Часть 36. Мучаешь меня
Нынешнее время
— Пойдемте, милый принц. Давайте дадим ее светлости немного покоя, — служанка увела Эйгона. Он продолжал кричать, но Алисента даже не взглянула на своего ребенка.
— Вам понравилась охота, ваша светлость? — спросил Отто свою дочь.
— Довольно неплохо.
— Как поживает мой внук?
— Леди Ланнистер и Редвин были им совершенно увлечены, — заметила Алисента.
— Так и должно быть. Он — будущее королевства. Что ж, вы сами были свидетелями масштаба торжества, того, как оно объединило мужчин. Когда вы родили королю сына, вы положили конец 15 годам неуверенности и сомнений. Эйгон, как его тезка был рожден, чтобы править Семью Королевствами. Если бы Визерис назвал его наследником, королевство чествовало бы его за это, — заметил Отто, но Алисента промолчала. — Разве тебе это не нравится? Разве ты не хочешь, чтобы твой сын стал королем?
— А какая мать не желала бы этого? — ответила Алисента.
— Ты не должна игнорировать очевидную истину, что если Рейнира перешагнет через Эйгона, чтобы взойти на трон, королевство развалится на части.
— Они все поклялись ей в верности, и наш дом в том числе.
— Это было до Эйгона, — напомнил ей Отто.
— Рейнира будет хорошей королевой.
— Это не имеет значения, будь она хоть самим перерожденным Джейхейрисом. Рейнира — женщина.
— А что с моим сыном? Неужели ты хочешь, чтобы я вырастила мужчину, который украл право первородства у собственной сестры? — возразила Алисента.
— Это Эйгона грабят. Он первенец короля. Отрицать, что он наследник трона, значит нападать на законы богов и людей. Дорога впереди неопределенна, но конец ясен. Эйгон станет королем. Ты должна наставить Визериса на путь истинный. Он никогда не найдет его сам, — заметил Отто, направляясь к выходу.
— Давина, — пробормотал Визерис.
— У нас все было в полном порядке, — сказала ему Давина. — Если бы я пила столько же, сколько ты… Я не знаю, — призналась она, — но я полагаю, что выпивать всю жизнь — это путь королей, — добавила она, взглянув на записку на его столе, читая ее искоса, пока он говорил.
— Давина, — прошипел он.
— Визерис, — повторила она тем же снисходительным тоном. — Ты знаешь… — он съежился, когда она села рядом с ним на его чистый диван, кровь все еще не запеклась на ее одежде. — …Ты пытаешься навязать Ланнистера Рейнире, я сожгу всех до последнего гребаного Ланнистера. Прерву их род, здесь и сейчас.'
— Давина…
— Я сделаю это, ты же знаешь, что сделаю.
— Я не собираюсь заставлять ее выходить замуж за Джейсона Ланнистера, — заверил ее Визерис.
— О… так ты усвоил свой урок? — задумчиво произнесла Давина.
— Я оттолкнул тебя…
— Пять раз, — напомнила ему Давина. — Двое были засранцами Ланнистерами. Так что на самом деле это считается за десять. Десять раз за разом ты портил мне жизнь, — Визерис простонал, наливая себе еще стакан, но Давина забрала ее у него прежде, чем он донес его до своих губ.
— Я поговорил с Джейсоном, и он…
— Мерзавец, — уверенно сказала ему Давина.
— Да, — согласился Визерис.
— Они все такие, — ответила ему Давина.
— Я собираюсь позволить Рейнире выбрать, но выбирать должна она, — сказал ей Визерис.
— Я горжусь тобой, брат, — сказала ему Давина, допивая свой напиток, когда вошла Алисента. — Я оставлю вас двоих, чтобы вы… неловко уставились друг на друга, поскольку она для тебя бесполезна, пока в настоящее время беременна, — предложила Давина, и Алисента уставилась себе под ноги, на что Давина счастливо ухмыльнулась.
— Давина, — предупредил Визерис.
— Ты собираешься защищать свою малолетнюю невесту? — задала вопрос Давина, но Визерис затих. — Если и когда я выйду замуж, независимо от того, насколько он молод или стар… — Давина подошла ближе и прошептала ему на ухо, — если он не встанет за меня, он потеряет свой член.
— Тебе не нужно, чтобы кто-то защищал тебя, — напомнил ей Визерис, но его рука дернулась, чтобы защититься.
— Я знаю… но именно так ты узнаешь, что он любит тебя, если он готов противостоять дракону, — Давина ухмыльнулась в ответ Алисенте.
— Тебе обязательно всегда мучить меня? — вздохнул Визерис.
— Я здесь и я помогаю, — сказала ему Давина.
