Перерождение.

Джози прижимает книги к груди, целенаправленно вышагивая в сторону кабинета по латинскому языку. Из её груди вырывается тяжёлый вздох, а глаза лихорадочно заблестели. В последнее время на них с Лиззи слишком много всего навалилось и она чувствовала себя опустошённой. Физически и морально. Когда-то это должно было случиться, какой бы сильной она не казалась внешне. Внутри ей одиноко и больно. Эта пустота медленно засасывала, оставляя от весёлой милой Джози только оболочку, призрак.

Отец постоянно мотался по делам, удостаивая их лишь несколькими минутами днем и поцелуем в лоб на ночь. Никто не хотел говорить им о сумасшедшей семейке, что сейчас дружно почила где-то в ином измерении, особенно о предстоящем слиянии. Запретная тема. Страх, успешно подогреваемый любопытством, заставлял девушку двигаться и узнавать все самой, собирать крупицы информации, а после создавать целостную картину. Это помогло отвлечься от неутешительных мыслей и забыть о тревогах. Обо всех на свете. Особенно о Хоуп, что немного изменилась после своего возвращения и стала более замкнутой, закрытой в себе. Их отношения постоянно скачут от «невероятно непонятных» до «хороших терпимых», что только все усложняло. Да, Майклсон всегда справляется со своими тараканами в одиночку, не подпуская на расстояние вытянутой руки никого, кто бы мог стать ей хоть на малую долю дорог, но ведь это же глупо! Осознанно жалеть себя и ждать от будущего только плохого. Джози стала близка с ней, как никто другой, и одновременно с этим продолжала стоять на расстоянии. Не у неё одной слишком сложная жизнь и ужасные, но любящие родственники. Только Хоуп прекрасно осведомлена о деяниях своей семьи, когда же родители близняшек решили, что лучшим выходом для них станет незнание. Правда, какой бы она не была, всегда всплывает на поверхность и причиняет боль. Ещё хуже вранье. А именно им их и кормили. Пустые слова. Девушка закусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая рыдания, вставшие в горле тугим комком.

Прямо перед ней из ниоткуда появляется Пенелопа, слишком приторно улыбаясь, но меняя выражение лица сразу, как только заметила грусть и слезы в глазах любимой. Взволнованно наклонилась вперёд, заглядывая Джози в глаза и пытаясь найти ответ где-то в глубине радужки. Зальцман беспомощно хмыкнула. Ещё одной ссоры она точно не выдержит и позорно разревется прямо на потеху публике.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел или здесь снова постаралась сестричка? — участие в голосе меняется на жёсткую насмешку. Снова. Как обычно, Парк не скромничает в словах и во всем винить Лиззи.

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты отстала? Хватит видеть врагов во всех! — устало мямлит.

— У меня нет этой дурацкой связи близняшек, так что я трезво смотрю на мир и понимаю кто из вас двоих полная стерва и эгоистка! Неужели ты не понимаешь, что проиграешь ей в слиянии?! Джо, прости, но я люблю тебя и дорожу. Не хочу терять тебя, — Парк останавливает рвущиеся возмущения бывшей одним взмахом руки, — Ты хочешь узнать о своей семье хоть что-нибудь? Как избежать ритуала? Я знаю адрес старого дома Паркеров, так что решайся — стоять на месте или действовать. А пока думай. Завтра, — заканчивает и ещё с секунду стоит на месте прежде, смотря прямо в глаза девушки прежде, чем уйти и оставить Джози наедине с собой и своими раздумьями.

Вполне ожидаемо, что весь следующий день прошёл как в тумане, спутано и непонятно. Она мучилась сомнениями, считая, что это может повлечь за собой цепочку событий, кои в будущем могут обернуться для семьи не в лучшую сторону, но осаждала себя, напоминая о смерти всех членов Ковена. Правильно, никто не станет причинять им вред и уж тем более останавливать. Сообщать родителям о небольшом путешествии никто не собирался. Поздно вечером Джози металась по комнате, не зная с чего начать и с какой стороны поступиться, чтобы сестра все поняла и не стала возражать. Девушка ходила комнате, постоянно поправляя вещи, стараясь не выдать свою нервозность с потрохами. Сзади послышался тяжёлый вздох и стон. Блондинка села на кровати и позвала близняшку, сообщая, что её мельтешение перед глазами вызывает у неё мигрень.

— Что случилось? Если хочешь что-то сказать — говори. Не надо долгих танцев с бубном.

И Джози прорывает.

— Я не могу сидеть на месте из-за этого слияния! Из-за Ковена! Из-за своей семьи! А родители... Они обманывали нас все это время, считая, что лучше для нас будет ничего не знать, хотя это не так! Лиззи, мне надоело жить и постоянно ждать ещё одной тайны, понимаешь? Я хочу все узнать. Сама. Лично. Завтра с Пенелопой мы поедем в Портленд.

Она пытается придать себе более уверенный и решительный вид. Складывает руки на груди и молчит, грозно буравя взглядом шокированную блондинку. У неё широко распахнулись глаза, выражая полную степень то ли возмещения, то ли удивления.

— С каких это пор ты снова трешься рядом с Дьяволом? — она не слышит других слов, умело игнорирует их и выделяет для себя только то, что интересно ей. Встаёт на ноги и подходит ближе к Джози, буквально всем существом требуя ответов на все свои вопросы.

— Мы не вместе! Она просто помогает мне, — сильный напор Лиззи внушил Джо неуверенность. Девушка сразу же растеряла все нужные слова и начала мямлить что-то бессвязное, пока не забила на их необычную связь, собирая себя в кучку.

— И какой Портленд? Джози, что скажет отец? Думаешь, он будет рад тому, что ты отправилась в дом Паркеров? Они мертвы! А наш дядя убил родную сестру, на секунду, нашу биологическую мать!

— Вот именно! Они мертвы, а Кай запрет в тюремном мире и ему нет хода в наш мир, а мы тут! Лиззи, мы живём и не знаем кто и что мы, это ли нормально? Почему я должна бояться и забыть о существовании Джо и всей её... Нашей семьи?

— Потому что они нам никто! У нас есть своя мама, а вот чего нам точно не надо — это неуравновешенных психопатов и проблем. Я никуда не поеду и советую тебе сделать то же самое, пока не натворила бед. Их у нас, итак, предостаточно!

— Отлично, тогда ты должна, слышишь? Должна пообещать мне, что никому не скажешь, куда мы с Пенелопой поедем…

— Да, пожалуйста!

Последние слова Элизабет выкрикивает, разворачивается и уходит в свой угол, до последнего не обращая внимание на Джозетт.