Часть 18
Florence and The Machine — How Big, How Blue, How Beautiful;
The Lighthouse and The Whaler — I Want To Feel Alive;
Daughter — Home;
The Script — Flares.
Наконец, когда была пора ложиться спать, и каждый из нас стал зевать, Патрисия разделила всех по комнатам. Джо должен был ночевать в спальне один, а мы с Тео должны были делить ещё одну комнату и балкон, на котором, оказывается, тоже можно было спать. Хозяева же дома решили остаться в гостиной.
Пожелав всем спокойной ночи, я отправилась вслед за Тео, перед этим весело потрепав волосы младшего брата. Спальня, в которой я очутилась, была совершенно нормальной и ничем не примечательной. В ней была только довольно большая кровать темно-серого цвета с большими белыми подушками, небольшой шкаф возле стены с позолоченными ручками и пара тумбочек с безделушками. Первое, что бросалось в глаза при входе в комнату, было ничем иным как большой прозрачной дверью-купе, ведущей на балкон.
Кивнув Тео, я открыла её и оказалась на просторном балконе. От картины, что предстала передо мной, я непроизвольно раскрыла рот и произнесла:
— Ого!
Я медленно оглядывала большой белый матрас с несколькими светлыми и тёмными подушками на нём. Также тут находился лёгкий плед цвета охры. Рядом с кроватью расположился стеклянный столик, который украшала ваза с большими розовыми хризантемами.
— Вот это размах, — усмехнулся Тео, с интересом поглядев на меня. Наверное, его немного удивляла моя реакция на это чудо.
— Погоди, а это, кажется, свет, — продолжил он после того, как я ничего не ответила, и потянулся к выключателю на стене. Только он нажал на клавишу, как над диваном загорелось множество лампочек — гирлянды. На балконе тут же стало светло, но не слишком ярко, а уютно.
— А вот это «ого» с двойной силой! — воскликнула я и, не сумев сдержать эмоции, бросилась к Тео на шею. От неожиданности он слегка пошатнулся, но затем обнял меня в ответ.
Через несколько мгновений я отстранилась и, поглядев парню прямо в глаза и широко улыбнувшись, шёпотом добавила:
— Что-то я уже не хочу ночевать в спальне.
— Кажется, я тоже, — рассмеялся он и продолжил. — Давай, тогда я принесу матрас из комнаты, чтобы и ты, и я уместились.
Я ничего не сказала, а только несколько раз закивала головой, счастливая, как ребёнок, которому купили новую игрушку.
В то время как Тео расправлялся с одним матрасом, я вынесла на балкон рюкзак и, присев на другой матрас, нашла в рюкзаке книгу в красном переплёте. Ох, мои любимые цитаты.
Пролистав несколько страниц, наткнулась взглядом на цитату Ричарда Баха:
«Мы вправе лететь, куда хотим, и быть такими, какими мы созданы».
Только прочитав её, я почувствовала, как всё во мне загорелось, мне стало невыносимо жарко. Вновь я могла свернуть горы и улететь прямо с этого балкона.
Задумчиво глядя на то, как Тео поправлял складки, возникшие на простыне соседнего матраса, я думала о том, что завтра мои одноклассники снова пойдут в школу. Они будут заточены в этих стенах, а я, я чувствую свободу, у меня есть крылья. Я просто сорвалась и отправилась в путешествие, забыв про всё остальное. Я поддалась желанию стать свободной, хотя бы на короткое время. Для меня свобода была именно такой.
И, вдруг, я почувствовала, как на глазах моих выступили слёзы счастья, совсем немного. Я поспешно смахнула их, чтобы Тео это не смутило, а не то мне пришлось бы признаваться в своей излишней эмоциональности и окрылённости. Вместо этого, я дождалась, когда он присядет рядом.
— Не против, если я буду спать на том? — спросил он, указав на соседний матрас.
