Крещение
Декабрь 1994. За пару дней до нового года.
Москва будто выдохнула. Октябрь остался уже давно позади, и в неровном свете уличных фонарей, шел снег. Город замедлялся, будто опасаясь вспугнуть что-то важное, что вот-вот должно было случиться. А может — уже случилось.
В гостиной пахло воском и детской присыпкой. Оля сидела на диване, прижав к груди свёрток с Ваней — маленький, тёплый комочек с крохотной шапочкой на голове. Саша стоял рядом, тревожно поглядывая на часы. Крёстины были назначены на сегодня — скромно, без лишнего шума. Только свои.
— Ты не волнуйся, всё пройдёт тихо, — тихо сказала Оля, погладив Ваню по спинке.
— Угу, — буркнул Саша, хотя сам выглядел, будто собирался войти в бой, но когда он смотрел на сына, сразу ставал мягше.
___
Ира приехала раньше всех — в меховой шубе и с платком в руках, как положено. Она не несла Ваню, не стояла слишком близко, но в глаза ей будто вплёлся особый блеск. До сих пор не верилось, что Саша теперь отец.
— Ты на кого похож, а? — шептала она, когда Космос на секунду передал ей мальчика. — Только не стань таким же упрямым, как твой отец.
В это мгновение к ней подошёл Витя. Молчаливый, в тёмно-зелёном пальто, он стоял рядом так, будто даже церковные стены не могли стереть того, что было между ними.
— Красивый он, — сказал Витя, не глядя на неё, только на ребёнка.
— Ага. Саша, говорит, нос — его.
— Глаза твои, — тихо ответил Витя и отошёл, оставив после себя горечь и жар.
---
Церемония шла спокойно. Оля держалась, только при отпущении грехов смахнула слезу. Саша стоял рядом, сдержанный, но внимательный — пальцы дрожали, когда он делал крестное знамение.
Крестным стал Фил. Он принял Ваню от батюшки с неожиданной лёгкостью, почти нежно. А крестной стала Ира. (Ну кто бы сомневался)
---
После церкви все разошлись по квартирам. Без застолий, без пьянок. Так было решено: ни к чему шум.
Вечером Ира зашла к Саше и Оле. Оля уже уложила Ваню, в доме стояла тишина. Саша вышел на балкон с сигаретой. Ира подошла сзади.
— Спасибо, что пришла, — сказал он, не оборачиваясь.
— Ты серьёзно? Это же Ваня. Он теперь — наш.
— Наш, — повторил он. И вдруг тихо добавил: — Я хочу, чтобы он жил нормально. Чтобы… ничего такого, как у нас.
Она помолчала.
— А у нас что?
Он не ответил, только затушил сигарету и ушёл в комнату.
Ира осталась на балконе, вглядываясь в вечернюю улицу. Витя стоял у машины — как тогда, в октябре. Он не смотрел вверх, просто ждал. Или притворялся, что ждёт кого-то другого.
— Ты же понимаешь, — прошептала она, не зная, кому именно обращается. — Всё уже не так. Уже — навсегда.
И внутри неё закралось странное предчувствие: у этой истории будет не только свет. И пусть пока всё будет чисто, хотя бы на мгновение.