Глава 2
Джейн благополучно скрылась в гостиной, оставив меня в одинокой мрачной ванной. Но я была уверена, что это «доверие» подталкивало ее взять стакан и вслушиваться в каждый шорох.
Впрочем, прекращать жизнь путем самоубийства не было для меня выходом. Я не из того числа людей, которые убегают от проблем в мир иной. Несмотря на то, что моя жизнь сложилась не лучшим образом, я хочу продолжить этот путь. Мне хочется побыть обычным человеком, обзавестись высокими целями, а не отсчитывать секунды и продумывать план побега из адского местечка.
Положив краску для волос и косметичку в раковину, я взглянула в покрытое дымкой зеркало. Моему ужасу не было предела: в отражении проглядывало пещерное чудовище. Растрепанные светлые волосы вылезали из капюшона, ниспадая на плечи, под огромными аквамариновыми глазами пролегали фиолетовые мешки, с убогостью которых могла сравниться россыпь веснушек на впалых щеках. Судя по моей скрюченной физиономии, вопрос о принятии внешности был очевиден: я не нравилась себе ни на йоту. В таких случаях люди наверняка прибегают к косметике. Или не выходят на улицу.
Протяжно вздохнув, я сбросила капюшон — золотистые волосы упали на спину: они – то единственное, что не хочу менять в себе. Не могу поверить, что придется покрасить их. С темной копной я не буду выглядеть лучше, ведь бледная кожа и нагло засевшие под глазами мешки станут гораздо заметнее.
Подготовив краситель, я печально взглянула в зеркало. Лишь бы новый цвет не стал моим проклятием.
Спустя несколько минут, темное вещество обволакивало голову. Я вычитала в инструкции, сколько следует держать краску, и заколола волосы в пучок. Местами кожа зудила, заставляя впадать в панику. Наверное, так и должно быть. В противном случае буду полировать лысину маслами.
Стянув перчатки и выбросив их в мусорное ведро, я подставила руки под струю воды. Какой бы ни была ледяной ее температура, то, что неожиданно промелькнуло за моей спиной, источало просто... мертвецкий холод. Застыв, я медленно выключила кран, боясь сделать лишнее движение. По спине прошлось неприятное чувство, и я осознала, что кто-то смотрит на меня. Это могло означать только одно — галлюцинации вернулись.
Джейн не смогла бы зайти сюда — я закрыла дверь. Более того, звук ржавых петель, шаги и дыхание я бы услышала, если бы она забрела внутрь каким-то образом. А вот то, что доводилось видеть только мне, не издавало ни звука. По крайней мере, за весь период моей шизофрении.
Холод вполне можно было списать на сквозняк, однако в ванной не было окон или кондиционера. Так что, одна из самых правдоподобных догадок была еще и паршивой.
Запихав куда подальше страх и надеясь на лучшее, я резко подняла голову. В зеркале, где отражалась до чертиков испуганная девушка с непонятной дулей на голове, был еще кто-то. Точнее, размытый человеческий силуэт...
— О, черт! — Я ринулась в сторону, сметая на своем пути корзину для белья и мусорное ведерко.
С диким отвращением и зудом, охватившим тело, я схватилась за края раковины, лихорадочно избавляясь от мелкого мусора. Чтобы не вопить, я сжала губы в тонкую полоску и старалась не оборачиваться, мысленно браня все на свете. Надеюсь, этот дом обладает глухой зоной, и Джейн не слышала моих воплей.
К сожалению, мне пришлось приподняться и наперекор зверскому страху взглянуть в туманное зеркало. Прежне не доводилось видеть, чтобы мои галлюцинации... пребывали в хорошем расположении духа. Едва видимая фигура, сотканная из человеческих пропорций и пыли, улыбнулась. Или оскалилась. Я не могла понять, что выражало лицо этой субстанции, потому что силуэт то растворялся, то появлялся вновь.
Впервые с галлюцинациями я столкнулась перед своим десятилетием. Тогда я нередко ощущала чье-то присутствие, оставаясь наедине с собой. Я не понимала, кто все эти сущности, которых вижу, и почему они приходят именно ко мне.
Люди...
Те люди казались мне призраками. Покойниками в прозрачных оболочках. Но даже тогда я знала — призраков не существует. Они — вымысел, как и бог. Незнакомцы появлялись в моей жизни, и также уходили из нее – тихо, бесследно. Между тем, я пыталась понять, откуда все это идет, почему схожу с ума, но не желаю выбираться из «сумеречного» мира. Порой, мне было комфортнее находиться в плену своих галлюцинаций, чем с реальными людьми.
Мои бредни прогрессировали с каждым днем. Они не причиняли вреда, не разговаривали, а просто молча наблюдали за мной. Что самое интересное — люди, которых прорисовывало сознание, всегда были разного возраста и внешности. Должно быть, образы всех тех, кого я некогда видела на улице, откладывались в голове и представали перед моим взором в качестве надоедливых протеже призраков.
Первобытная реакция на таких необычных «гостей», естественно, выразилась в крике. Вряд ли девятилетняя девочка могла среагировать по-другому. Порой, перед моими глазами представали весьма обычные люди, но с видимыми дефектами, вроде сломанного позвоночника, кровавого лица или отрубленной руки. Кто-нибудь наверняка бы подумал, что это – призраки: заблудшие души, которых тянуло ко мне. Но в призраков я не верила, в отличие от своего психического состояния.
