#глава 2
Мой отец сидел в своём кресле, а у его виска был поднесён пистолет пятого калибра с золотой обоймой. (Тот самый на котором отец учил меня стрелять) Я не мог поверить в происходящее, в моём теле запульсировала кровь, дыхание участилось, следующие две минуты я стоял в растерянности. Вывел из такого состояния меня голос маленькой Амелии, которая тихо спросила.
- Ну, что там?
- Не чего, наш папа просто собирает свои документы, к нему приехали его коллеги, пойду ему помогу, - выдавив их себя улыбку, произнёс я.
Ложь во имя блага. Сейчас это не важно, главное, что сестра поверила и успокоилась.
- Амелия, солнышко, давай поиграем в игру?
- Какую, - захлопав глазками, сказала сестра.
- Прятки. Я сейчас уйду, а ты спрячься здесь, смотри если тебя не найду, то разрешу тебе сидеть в машине на переднем сиденье, - приз был заманчивым, она не раздумывая, согласилась, - только ты не должна реагировать на посторонние звуки, иначе ты проиграешь.
- Идёт! - с азартом выпалила Амелия.
Я вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Шаги мне довались с трудом, мой лоб не на шутку вспотел, а сердце колотилось в бешеном темпе.
Осмотрев весь дом и ни кого не обнаружив, я сделал вывод: родители в кабинете отца. Чтобы добраться до него нужно, было подняться на два этажа выше, и пройти вглубь коридора. Ноги стали ватными, меня охватил страх того, что я могу увидеть что-то такое от чего могу прийти в ужас. Теша себя надеждой, что всё это розыгрыш, и сейчас они всей дружной семьёй будут смеяться, я всё-таки преодолел два этажа, и уже был в направлении коридора. Вдруг я услышал плач, он был женским. Звуки были душераздирающими. Они больно сдавливали мне сердце, ведь этот голос был родным. Совсем недавно, 17 лет назад, он пел мне тихо колыбельную, читал сказки, и нежно называл "мой сыночек".
И вот я уже у этой двери, от куда доносились всхлипы и мольба о пощаде. Позже выяснилось, что эта зловещая дверь, была равноценна вратам в ад.
- Ричард, конченный ублюдок, ты же своими куриными мозгами понимаешь, что сейчас лучше быстренько сказать все о чем я тебя прошу, -злобно, с усмешкой сказал противный голос, принадлежащий мужчине явно в возрасте.
Я прислонился рукой к двери, от нее пылало жаром. Ну или от меня. Не сильно важно.
Мои пальцы нервно сжались в кулак, когда я приоткрыл чуть-чуть дверь, и увидел на полу мою мать. Она билась в конвульсиях, и периодически постанывала, зажимая рукой них живота, там по всей видимости была рана, ведь пальцы ее были в крови.
Отца не было видно, лишь был слышен его голос.
-Леонардо, сукин же ты сын, неужели ты думаешь, что переписав все мое состояние на себя, ты выйдешь в плюс?! Ты даже не имеешь ни малейшего представления об управлении бизнеса. Ты прогоришь.
-А это уже не твоё дело, главное, все, что от тебя сейчас требуется это закрыть свой рот и сделать то, о чем я по-моему очень доходчиво попросил.
Я приоткрыл еще больше дверь. Было рискованно, но мне важно было увидеть своего отца. Он сидел на кресле, обтянутым черной кожей, лицо его было изуродовано, из его правого виска струилась кровь, он был измучен, но все равно твердо смотрел в глаза своему врагу. Хотя слово " враг" для этой твари слишком уж мягкое.
-Ты ничего не получишь, мерзавец, - сказал как, отрезал отец.
-Какой же ты черствый Ричард, ради своего ненаглядного бизнеса, готов сдохнуть, довольно низко, не кажется?
Взгляд отца мелькнул на фотографию стоящую на столе. Она была в серебристой рамке, в которой в шахматном порядке были вставлены изумруды, ручная работа. На ней были изображены мы с сестрой, улыбающиеся, и держащие друг друга за руки.
И тут я понял в чем основная проблема моего отца, в переписи бизнеса. Для безопасности нашей жизни, папа не стал вносить сведения о нашем рождении в свой биографии, и в своих документах. И по факту все наследство отца к нам не имело ни какое отношение, без заявления. Отец просто боялся, что в случаи летального исхода мы будем гнить с сестрой на улице, без средств к существованию. Он опять думал о нас больше, чем о себе.
У меня потекли слезы, я нахожусь в дурацкой ситуации. Я вижу боль своих родителей, но не, что не могу сделать.
Черт,
Черт,
Черт...
Что же делать? Что делать?
И тут мое внимание отвлек красный огонек. Телефон, точно. Несясь из-за всех сил, я схватился за трубку, как за последнею надежду, от слез, глаза не могли сосредоточиться на цифрах, но все же удалось взять себя в руки. Услышав гудки, я начал успокаиваться. Появился шанс, выйти в этой ситуации победителем. Но как только я услышал голос диспетчера, послышался скрип двери и шаги. Они приближались, но мне было плевать, я собрался с мыслями и сказал четыре слова: "Молодежная 8, пожалуйста приезжайте". Дальше произошел удар, чем-то тупым по моей голове. Скорее всего это был приклад пистолета.