— С моей стороны было бы, как минимум, нагло претендовать на то, над чем ты приложил так много усилий, — я коротко улыбнулась и положила голову на плечо парню. В ответ он приобнял меня одной рукой, тоже слегка склонив голову в мою сторону.
Мы молчали. Вокруг нас была полнейшая тишина, и только редкие звуки шагов на улице, пятью этажами ниже, разбавляли её. Как и в ту ночь, когда мы с Тео впервые поцеловались, всё небо было усеяно звёздами.
— Знаешь, Мо, — заговорил Тео тихо, практически шёпотом, отчего моей щеке, находившейся ближе к парню, стало щекотно.
— Да, — повернулась я к нему, не спуская взгляда с его голубых глаз, которые при свете гирлянд, были ещё ярче. Как же они были похожи на небо. Чистое, без единого облачка, как в самую-самую ясную погоду. Жаль, у меня были самые обыкновенные карие глаза, хотя мне всегда нравились голубые. Но и у Джо, и у моей мамы с папой они были такого же цвета, как у меня. Что ж, семейное.
— Только что я понял кое-что очень и очень важное, — довольно серьёзно продолжал он, тоже не спуская с меня глаз.
— И что же? Не томи, — нетерпеливо сказала я, слегка нахмурившись. Я не любила, когда так долго тянули с ответом. И Тео знал это, поэтому так «издевался» надо мной.
— Я понял, что... — растягивал парень слова, начиная улыбаться. Ох, ну всё!
Я схватила подушку, которая лежала справа от меня, и несильно ударила Тео по лицу. Он рассмеялся и придержал «оружие», продолжив:
— Что ж ты договорить-то мне не даёшь?
— Ты специально так делаешь! Знаешь же, что терпеть не могу, когда так долго говорят, — я поджала губы, и мне было не очень-то смешно. Однако когда я увидела, как весело было Тео, я всё-таки смягчилась, но отступать не хотела и по-прежнему держалась за подушку.
— Ты договоришь, нет?
— Конечно, Мо, — собрался парень и, наконец, сказал. — Я понял, что люблю тебя, Мо, — и по лицу Тео стала расплываться улыбка. Я почувствовала, как мои щёки загорелись. Я только и сумела, что медленно положить подушку на место, а потом почти пристыжено посмотреть на свои ноги. В этот раз было сложнее глядеть в глаза парня.
Кажется, он почувствовал моё смущение и воспользовался этим. Он поцеловал меня, взяв одной ладонью моё лицо. И так мы повторили историю нашего поцелуя под звёздами. Только в этот раз я чувствовала куда больше. Я чувствовала, как будто весь мир остановился только ради нас, и даже не было слышно ни шагов на улице, ни чьих-то голосов. Тишина окутала нас с ног до головы, а звёзды, смею утверждать, засветили ярче.
Когда мы остановились, я не смогла сдержать тёплую улыбку и не произнести:
— И я тебя.
***
С утра мы все, считая Джо, собрались довольно быстро и вот уже стояли со своими вещами в гостиной Патрисии и Коннора. Те были одеты в домашнюю одежду, а именно футболки со штанами. На ногах этой пары красовались тапочки голубого и чёрного цветов.
— Вот и пришла нам пора расстаться, — говорила девушка, находясь в объятиях черноволосого парня, который сейчас, ранним утром, был без очков.
— Да уж, — кивнула я, добродушно поглядев на неё. От вчерашней злости на эту пару не осталось и следа.
— Кстати, спасибо, что разрешили переночевать, — добавил Тео и похлопал Коннора по плечу.
— О, да ладно. Всё-таки мы были у вас в долгу, — продолжала Патрисия, пока её парень ничего не отвечал. Он, как и бывало чаще всего, только слушал и изучал ситуацию.
— Кстати, Трис, — неожиданно подала я голос, вглядываясь в пол, а затем, подняв глаза на рыжую девушку, на голове который был завязан высокий и тугой хвост. — А почему ты сказала, что лучше не ходить после темноты в городе? — вспомнила я её недавние слова.
