1.0
эштон
я всегда думал, что люк ужасен в прицеливании. он не только не мог попасть битой в пиньяту, но и не мог даже запихнуть себе ложку в рот, не испачкав при этом щёки.
но я также думал, что, по крайней мере, от прилива адреналина и всей мерзости ситуации он должен был попасть и заткнуть изабель навсегда. я не хотел думать по другому.
я вытер слёзы с лица и, посмотрев на трясущегося люка, сел рядом с ним на диване. я обвил руками его спину и, положив его голову на свои плечи, покачивался вместе с ним из стороны в сторону. я обдумывал каждое своё слово, чтобы постараться успокоить его.
я взглянул на изабель. что-то было не так. тела майкла и эллы лежали не так, как тело изабель. она выглядела живой. я отогнал эту глупую мысль и опять перевёл всё внимание на люка. он, покачивающийся, выглядел спокойнее. я пропустил пальцы сквозь его волосы. люк всегда был младшим братом для меня, он всегда был на моей стороне, и я не могу винить его за то, что его сломала эта ситуация. это было нечеловечно. доводить людей, а затем заставлять выстреливать в голову. что-то было не так с человеком, придумавшим эту игру.
я опять взглянул на изабель, и заметил, что её нога двигалась. она слегка дёрнулась по направлению к телевизору. я заметил, что её шея двигалась вверх и вниз. она не умерла.
она не умерла. изабель всё ещё была жива.
я вскочил, чтобы предупредить эми и люка, но слишком поздно. револьвер был в руках изабель, и эми упала на пол сразу после звука выстрела.
на этот раз кричал я. я закрыл уши руками и визжал, пока не почувствовал, что горло горит. с минуту всё было тихо, так что я поднял голову.
люк замер на диване, эми валялась мёртвая на полу, а изабель лежала на животе с револьвером, нацеленным на люка, в руках. люк был шокирован, я видел, как он трясся, сидя на другом конце комнаты.
я не мог двинуться. в отличие от люка, изабель была отличным стрелком. она никогда не промахивалась. сама эта мысль заставляла меня вспотеть. я всё ещё не двигался. изабель заговорила.
"я любила тебя с третьего класса,- зло прошептала она до сих пор трясущемуся люку,- но ты называл меня ненормальной за спиной,"- закончила она. люк отрицательно потряс головой, но мы все знали, что это было правдой. он был влюблен в неё, называл это любовью где-то неделю, но затем вновь начал называть её ненормальной.
"я кричала по ночам недялями, повторяя в голове то, как ты называл меня. если бы я могла контролировать свои действия! ты знал, какая я, но постоянно напоминал, когда я хотела стать нормальной!"- её голос вновь оборвался, и я вытер капающие на джинсы слёзы.
"я хочу быть нормальной! я не хочу думать о том, сколько раз пырнуть маму, чтобы она умерла, или о том, куда её ударить, чтобы парализовать. у меня ужасные мысли! но я не просила тебя напоминать мне об этом!"
изабель тяжело дышала. я слышал её даже сквозь закрытые уши.
"мне жаль",- она обхватила револьвер. я был уверен, что он был заряжен, потому что коробочка сзади изабель была пуста.
люк тряс головой, не сдвигаясь с места. в его глазах читался страх, так же, как и моих.
"мне жаль",- повторила она и, опустив голову, нажала на курок.
горло начало гореть сильнее после очередного моего крика. я передвинул руки на глаза, чтобы ничего не видеть, и продолжал визжать. люк ушёл. он ушёл, он ушёл.
я хотел, чтобы изабель выстрелила в меня. все, кого я знал и любил, были мертвы, и хотел оказаться рядом с ними.
я все ещё держал голову в руках и визжал.
сквозь визг я услышал выстрел, и подумал, что всё закончилось. я мёртв. я, наконец-таки, мёртв.
но это было не то, на что я надеялся. я посмотрел наверх, звук моего тяжёлого дыхания заполнил комнату.
я смотрел на лежащую на полу с одинокой пулей в голове изабель.