ˢˡᵘᵐᵖ

хенджин

— Ты заболеешь.

— Не будь такой занудой, пожалуйста, мне душно, я не могу уснуть, — приятный теплый голос матери Йеджи обычно вызывал у Хенджина улыбку. Обычно, но не сейчас, когда его пульс, кажется, увеличился до ста тридцати ударов в минуту. Окно осталось наполовину открытым, послушались шаги – Чон вернулась в кровать.

Парень толкнул Йеджи локтем, и они на четвереньках поползли вон, почти скрывшись за углом дома, когда оттуда появился Субин. Йеджи бы вскрикнула, если бы Хенджин не успел ей во время зажать ладонью рот.

— Какого черта вы так долго? – яростно зашептал Чон и Киму пришлось поймать на себе еще один обвиняющий взгляд Йеджи. Она была такой всегда. Всегда винила его, даже если на это не было никакого повода и Хенджин знал, что это всего лишь игра. Ей нравилось выводить людей на эмоции. Хенджину нравилось выводить на эмоции ее.

— Сестру свою спроси.

— Вообще— то...

— Бла— бла— бла. Давай, шагай.

В ту ночь они впервые ступили на территорию заброшенного склада. Он находился близко к школе и являлся собственностью K.I.M – компании родителей Уена.

— Точку продажи перенесли ближе к компании, а склад остался. Отец сказал, что ни один собственник не выкупит это место для чего— то, что сможет принести нормальных доход, поэтому я уговорил его оставить его нам.

— Просто так уговорил?

— Нет. Нашел рычаг, за который можно потянуть – сказал маме, что он может еще сгодиться, обязательно может для какой— нибудь супер— важной— неотложной цели. Неожиданной проблемы, когда им вдруг понадобится свободное помещение. Моя матушка— паникерша тут же приняла конечное решение и, как видите, в наше пользу.

— Крутяк...

Помещение было одноэтажным, просторным и светлым. Ремонт никого не волновал – было тепло, сухо, и чисто.

Их собственный рай, куда позже даже можно будет перетащить хоть какие— то вещи. А сейчас для счастья годились всего лишь какой— то маленький диван и обычный деревянный стол.

— Повесим здесь баскетбольное кольцо?

— Зачем? С тобой никто все равно не будет играть, — Йеджи под его боком фыркнула, сложив руки на груди.

— Это еще почему?

— Потому что ты всегда выигрываешь.

— Юна бы поиграла.

— Юне четырнадцать. Она еще глупая.

настоящее время

Когда Хенджин увидел ее впервые за прошедший год, внутри у него что— то оборвалось. Тоска, вперемешку со злостью, копившиеся до этого момента внезапно начали душить изнутри, словно когтями раздирая грудь. Йеджи стояла напротив него ровно такая же, как и полгода назад – озлобленная, с презрением в глазах.

Сзади к нему подошла Рюджин. Он видел, как она улыбнулась Йеджи.

— Рада тебя видеть.

— Не уверена, что это взаимно, — Йеджи медленно моргнула, словно выжидая реакцию на ее слова, только потом словно вышла из своего собственного мира, подойдя к могиле и оставив букет цветов у памятника. – Начнем?

— Еще не все, — ответил Уен, так и не оторвав взгляда от фотографии друга. – Сан сейчас придет.

Хенджин заметил, как рука Йеджи дрогнула и один из нераспустившихся цветков в ее руках упал на холодный бетон. Она поднялась на ноги и обернулась.

– Ты позвал Сана?

— Конечно.

— Ну да, забыла. Ты же и шагу без него не можешь ступить. А он, кстати, особо не парится, раз опаздывает.

— Йеджи, прекрати, — Субин снова попытался успокоить сестру. У него никогда не получалось.

Я еще не начинала. А вам всем похоже все равно.

— А что против имеешь ты? – Уен резко огрызнулся. Хенджин знал (все, на самом деле, знали), что для Йеджи это словно красная тряпка для быка.

— А ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Куда тебе, ты же не видишь ничего и никого кроме своего Сана. Может, если бы раскрыл глаза пошире, понял, что наделал.

— Заткнешься, может?! Задолбала со своими беспочвенными упреками.

— Беспочвенными? Ты совсем тупой?! – может, еще секунда и она кинулась бы на бывшего друга, сцепив пальцы на его шее. Если бы не Рюджин.

— Хватит! Как вам не стыдно ругаться прямо здесь в такой день!

Уен кинул на Йеджи последний предупреждающий взгляд и стыдливо спрятал глаза. Девушка еле заметно выдохнула, пытаясь держать себя в руках, и отвернулась к надгробию.

— Простите за опоздание, такси застряло в пробке, — Хенджин увидел Сана. Тот был запыхавшийся, нелепо бегал взглядом от одного лица, к другому, подвинувшись ближе к Уену. Возможно, он даже слышал весь их разговор, пока шел к ним. – Йеджи, давно не виделись.

Она даже не обернулась, упрямо сжимая пальцы.

— Давайте начнем... — тихий голос Юны прервал напряженную тишину.

Действительно, нужно было приступать.

Хенджин был там, среди бывших друзей, но в тот же момент его там совершенно точно не было. Перед глазами каруселью мелькали события прошлого года, потом дрожащие губы Йеджи, виноватый взгляд Уена, его рваные вздохи.

Хенджин из прошлого не понимал, где он находится и кто все эти люди вокруг него. Хенджин из настоящего хотел испариться. Забыть обо всем.

После поминального процесса он видел, что ни у кого не было желания говорить друг с другом. Уен, Рюджин и Сан ушли первые, на прощание обменявшись с Хенджином взглядами, Юну увел Субин. Йеджи, в последний раз присела, поправив цветы у памятника, после чего встала, по привычке расправив плечи и пошла к выходу с кладбища.

Хенджин хотел поговорить, но никак не в таком месте, и даже за воротами не набрался смелости подойти. А что он сказал бы ей? «Привет»? «Как дела»? Полный бред. У них не осталось тем для разговоров. Кроме одной, о которой сама Йеджи и не подозревала.

***

— Как все прошло?

— А ты как думаешь?

— Судя по твоему голосу, не очень. Что-то случилось?

— Мам, — Хенджин поднял на женщину резкий взгляд, безмолвно прося перестать расспрашивать его. — Ты же знаешь, где мы были, для чего. Ты знаешь, при каких условиях мы расстались, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал!?

— Во-первых, не надо разговаривать со мной в таком тоне, - она поставила перед сыном тарелку его любимых, еще теплых блинов, подвинув ближе стакан какао. Хенджин даже не посмотрел на стол. – Во-вторых, в жизни происходит всякое. Когда-нибудь вам все равно придется поговорить об этом и принять факт произошедшего.

— Когда это произойдет, я обязательно расскажу тебе, - Хенджин встал из-за стола, желая покинуть кухню, скрыться от взгляда матери.

— Хенджин.

— Что еще?

— Не планируй ничего на двадцать пятое число. Ты будешь занят.