Глава 4
Музыка: The Neighbourhood- The Beach (Instrumental)
«В полдень была, вероятно, самая сильная боль в моей жизни. Примерно час было терпимо (благодаря парацетамолу, который я выпила от жара). От идеала далеко, но я могла сидеть и не кричала всё время от боли. Надеюсь, так и будет дальше – во-первых, потому что мне безумно хочется выбраться отсюда, а во-вторых, потому что я не уверена, что смогу выдержать это снова».
опубликовано 9 сентября 2020 года
Доктора говорили, что всё можно ещё исправить. Есть небольшой шанс на победу. Процентов 5. Пять. Аж смешно. Это даже не одна вторая.
По-хорошему, я должна была лежать в клинике, и проходить лечение, которое якобы могло продлить мою жизнь. Но моим единственным условием на то, что я буду проходить все процедуры и принимать лекарства было освобождение от жизни в больнице. Мама нехотя согласилась, понимая, что в такой ситуации противостоять мне было безуспешно.
Прошла ещё одна абсолютно никакая неделя моей жизни. В этом году я должна была закончить университет и устроиться на работу. Но из-за болезни я забрала свои документы, и больше там не появлялась. Мама не одобряла мои поступки, парируя тем, что всё ещё можно исправить.
А что исправлять?
Да, она должна была быть сильной для меня, быть поддержкой. Но слова о какой-то надежде не помогали. Становилось тошно. Моя жизнь на грани и в любой момент я могла больше не проснуться. Разве стоило тратить свои последние дни приходя на скучные лекции? Конечно, на пару к мистеру Грин я бы приходила. Это единственный преподаватель, у которого я не скучала на занятиях. Музыкальная литература. Я обожала музыку, она была моей отдушиной. В детстве я занималась с частным преподавателем на фортепиано, а когда стала взрослее мне купили цифровое пианино. Теперь я часто на нём играю, забывая о всех своих проблемах, сложностях и "ближайшей смерти". Мама часто ругалась, когда слышала от меня подобную формулировку. Конечно ей было больно, но я думаю она не так сильно переживала обо мне, как о себе. Хотя... может я и накручивала себя. Не знаю.
В любом случае, моё существование потеряло какой-либо смысл.
Друзья, или правильно сказать бывшие друзья, изредка писали, спрашивая о моём самочувствии. Но в какие-то моменты мне казалось, что они интересовались не умерла ли я ещё.
А давать шанс Эрни... Это было бы эгоистично с моей стороны, дать надежду на отношения, которые могли бы закончиться в любой момент. Закончиться моей смертью.
Было больно. Я ощущала несправедливость. Почему те, кто убивают, воруют, приносят вред обществу живут долго. А я...
Искала причины для ненависти, искала виновных. Но всё сходило на нет.
Чертовски запуталась.
***
Спустя неделю я и не вспоминала больше о случайной стычке в больнице. А в субботу мама подвезла меня к клинике на процедуру.
— Я люблю тебя, дочка. Ты у меня такая сильная, — женщина в очередной раз попыталась поддержать меня, а я лишь поджала губы, слегка улыбнувшись. Она мягко провела ладонью по моим костяшкам, а её глаза наполнились добротой и болью. Она жалела. Не меня. Винила себя во всём произошедшем. Но ведь её вины по сути не было.
А я не смогла ничего сказать, чтобы успокоить её, или дать понять, что я ни в чём не виню её, и ей не стоило бы тоже. Но я не смогла. Язык просто не поворачивался. Я отвернулась ото всех два года назад, и от неё в том числе. Я просто закрылась. Опустошила всё внутри себя. Стала будто чистой книгой, но начинать было не с чего, ведь вскоре история должна была закончится.
Проходя стойку регистратуры, я пересеклась взглядом с Эрни Магуайром, который как раз шёл в противоположную сторону. И мы прошли мимо друг друга, разве что ткань его куртки зацепила мою, и легкий ветер закрутился вокруг нас. Медленно притормозив, я на миг остановилась, не намереваясь ступить дальше или обернуться. Единственное, что меня сейчас волновало, что я могла обидеть Эрни, даже не объяснив причину своего отказа. Голова бессознательно повернулась в сторону парня, который уже выходил из здания больницы.
Нет, Сьерра. Тебе не о чем беспокоиться. Просто забудь.
Шея опустилась и я тяжело выдохнула. Да, будет правильно всё оставить так, как есть. Глаза снова устремились за стеклянные двери больницы, провожая садящегося парня в такси. В этот момент он тоже посмотрел в мою сторону, при этом не выдав ни единой эмоции. И просто уехал.
***
— Сегодня Вы не в духе, мисс Харпер? — задорно спросила медсестра, всаживая тонкую железную иглу в вену на руке. В помещении было много воздуха и солнца, и в глаза сразу бросались пустые места в процедурной, потому что в другие дни обычно приходило по два-три человека.
— Разве может быть в духе человек, который скоро умрёт? — машинально выдаю я.
Женщина слегка обомлела, уставившись на меня. Она не была готова к такому ответу, видимо ожидала, что я начну жаловаться на проблемы молодежи, которые зачастую связаны с парнем, учебой или семьей.