Патрисия только отмахнулась, улыбнувшись:
— А, да я имела в виду возле клуба. Всё-таки там разные типы бывают. Мы просто не поняли друг друга, — заверила меня девушка. Что ж, тогда ничего странного и необычного не было.
Теперь мы ждали Джоэла, который ненадолго отошёл, чтобы забрать вещи, которые забыл в своей комнате. В это самое время Коннор, наконец, заговорил и предложил нам всем обменяться страничками в Facebook. Лично я была только «за» поэтому мгновенно написала адрес на листе бумаги, который любезно подала мне Трикси, а Тео написал вслед за мной. В ответ же я и он получили адреса Коннора и Патрисии.
Через несколько секунд после этого спустился как обычно весёлый Джо, с ходу крикнув:
— Ну а теперь объятия на прощание!
Как же я любила брата за его прямоту и это почти детское (или даже абсолютно детское) поведение. Я бы ни за что в жизни не смогла бы так легко и просто предложить кому-то обняться. Но за такие качества и любили моего Джоэла.
Последнее, что сказали нам Коннор с Патрисией, было:
— Будьте осторожны, — это была девушка.
— И удачи с отчимом.
Я и не заметила, как мы все попрощались, как вновь улыбнулся Коннор, как Патрисия утёрла слёзы, выступившие на её глазах. За мыслями и разговорами в машине я даже и не заметила, как мы проехали почти триста километров, а дело шло к вечеру.
Всё было прекрасно. Нам опять повезло, и машин было не так много, поэтому можно было ехать с приличной скоростью.
Я снова сидела на переднем сиденье и почти не переставала смеяться и разговаривать. Джо постоянно шутил, потом вспоминал, как мы познакомились с Патрисией и Коннором, затем говорил, что будет по ним скучать. Да, стоило признать, что я, например, уже скучала вовсю, несмотря на то, что мои отношения с этой парой заладились не сразу. Но теперь мне было тяжело осознавать, что мы вряд ли когда-либо увидимся.
Когда я вспоминала о том вечере в мотеле, когда мы с Патрисией извинились друг перед другом, или, как, например, она со своим парнем спасла меня, я начинала смотреть в окно. Как обычно. Хотя это меня невероятно расслабляло. Меня расслабляло созерцание тёмно-зелёных лесов, больших жёлтых полей и лёгких облаков. Потом я вновь возвращалась к разговору в машине, который, если и прекращался, то только на несколько минут, пока кто-то из нас не начинал смотреть в окно. Кроме Тео, конечно. В остальное время мы не замолкали.
Казалось, ничто не предвещало беды, как в одно мгновенье, проезжая мимо небольшого населённого пункта, мы услышали звук полицейской сирены. И всё бы ничего, мы ехали дальше, но тут Тео на выдохе резко произнёс:
— Они едут за нами, ребята.
Что?
— Быстрее! Они не должны нас догнать, — не подумав, бросила я. Адреналин ударил мне в кровь.
— Чего? — на пару секунд парень непонимающе взглянул на меня. Джо, в свою очередь, молчал. — Мы ничего не сделали, останавливаемся.
Сказал, как отрезал, и тут же стал медленно сбавлять скорость, ища «карман», где можно было бы припарковаться. Такого не нашлось, но хотя бы была обочина, на которой Тео и остановил машину.
В абсолютной тишине мы все стали дожидаться полицейских, один из которых уже через пару минут постучал в окно Тео, требуя, чтобы мы его открыли. Когда парень сделал, что надо было, мужчина в чёрной униформе показал документы и сразу же заявил:
— Вот вы и попались. Пройдёмтё с нами.
— Могу я спросить, зачем? — спокойно спросил Тео.
— Вы обвиняетесь в убийстве Саманты Уолтон.