Взглянуть ему в лицо я не решалась, зато заметила, как сильно вцепился он в руль.
— И ты сразу подумала обо мне?
Иронии в его голосе я не услышала.
— Ну, он как бы твою семью упомянул...
Эдвард внимательно следил за дорогой. От его невозмутимости мне стало тошно, и я бросилась защищать Джейкоба.
— Мой друг считает это просто дурацким анекдотом. Я сама виновата, что заставила его рассказать.
— Зачем?
— Да Лорен на тебя наезжать начала, а парень постарше вообще заявил, что вы в резервации не бываете. Вот я и попыталась разговорить своего друга, он вообще эту тему поднимать не хотел.
Рыжий все-таки засмеялся, но это был какой-то нехороший смех, каким щеголяют особенно жалкие злодеи в кино.
— Ты флиртовала с ним что ли? Жаль, что меня там не было, на это определенно стоило взглянуть.
— Ой, да пошел ты.
— И что же случилось потом?
— Да за кого ты меня принимаешь? Конечно же я полезла в интернет.
— И твои подозрения подтвердились?
Особого интереса в его голосе я не слышала, но пусть даже не надеется на то, что ему удалось меня провести.
— Мне потом влом стало что-то адекватное там искать, да и я решила, что мне все равно, и пошла «Что мы делаем в темноте» пересматривать. Обожаю эту комедию, кстати ты немного на одного из героев похож.
Кажется, мне все-таки удалось его удивить. Во всяком случае, голос его зазвучал на октаву выше.
— Это на которого, позволь узнать? — спросил он.
— На Стью. Если бы ты краснеть умел, то попадание десять из десяти.
— А ты тогда кто? — улыбнулся он.
Я приосанилась и поправила прическу.
— То есть как это кто? Конечно же, Владислав. Да, своей пыточной у меня пока нет, но какие
мои годы, успеется еще.
Эдвард рассмеялся, но быстро опомнился и взял себя в руки.
— Так, подожди мы вообще не о том говорим. Тебя совсем не волнует, что я монстр? Что я не человек?
— Ну, до жены Владислава тебе еще далековато, но ничего — у каждого свои недостатки.
Эдвард не ответил, и лицо его снова стало непроницаемым.
— Ты что, из-за Стью обиделся? Но вы же оба такие милые. Блин, зря я тебе рассказала.
— Отнюдь, я предпочитаю знать, что ты думаешь, даже если твои догадки неверны.
— Так и знала, что ты хочешь Виаго быть.
— Да я не о том... Ей все равно! — потрясенно повторял он.
— Так ты все-таки вампир?
— А тебе не все равно?
— Ну, мне же любопытно, а так по большому счету я все для себя решила. Хотя некоторые подробности все-таки хочу уточнить.
— Что именно ты хочешь знать?
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать. — тут же ответил он.
— И давно тебе семнадцать?
— Довольно давно. — усмехнулся он.
— Что, прям крестовые походы застал?
— Ну... не совсем.
— А как декларацию независимости подписывали?
— Тоже нет.
— И это ты называешь давно?
Эдвард вновь принялся внимательно меня разглядывать, совсем как в кафе, когда пытался понять, что у меня на уме и не надо ли вызывать психиатров.
— Не хочу показаться расистом, но разве ты можешь выходить в дневное время? — спросила я.
— Ерунда, конечно же, могу. — фыркнул он.
— Солнце глаза не щиплет? А когда в гробу спишь, то кошмары не мучают?
— Я вообще не сплю.
Вот тут наконец-то удивилась и я.
— Совсем не спишь?
— Никогда. — прошептал он. — Ты еще не задала самый главный вопрос.
— Любишь ли ты чеснок? — спросила я.
— Что я ем.
Голос его вновь зазвучал холодно и отстраненно. Тоже мне, нашелся любитель драматизировать.
— Да расслабься, Джейкоб сказал, что вы людей не едите. Вроде он говорил что-то про животных. Так в чем тогда проблема вообще?
Стрелка спидометра вновь поползла к ста пятидесяти километрам, но протестовать я не стала.
— Итак, он прав, и вы действительно не охотитесь на людей? — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее.
