Небесная пропасть

— Ваше Величество, успокойтесь... Он лишился силы и стал слаб, как смертный. Сейчас его раны ещё не зажили, к тому же он принял яд. Он держится лишь на одном дыхании. Если Вы будете так трясти, то лишь ускорите его смерть, — поспешно сказал Лин Юэ.

Перед целителем нет различия между добром и злом. Раз Янь Чжи призвал его, желая спасти этого демона, Лин Юэ отнёсся к делу серьёзно.

Услышав это, Янь Чжи утих, с налитыми кровью глазами он повернулся к Лин Юэ:

— Ты можешь его спасти?..

Лин Юэ с серьёзным выражением лица поклонился Янь Чжи:

— У этого скромного бессмертного нет уверенности. Я могу только попытаться.

Яд, принятый Мо Ли, был специально для демонов, Лин Юэ ранее не сталкивался с ним, и противоядия у него не было. Но когда он получил вызов от Янь Чжи и выслушал объяснение, то взял с собой очищающее внутренности снадобье, подходящее всем шести мирам. Если яд поразил лишь пять органов и не проник в кровь, ещё есть шанс спасти.

Лин Юэ достал из своей светящейся голубоватым светом сумки белый нефритовый флакон, открыл пробку, приблизился к Мо Ли, наклонился, слегка сжал его челюсть, заставив приоткрыть рот, поднёс горлышко флакона к губам Мо Ли и влил снадобье.

Но тот был без сознания слишком глубоко и потерял способность глотать. Едва снадобье попало в рот, как вытекло из уголков губ.

Лин Юэ материализовал платок, вытер уголки его губ, поднялся с белым нефритовым флаконом и нахмурившись сказал:

— Ваше Величество... он не может проглотить.

Янь Чжи, помолчал мгновение, затем взял белый нефритовый флакон, запрокинул голову и выпил снадобье, удерживая жидкость во рту. Сделав шаг вперёд, он наклонился, опустил глаза, прижался губами к потрескавшимся губам Мо Ли и медленно влил снадобье в его рот.

Ранее Мо Ли пытался поцеловать его. Он не любил его и считал любовь демона грязной, поэтому не позволил ему поцеловать себя.

Теперь же пришлось по своей воле прикоснуться к его губам.

Мо Ли совершил такую огромную ошибку, заставил его так страдать, разве мог он так легко умереть? Разве бывают в мире такие лёгкие пути?

Он хотел, чтобы тот жил. Насколько он сам переживал и страдал, настолько же он хотел, чтобы Мо Ли вкусил тех же мук и страданий.

Пока Владыка Вэньчан не вернётся, он должен сопровождать его кипя в кипящем масле и горя в огне.

Если он не позволит ему умереть, тот не мог умереть.

Поначалу Мо Ли всё ещё не реагировал. Янь Чжи, зажимая ему губы, не давал влитому снадобью вытечь. После недолгого противостояния горло того под ним наконец сдвинулось, и он проглотил насильно влитое снадобье.

Только тогда Янь Чжи смог облегчённо выдохнуть. Он поднялся и убрал пустой флакон. Но спустя несколько мгновений у потерявшего сознание на кровати из семи отверстий внезапно потекла чёрная кровь...

Янь Чжи резко обернулся к Лин Юэ:

— Что происходит?

Лин Юэ:

— Ваше Величество, не беспокойтесь, снадобье начало действовать.

— К счастью, принятый им яд не слишком силён, и обнаружен, прежде чем проник в кровь. Снадобье, которое дал ему этот скромный бессмертный, очищает внутренности. Когда чёрная кровь вытечет, всё будет в порядке.

— Однако с его внутренними повреждениями я бессилен... В конце концов, он из рода демонов. Его основа отличается от божественной, и целебные снадобья божественного рода не только не эффективны для него, но даже могут обжечь его тело, усугубив раны.

Янь Чжи:

— Что же делать?

Лин Юэ:

— Он потерял силу, а вместе с ней и врождённую мощную способность к самовосстановлению, поэтому раны до сих пор не заживают. Сейчас жизни ничего не угрожает, но если хотите полного выздоровления, вероятно, потребуется год или два на восстановление, в течение которых лучше воздерживаться от плотских утех...

Янь Чжи, уставившись на лежащего без сознания, с покрасневшими глазами вдруг горько усмехнулся и насмешливо сказал:

— Он всего лишь демон, совершивший смертное преступление. Позволить ему жить — уже милость. Как можно позволить ему жить комфортно и приятно.

Услышав это, Лин Юэ промолчал, не поддерживая.