Меня затащили в кабинет, со словами: "Я уже думал искать этого щенка по дому, а он решил не усложнять мне задачу. И сам пришел, какой умный у тебя сын, не то что ты Ричард Вилсон".
-Сэр, у меня для вас,- начал перебирать слова помощник, - неприятная новость, этот паршивец, позвонил в полицию, и у нас есть только минут десять закончить своё дело, и нужно не медленно сваливать.
- Я думаю, - с издёвкой произнёс Леонардо, - что Ричард не будет рисковать жизнью сынка, и уже достаёт бумаги.
- Леонардо, тварь, только попробуй сделать, что-то Адаму, - со злостью произнёс отец.
- Не отвлекайся, Вилсон. Пиши, я Ричард Вилсон, передаю всё своё состояние Леонарду Бенсону и т. д. образец перед тобой.
Ситуация была тупиковой. Отцу пришлось сдаться.
Дело было законченно, и Леонардо стал расхаживать по комнате с тупой улыбкой на губах.
- Поздравь, меня Ричард, я теперь владелец пяти фирм, трёх филиалов, и огромного богатства, - подло произнёс Леонардо, рассмеясь в конце, - А теперь, мой дорогой я сотру с лица земли всю твою семью. Ты первая, указав пальцем на мою мать, Лео начал подходить к ней.
Ива, какая же ты красивая, сексуальная, и к сожаленью не моя, - на последних словах он сделал акцент.
- Леонардо, ты давал обещание отстать от моей семьи!
- Знаешь, что Ричард, если твоя несчастная тушка с твоей не менее несчастной семьёй будет жить. У меня будет большой соблазн тебе докучать, а соответственно от вас я не отстану. С болью в груди, - изображал жалость на своём лице, сказал Лео, - я принял решение отпустить вас, дать вам и себе спокойной жизни.
Тут я не выдержал.
- Кто тебе дал право, распоряжаться чужими жизнями?
- Ой, кто-то после удара по голове, способен ещё говорить? Смотри это быстро поправимо.
- Сука.
- Это я ещё добрый. Маркелл, - скомандовал он своему помощнику, - дай пистолет!
- Ну и что, думаешь, если убьёшь меня, сделаешь мне больно?
- Нет, конечно. Простая смерть для тебя сосунка будет слишком великим даром.
Прости меня Ива Вилсон, но надо было сразу выбирать меня.
Лео направил пистолет на мою мать, и хладнокровно собирался сделать выстрел. Этот зверь знал, как по больнее сделать человеку.
Мысли в голове спутались, надо было, что — то предпринять, и я стал тянуть время.
- Лео, а можно не скромный вопрос? - начал я.
- Валяй, у тебя ровно 30 секунд.
Раздался звук сирены. Как всегда вовремя. Но я опять ошибся. Эти люди должны были бежать, скрываться, но их действия доказывали то, что это их не пугает.
Я закрыл глаза, хотелось спрятаться от этого кошмара.
Зверь, почувствовал мой страх, ухмыльнулся, и выстрелил.
Я потерял самообладание, и бросился спасать мою маму.
Первый выстрел достался мне в плечо, боль обездвижила меня. Меня просто отпихнули, как собачонку от мамы, и выстрелили в неё.
Боль не давала плакать, она сдавливала горло, я не мог ни подняться, ни сказать абсолютно не чего. Как же больно, СУКА, КАК ЖЕ БОЛЬНО!!!!
Глаза начали закрываться, это из-за потери крови, я знаю, читал в сборниках по медицине.
Подходят к отцу, на нём нет лица. Он тоже не мог говорить, и лишь пытался шевелить губами. Мне казалось, что он попросил заботиться о себе, и об Амелии. И я незаметно кивнул.
Я не мог не чего остановить, самое больное было, ожидать выстрел. Когда сердце стучит, в ушах гул, а ты лежишь блять истекаешь кровью, и смотришь на то, как убивают самых близких людей.
Щелчок, и всё прервалась жизнь человека. Это не справедливо. НЕ СПРАВЕДЛИВО!!!
Я отключился.
Когда проснулся, то увидел свою сестру, склонившеюся над телами родителей, и пытающеюся разбудить их. Она думала они спят. Как в сказке про спящую красавицу. Мне было больно, говорить ей, что это не сон, а смерть. Бедная моя Амелия. Бедная.
В одну секунду разрушилась наша жизнь. Мечты о светлом будущем, рассеялись, как мираж. Наши совсем ещё детские глаза не должны были видеть это. Но жизнь, как всегда ставит капканы там, где ты меньше всего ожидаешь.
Меня охватило чувство мести, я был зол.
18 июня этот день я запомню надолго. С этого дня я не остановлюсь, пока не увижу трупы, убийц отца. Не кто не вправе вершить судьбы людей.