Часть 28. Уязвимая
3 года назад
Каждую ночь один и тот же сон, но каждое утро она по-прежнему живёт в кошмаре.
Драконий Камень. Теперь она ненавидела Драконий Камень. Она посещала его каждую ночь в своих снах. Она видела Деймона, и ее мозгу понравилось обманывать ее в течение первых нескольких недель, она забыла, что ненавидит его, ее мозг заставлял ее думать, что она счастлива. Или же она с самого начала была полна ярости.
— Все время, пока я горю в этом аду, я буду сожалеть о каждой слезинке, которую пролила, — Давина сказала Деймону. — Но если ад был платой за годы любви к тебе, я бы обрекала себя на это снова и снова, — всхлипнула Давина.
— Ты слаба. Ты не дракон. Посмотри на себя. Я не могу поверить, что когда-то любил тебя, — сказал ей Деймон.
— Если единственный другой вариант — это отпустить тебя, я боюсь, я останусь уязвимой, — продолжила она.
— Давина, — она ненавидела пробуждение так же сильно, как и сами сны, потому что, хотя Деймон и не был тем монстром, каким представлялся в ее снах, он все равно был монстром, разбившим ее сердце.
— Давина, — прошептала Рейнира, разбудив ее. Девушка крепко обняла ее. — Ты в порядке.
— Нет, — поправила Давина. — Я
и рыдаю, как ребенок, в то время как твоя лучшая подруга оказалась коварной сукой.
— Мы — одна испорченная семья, — согласилась Рейнира.
— Я люблю тебя. Ты, я, Фьюри и Сиракс против всего мира. К черту всех остальных, — заявила Давина.
— К черту всех остальных! — поддержала Рейнира.
— Как у тебя дела? На самом деле, — спросила Давина.
— Я чувствую себя как в аду.
— Добро пожаловать в клуб, — заметила Давина.
— Ты пришла в этот мир с Деймоном, а Алисента была моей подругой в течение многих лет, я не могу представить, что ты чувствуешь.
— Как будто мое сердце превратилось в пепел, и невозможно возродить то, что сгорело, — мрачно ответила Давина.
— Я размышляю… она когда-нибудь вообще была моей подругой? — спросила Рейнира.
— Я думаю, да, — сказала ей Давина, зажигая свечу, чтобы она могла видеть печальное личико Рейниры
— Но… в конце концов, это как…
— В конце концов, она не была твоим другом. Она манипулировала Визерисом. Она использовала твою дружбу, чтобы не выглядеть угрозой, не выглядеть так, как будто она пыталась соблазнить его, — сказала ей Давина. — Я не думала, что Визерис купится на ее маленькую выходку, но я ошиблась.
— Ты видела ее? Ты знала? — спросила Рейнира.
— Я не знала. Не совсем, у меня просто было предчувствие, — Давина рассказала ей.
— Предчувствие?
— Я была слепа к Деймону, долгое время, любовь сделала меня слепой. Я думала, он не мог поступить неправильно, он был само совершенство. Но это было не так. Он всегда был чудовищем. Но и я тоже.
— Ты не монстр, — Рейнира немедленно исправила её.
— Я убивала своих мужей, не давая им ни единого шанса. Может быть, мне не следовало этого делать. Может быть, мне следовало попробовать. Может быть, мне следовало бы… Может быть, я была бы счастлива? Может быть я была бы матерью, дерьмовой матерью, но… — Давина пожала плечами.
— Ты любила Деймона больше, чем он любил тебя, — заметила Рейнира.
— Я люблю его. Я ненавижу то, что все еще люблю его, — откровенно сказала Давина, прикусив губу. — Возможно, мне следовало быть более открытой для кого-то, кто не был Деймоном. Но я был молода и глупа.
— Я хотела такой любви, какая была у тебя с Деймоном, — призналась Рейнира.
— Нет, — поправила Давина.
— Да, — настаивала Рейнира.
— На самом деле нет.
— Ты годами думала, что он единственный, ты любила его и только его так долго, что он поглотил тебя, — Рейнира напомнила ей, как будто та нуждалась в напоминании.
— Всепоглощающий Деймон не дает мне спать по ночам самым худшим из возможных способов, — пробормотала Давина. — Я надеюсь, тебе никогда не придется чувствовать, что твое сердце разбивается, как у меня.
— Я хочу любви, которая причиняет боль, — поправила Рейнира. — Потому что только так я узнаю, что это было на самом деле. Если настоящая любовь не потрясает тебя, не разбивает твое сердце и не заставляет чувствовать себя никем, значит, это была не любовь.
— Это глубоко и болезненно, — заключила Давина.
— Свадьба уже завтра, — заметила Рейнира.
— Так и есть, — согласилась Давина.
— Отец тоже попытается выдать меня замуж, прежде чем мы успеем оглянуться, — добавила Рейнира. Но Давина покачала головой.
— Если мы хотим этого, мы берем, и никто не знает, притворяемся мы или нет. Они не понимают, что нам не нужен мужчина, — заявила Давина. — Тебе и мне.
— Тебе и мне.