Он подумал про себя: тогда дай ему умереть, и всё.

Хотя этот яд и не слишком силён, но, если долго не обращать внимания, яд проникнет в кровь и даже если найти целителей демонов, вероятно, будет уже поздно.

Спустя мгновение Янь Чжи сказал:

— Можешь идти.

— Да.

Лин Юэ сказал всё, что должен был. Делать или нет — это дело самого Янь Чжи. Он собрал свою сумку, принял приказ и удалился. В покоях остались только Янь Чжи и Мо Ли без сознания.

При тусклом свете свечей лицо Мо Ли было мертвенно-бледным. Из семи отверстий текла кровь, он лежал неподвижно, словно мёртвый.

Янь Чжи вдруг вспомнил день их первой встречи. Тогда Мо Ли было всего четыре года, он только что прибыл на Небеса и плача, искал повсюду мать, но нигде не мог найти. И он пообещал ему, что будет с ним, пока не поможет найти его мать.

Позже они довольно быстро нашли Божественного Владыку Чжи Юя, но он ни за что не хотел признавать его. Видя горе Мо Ли, он снова сказал, что будет с ним, пока его мать не примет его.

Он видел, как Мо Ли прилагал множество усилий. Малыш, слишком маленький, чтобы достать до печи, забирался на табуретку, чтобы научиться печь, надеясь завоевать расположение матери. На его руках образовались бесчисленные волдыри от ожогов, но он так и не заслужил ни одного взгляда от владыки Чжи Юя.

Поэтому он особенно жалел его, видя его одиноким и несчастным, любил как родного младшего брата, учил его читать и понимать ритуалы, учил заботиться о всех живых существах, учил, что такое сострадание. Он передал ему все, что мог, все, чему научился от своего собственного учителя, но Мо Ли всё равно стал таким.

Он действительно безнадёжен.

Глаза Янь Чжи наполнились горячими слезами. Глядя на плачевное состояние того, кто лежал на кровати, он хотел ожесточиться, развернуться и уйти, бросив его здесь без внимания. Но в конце концов подошёл к нему, сел на край кровати, материализовал чистую белую ткань и нежно вытер кровь с его лица.

Мо Ли пролежал без сознания три дня, прежде чем очнуться. Придя в себя, он обнаружил, что гноящиеся раны на запястьях уже перевязаны. Внутри, кажется, наложили траву бессмертия, и боль стала меньше.

Он опёрся о кровать и сел, всё ещё в оцепенении, как вдруг услышал, что дверь покоев со скрипом открылась снаружи. Повернув голову, он увидел вошедшего Янь Чжи. Одетый в серебряную мантию, он стоял на фоне заходящего солнца, а по небу пролетали журавли, и их крики эхом разносились по воздуху.

Мо Ли тихо прошептал:

— Братец А'Чжи...

Янь Чжи шаг за шагом приближался, его голос был хриплым:

— Зачем ты принял яд?

Мо Ли опустил глаза и промолчал.

С момента их свадьбы прошло уже много дней. Янь Чжи приходил во Дворец Иньшэнь для плотских утех. Хотя он обращался с ним грубо и жестоко, редко позволяя Мо Ли почувствовать удовольствие, но со временем Мо Ли невольно начал питать ложные надежды. Он постоянно задавался вопросом: а не любит ли его братец А'Чжи хоть немного.

Он долго держал это в себе, и в день перед принятием яда, лежа под Янь Чжи, среди мук, причиняемых им, наконец не выдержал и спросил.

Он знал, что совершил ошибку, и из уст Янь Чжи, конечно, не могло последовать ничего хорошего. Он лишь хотел при тусклом свете свечи уловить в его глазах хоть намёк.

Но он не уловил никакого намёка. Он увидел, как Янь Чжи замер, затем лицо его стало ледяным, и слово за словом он сказал ему:

— Любить тебя? Я бы хотел, чтобы ты умер...

Мо Ли все понял и в одно мгновение прозрел.

Да, разве мог братец А'Чжи полюбить его.

Если бы не необходимость использовать его для смягчения небесной кары, он давно бы погиб в Пещере Уничтожения Богов.

Он не либит его, он лишь хочет его смерти.

Жить слишком горько.

Даже если он мог видеть братца А'Чжи каждый день, он никогда не получал от него ни одной улыбки или намека на радость. Каждое утро приносило только бесконечные мучения, причиняемые самым близким ему человеком.

Раз братец А'Чжи хочет его смерти, он исполнит его волю.

Небесная кара уже предотвращена. Он освободит себя, и Небеса не смогут винить братца А'Чжи.