— Помогаешь кому? — спросил Визерис.
— Рейнире, — сказала ему Давина. — похоже, ты слишком увлекся своей бутылкой, чтобы вспомнить, что твоя дочь теперь живая и дышащая женщина… ты слишком долго засовывал свой член в ее лучшую подругу, прости, бывшую лучшую подругу.
— Когда ты впервые…
— Когда я впервые вернулась сюда. Больше трех лет назад, — Давина прервала его. — Я ненавидела тебя. Я не испытываю к тебе ненависти, Визерис. Я защищаю свою племянницу от твоего невежества.
— Я люблю тебя, — сказал ей Визерис. — Хотел бы я, чтобы мы хоть раз поладили.
— Я знаю, ты в это не веришь, — медленно произнесла Давина. — Я не знаю, способен ли ты любить… черт возьми, я не знаю, способна ли теперь любить я, — она взяла со стола записку.
— Давина, — сказал Визерис, вставая, он покачивал своей пьяной головой, приспосабливаясь к движению. — Возможно, он и был твоей первой любовью, но не последней, — заверил ее Визерис. Ее лицо сморщилось.
— Ты хочешь показать мне, что любишь меня? Помоги Деймону, — Давина сказала ему, позволив письму упасть к его ногам.
— Ты любишь его после всего, что он сделал? — спросил Визерис.
— Я все еще люблю его. Я всегда буду любить его, — подтвердила Давина. — Но он ранит мое сердце.
Она вышла, а Визерис опустился на стул, наливая себе еще выпить. Алисента долго ждала, впитывая тишину, прежде чем заговорить.
— Как ты себя чувствуешь, муж мой? — неловко спросила она.
— Боги наказали меня за мои потворства.
— По крайней мере, вино было хорошим.
— Слишком хорошим, — признался он и откинулся назад. Давина была права, первая любовь остается с тобой навсегда.
— Я надеялась, что мы могли бы кое-что обсудить.
— Давину? — предположил Визерис, и Алисента промолчала, конечно, он явно хотел поговорить о своей сестре. — Она упряма, как дракон, — рассказал он ей. — Я люблю ее, но я также хотел бы, чтобы она не была моей родственницей большую часть времени, тогда я бы не боялся ее так сильно.
— Ты боишься своей сестры? — спросила Алисента.
— Ты ее не боишься? — возразил Визерис. — Она серебреновласая богиня, когда у нее хорошее настроение, и сама дьяволица, огнедышащая и все такое, — сказал Визерис, наливая себе еще один бокал и осушая его.
— Я не думаю, что она настолько плоха, — заметил Алисента.
— Тогда ты не испытывала на себе ее гнев так, как я, — заметил Визерис. — И я надеюсь, что ради твоего же блага тебе никогда не доведется этого прочувствовать, — добавил Визерис.
— Было кое-что еще, — заметила Алисента.
— Рейнира? — переспросил Визерис. — Я не думаю, что ей нравилось общество Джейсона Ланнистера. Она сердитая.
— Я предупреждала, что так и будет.
— Рейнира достигла совершеннолетия. Она должна обязательно выйти замуж за высокого лорда, который будет почитать ее, защищать и служить ей как король-консорт. Ее пожелания в этом вопросе не имеют значения.
— Я действительно верю, что Рейнира выйдет замуж, ваша светлость. Но она должна верить, что это ее выбор, — сказала ему Алисента.
— Я знаю, я уже решил это. Мне не нужно, чтобы Давина сжигала Ланнистеров, — пробормотал он.
— Что это? — спросила Алисента, поднимая письмо, которое Давина уронила между ними.
— Письмо… от Веймонда Велариона, — усмехнулся Визерис
— Брата Морского змея.
— Да. Он сражается на Ступенях вместе со всеми остальными, — сказал ей Визерис, наливая еще.
— Можно я? — спросила она, и он кивнул, она прочитала письмо под треск огня в камине. — Лорд Корлис и принц Деймон проигрывают свою войну.
— Судя по всему, все плохо.
— Это мольба о помощи. Тогда почему бы не отправить ее?
— Потому что это война, начатая двумя недовольными принятыми мной решениями. Если я сейчас окажу Деймону и Корлису помощь, что это скажет об их короле?
— Возможно, что он хороший человек, который любит своего брата.
— Что ж, если ты действительно в это веришь, моя дорогая… тогда ты обладаешь великодушным духом, — сказал ей король.
— Во что ты веришь, Визерис?
— Что я навеки обречен злить одного человека в угоду другому, — сказал ей Визерис.
— Тогда я задам более простой вопрос. Будет ли лучше для королевства, если Кормилец Крабов будет процветать или будет уничтожен?