— У квилетов хорошая память. — ответил Эдвард. — Однако, не стоит обольщаться, они совершенно правы, что держатся от нас подальше. Мы по-прежнему опасны.
— То есть?
— Мы стараемся. Как правило, у нас получается, но и ошибки случаются, как, например, сейчас, когда я сижу наедине с тобой.
— Ты считаешь это ошибкой?
— Да, и ошибкой крайне опасной. — подтвердил он.
Воцарилась неловкая тишина. Я смотрела на яркие огни встречных машин. Время текло слишком быстро. Еще немного, и все закончится. Второго шанса не будет. Украдкой вытерев глаза, я попросила:
— Расскажи мне еще что-нибудь?
— Что ты хочешь знать?
Он произнес это как-то растерянно, словно мольба в моем голосе застала его врасплох.
— Почему вы не охотитесь на людей?
— Никто не хочет быть чудовищем.
— Но животных вам мало?
— Пожалуй, это похоже на замену мяса соей. Мы даже в шутку называем себя вегетарианцами. Кровь животных насыщает, но голод утолить не способна.
— Ты ведь был на охоте на этих выходных?
— Как ты узнала?
— Я заметила, что у тебя глаза меняют цвет, и провела параллели, с чем это может быть связано. Поначалу я вообще думала, что ты наркоман.
— Похоже, у тебя сложилось весьма своеобразное впечатление обо мне.
— Спорю, что у тебя обо мне впечатление сложилось не лучше. Кстати, ты чего опять школу
прогуливал?
— Хоть солнце мне и не мешает, но в ясную погоду лучше никому на глаза не показываться.
— Почему?
— Быть может, когда-нибудь и сама увидишь.
— Мог бы и позвонить. — упрекнула я.
— Зачем? — удивился он.
— Я... Я не знаю. Мы же друзья, я беспокоилась.
Лицо рыжего перекосило, будто я предложила ему на спор сожрать килограмм чеснока.
— Это неправильно. — заныл он.
— А что я такого сказала?
— Это неправильно и опасно.
— Ой, да кто бы говорил!
До дома оставалось всего ничего. Если бы он только ехал медленнее... Въезжая в предместья Форкса, рыжий сбавил скорость. В общей сложности дорога не заняла и тридцати минут.
— Мы увидимся завтра? — спросила я.
— Конечно, мне ведь тоже надо сдавать сочинение.
В окнах дома горел свет. Рыжий хотел было протянуть мне руку, но передумал и положил ее обратно на руль. Однако, выходить из вольво я не спешила.
— Точно придешь? — уточнила я.
— Обещаю.
Я кивнула и сняла пиджак.
— Можешь оставить его себе, твоя куртка все еще у Джессики.
— Забыл, что мой батя коп? Что я ему по-твоему скажу...
— Что ж, твоя правда.
Вдруг, я почувствовала то, насколько близко он был, и в голову начала лезть всякая чушь со скоростью пулеметной очереди. Как же хорошо, что мои мысли он читать не умеет.
— Пока. — сказала я.
— До завтра.
Наконец, я все-таки вывалилась из машины и пошла к дому. Рыжий подождал, пока я подойду к двери, и только потом завел мотор. Кое-как нашарив ключи, я открыла дверь и вошла внутрь.
— Белла? — тут же позвал из гостиной отец.
— Привет, па.
— А ты рано.
— Разве?
— Еще и восьми нет. Как съездили?
— Отлично. Платья там всякие, туфли сумочки, а ты знал, что в вегетарианских кафе неплохо
кормят?
— Ты в порядке?
— Да, а что, по мне не видно? Просто в шоке от того, сколько магазинов пришлось обойти.
Ну вот, теперь батя будет думать, что я сегодня перебрала, и не объяснишь же ему, что это на меня так присутствие одного кхм... человека так действует. Спешно ретировавшись на кухню, я набрала номер Джессики.
— Привет, Джесс, я уже дома. Слушай, я у тебя куртку в машине забыла, можешь ее завтра привести? Нет, давай лучше завтра об этом. Пока.
С тяжким вздохом я положила трубку на место. Похоже, завтра мне предстоит инквизиторский допрос. Теория большого пиздеца нашла свое подтверждение — я окончательно и бесповоротно влюбилась в вампира.