Тот яд оставила небесная служанка, что когда-то ухаживала за Мо Ли.

Эту служанку звали Цин Хун, Мо Ли называл её тётушкой Цин Хун.

После того, как Цин Хун лишили бессмертных костей и изгнали с Небес, Мо Ли долгое время не переступал порог боковых покоев, в которых она жила.

Спустя очень долгое время после её ухода, однажды Мо Ли вдруг вспомнил о ней, вспомнил те дни, что она провела с ним. Даже если всё было притворством, но до того, как всё раскрылось, по крайней мере, она хорошо заботилась о Мо Ли.

И тогда Мо Ли снова переступил порог той комнаты и среди оставленных Цин Хун вещей обнаружил множество склянок и баночек.

Внутри были яды.

Яды, специально против демонов.

Вероятно, за сотни тысяч лет, что Цин Хун была с ним, планируя убить его, она понемногу собирала их. Просто эти яды были недостаточно сильны, чтобы убить его одним ударом, поэтому Цин Хун в итоге сдержалась и не использовала их.

Когда же нашла смертельный для демона яд, тогда и напала на него, но в итоге всё равно потерпела неудачу.

Когда Мо Ли обнаружил эти яды, ему было сто пятнадцать тысяч лет. Это был день его рождения. Тогда он, потрясённый, покинул боковые покои и с тех пор больше никогда не возвращался, не приказывая уничтожить эти вещи.

До тех пор нескольких дней назад.

После разговора с Янь Чжи в постели он вдруг вспомнил об этих ядах.

Он долго думал, чувствуя, что, возможно, следует как следует попрощаться с братцем А'Чжи. Но братец А'Чжи был так нетерпим к нему, что, вероятно, ему не хватит терпения выслушать его до конца.

Поэтому он попрощался с ним в своем сердце.

Он открыл дверь боковой комнаты. Из-за долгого отсутствия жильцов и уборки, хлынувшая пыль заставила его закашляться, внутри всё было в паутине.

Он по памяти подошёл к туалетному столику, за которым обычно сидела та служанка, открыл незапертый ящик и достал оттуда изящную серебряную шкатулку для украшений.

Эту шкатулку подарил ей Мо Ли. Она была инкрустирована разноцветными красивыми самоцветами. Шкатулку Мо Ли купил, когда вместе с Янь Чжи путешествовал по Третьим Небесам, а самоцветы вставил собственноручно. Тётушка Цин Хун использовала подаренную им шкатулку для хранения яда — какая ирония.

Мо Ли усмехнулся, наугад взял один из флаконов с ядом из шкатулки, покинул боковую комнату и вернулся в свои покои.

Тётушка Цин Хун наконец получит то, что хотела.

Скоро и братец А'Чжи добьётся своего.

Принимая яд, он на мгновение подумал: а не пожалеет ли его братец А'Чжи, захочет ли спасти?

Если да, значит, братец А'Чжи ещё заботится о нём.

Если нет, то его уход будет счастливым концом для всех.

Это была азартная игра с высокими ставками, в которой на кону стояла его жизнь. Он знал, что, если братец А'Чжи действительно заботится о ком-то, он сдвинет горы, чтобы спасти этого человека.

Если нет, то уже неважно, ведь скоро он уже ничего не будет чувствовать.

Больше не будет боли.

Он не ожидал, что может выиграть в этой ставке.

— Я спрашиваю тебя, зачем ты принял яд... — Янь Чжи остановился перед кроватью, с налитыми кровью глазами смотря на него сверху вниз, выжимая слово за словом.

Мо Ли поднял голову, слезы текли из его глаз. Он горько улыбнулся:

— А почему братец А'Чжи спас А'Ли?..

Янь Чжи в исступлении закричал на него:

— Потому что я не такой, как ты, бессердечный и жестокий, способный убивать невинных, спокойно наблюдая, как жизнь угасает перед тобой!

Мо Ли:

— Но разве братец А'Чжи не ненавидит меня?

— Ненавидит настолько, что желал А'Ли смерти... А'Ли так и поступил, почему же братец А'Чжи снова недоволен?..

Янь Чжи резко схватил Мо Ли за шею, прижав к изголовью кровати:

— Ты проверяешь мои границы?..

Кто станет проверять чужие границы собственной жизнью.

Мо Ли никогда не думал, что сможет очнуться.

Он уже был в слезах, но всё ещё улыбался, улыбался безудержно и вызывающе:

— Братец А'Чжи в душе всё ещё заботится об А'Ли, не так ли?..

— Даже если А'Ли совершил ошибку, братец А'Чжи всегда будет братцем для А'Ли.

— Ты же обещал...