— Милая, послушай. Жизнь на этом не заканчивается, — она присела на корточки, ухватив мои руки в свои, и строго, но в тоже время по-доброму посмотрела прямо в глаза. Взгляд всё ещё был растерянным, и повисла недолгая пауза, видимо от того, что женщина пыталась подобрать слова.
— Заканчивается. Моя жизнь скоро закончится.
— У тебя ещё есть шанс всё исправить. И поверь, сейчас всё зависит, только от тебя самой. Если ты будешь продолжать думать так, как сейчас, ты умрешь раньше, чем думаешь. Твой организм всё чувствует и принимает. Поэтому, если ты сейчас улыбнешься и поверишь в светлое будущее, организм сделает тоже самое. Ты поняла меня?
Я лишь слабо кивнула.
— Не обрывай все связи, не закрывайся. Продолжай жить, и у тебя всё получится. Даже если не ради себя, ради своей семьи. Твоя мама прекрасный человек, который любит тебя, поддерживает, и верит. Не подведи её. Ладно?
— Миссис, мне страшно. Я боюсь ложиться спать, потому что представляю, как ночью мне станет хуже и завтра я не проснусь. Выходя из здания больницы, я понимаю, что могу упасть прямо на пешеходном переходе и больше не подняться. Как мне быть сильной? —издала я истошный всхлип. Меня рвало, разрывало на части изнутри. Многие говорят, что самое страшное сгореть заживо, но для меня это было пустяком. Самое страшное, когда ты живешь в страхе, потому что не знаешь, когда и где твоя жизнь может оборваться. Когда ты только и слышишь отовсюду лишь пустые слова, что все наладиться, что все можно исправить, но в итоге ничего не меняется.
— Ты закрываешься и не даешь право никому узнать о себе, ты не даешь право себе быть любимой. Открой своё сердце для кого-то. И ты почувствуешь новый вкус жизни, — она слабо прикоснулась к моей груди, указывая на сердце.
— Кому мне открыться? Кому? — спросила я, отрицательно покачав головой.
— Как минимум тому парню, с которым вы столкнулись на прошлой неделе, — она игриво вздернула бровь.
— Я буду эгоисткой, если позволю нам заговорить ещё раз. Он не заслуживает меня. Он не заслуживает такую, как я.
— И какая же ты? Прекрасная девушка, со стойким характером, ранимой душой и милым личиком? — она вытерла слезу большим пальцем, проведя по щеке, мягко заглядывая в мою душу, своими карими глазами.
— Я больна раком. Если он узнает об этом, сразу же бросит меня. А если не узнает, то я просто умру, и сделаю ему больно. У нас нет будущего. У меня нет будущего.
— Сьерра...отношения сложная штука, которую никто не может полностью прочитать и знать. Не тебе судить о том, как поступит парень, когда узнает о твоей болезни. Но я уверена в одном, что если это хороший парень, он не оставит тебя и поможет пройти все трудности жизни, а в конечном счете станет для тебя мужем, а в конце концов отцом твоих детей.
— Это вы сейчас про себя говорите?
Она усмехнулась.
— Я лишь говорю о том, какой расклад может быть, если парень в действительности не дурак. А если дурак, то и лить слезы не нужно. От тебя требуется немногое. Просто не опускай руки и открой своё сердце.
Разговор с миссис Эванс дал свое влияние, будто наполнил опустошенный кувшин внутри меня. Тысяча мыслей, как пчелиный рой, насадили мою голову, и я неслась из процедурной к ресепшену, чтобы отдать все бумаги, а после к выходу из больницы, будто там, снаружи, меня ждал кто-то, будто выйдя из здания я смогу все изменить и моя жизнь больше не будет прежней.
Стеклянные двери выпустили меня в шумный мир, в котором череда событий менялась со скоростью света. Я остановилась напротив дороги, взглянув вперед. Солнце слепило глаза, а небо окрасилось предзакатными красками, дул свежий ветер, охлаждая раскаленный воздух после дневного зноя. Всё кругом полнилось веселыми звуками: гремели машины дорожных ремонтов, детский смех звучал с разных концов перекрестка, громкие споры о последних писках модах, политике, и бизнесе заполняли ушные перепонки.
Время вокруг меня на миг замерло. И в этот момент я улыбнулась. Искренне. Прикрыла глаза и просто улыбнулась. Я почувствовала себя живой. Хотя давно уже забыла как это. Просто жить.
Телефон прервал мое наслаждение природой и уединением с собой. Это был новый комментарий к моей публикации:
Люди иногда слишком много думают и не позволяют себе чувствовать. Дарят ненужные себе обещания. Ступают уверены первые шаги, а потом панически бегут в тупик. Придумывают нелепые причины и несуществующие препятствия, устраивают безумные драмы. Пишут письма, которые сразу же выбросят в мусорное ведро. Ставят в них точку, когда ей там далеко не место. А все потому, что люди привыкли видеть жизнь так, как им чаще навязывают собственные иллюзии.
Итан Миллер.
У меня появился так называемый хейтер?