Эта «уникальность» всегда приносила только страх и непонимание. Когда мои родители узнали, что их дочь чокнулась, они позвонили в психбольницу. На тот момент я реагировала на видения ярче, чем заслужила участь сумасшедшей, которую привязали к носилкам и увезли в одно сказочное местечко. Всего-то один звонок родителей испортил мне всю жизнь. Они не сочли важным поговорить со мной или хотя бы навещать в больнице. Отказаться от собственного ребенка для них было как выкинуть старый хлам. Конечно, зачем им сумасшедшее дитя? Ведь можно родить другого – нормального и здорового.
Наверное, я должна была ненавидеть своих родителей, но со временем ненависть переросла в спокойствие. Спустя несколько лет нахождения в психушке, я осознала многое в своей жизни: рано повзрослела, научилась не привязываться к людям и быть одиночкой. У меня-то и друзей не было совсем. Настоящих. Моими единственными и постоянными гостями оставались молчаливые призрачные незнакомцы, которых я боялась. Какая ирония.
Я чувствовала взгляд на своей спине, и не могла понять, почему могу его ощущать, словно прикосновение. Ранее галлюцинации не действовали на меня с такой силой. И они никогда не улыбались, кроме этого случая. Пусть мне и грезились размытые силуэты людей целых семь лет, но я все равно не привыкла к ним. Шизофрения свалилась на меня, как снег на голову. Я не была готова к ней. И сейчас не готова ее принять. Она — не часть меня.
Холод прокатился по пояснице, заставив обернуться. Бледное осунувшееся лицо с опухшими глазами находилось в нескольких футах от моего. Оно было почти прозрачным — сквозь него простирался «чудесный» вид на немытый веками унитаз, на котором, если верить Джейн, сидел кто-то из знати.
Крик застрял в мгновенно-пересохшем горле, сердце совершило сумасшедший кульбит, и я была уверена, что вот-вот упаду в обморок. Прежде я не видела так четко свои глюки. Сегодня мой мозг постарался, прорисовав каждую черточку этого замученного паренька со странным... порезом в области сонной артерии. Видела ли я его раньше? И откуда эта рана?
Его тонкие губы разомкнулись. У меня перехватило дыхание, когда голос — низкий и хрипловатый, пронесся эхом по ванной.
— П-помоги мне...
Мне словно врезали кулаком под дых. Не веря происходящему, я несколько раз моргнула — парень не исчез. Так, хорошо, Вейсон...Хотя, нихрена это не хорошо! Он говорит!
— Ч-что ты сказал? — заикаясь, тихо спросила я.
Я не должна была заводить с ним диалог. Он — плод моего чрезвычайно больного воображения. Как говорила миссис Гредбори, советы которой я слушала крайне редко, реагировать на галлюцинации нельзя. Они – вымысел. А если я войду в контакт с ними, то рано ли поздно приму их влияние как нечто нормальное.
— П-помоги, — хрипловато повторил силуэт. Его очертания исчезали в воздухе, какой нещадно обжигал мои легкие: каждый следующий вдох давался с трудом. — Помести меня в тело. В мое т-тело.
Галлюцинация говорила вполне связными предложениями, но от этого мне не становилось легче. Теперь они болтают. Что дальше? Опять палата, таблетки и миссис Гредбори?
— Тебя нет, — холодно утверждала я, делая неуверенный шаг. Ноги страшно дрожали. — Тебя. Нет.
Что просил этот парень из потаенных углов моего воображения — оставалось загадкой. В любом случае, мне даже не хотелось знать, что он имел в виду.
Сотканный из призрачной материи, силуэт поплыл ко мне — действительно поплыл — его ноги находились в нескольких дюймах от пола. Я лихорадочно отпрыгнула, пусть и понимала, что он не сможет мне навредить. Инстинкту самосохранения противостоять было невозможно.
— Я м-могу снова ж-жить... позволь...
Чего?
Жить? Ну уж нет, это совсем изде...
Того не осознавая, я врезалась подколенной ямкой в острые края ванны и с писком полетела вниз. Руки отчаянно реяли в воздухе, стараясь ухватиться хоть за что, и, к счастью — или, скорее, великой неудаче, пальцы вцепились в занавеску. Естественно, вся конструкция полетела на меня. Тупая боль прошила макушку, но это был еще не конец, когда я ударилась головой о кафель. В глазах мгновенно потемнело, и я тихо взвыла.
— Дэйзи... сделай это... дай мне новую ж-жизнь!
— Дэйзи? — встревоженный голов Джейн обрушился на меня с большей силой, чем железная труба занавески. Только не она. — Что случилось? — Ее кулаки упали на дверь. — Открой сейчас же! Дэйзи Вейсон!
Сумасшествие только набирало обороты. Казалось бы, что может быть хуже? Пару секунд назад я заговорила с появившейся галлюцинацией, а потом создала все «условия», чтобы покалечить и без того глупую голову. Прекрасное начало «новой жизни».
— Т-тебя нет, — завела я старую песню.
Я попыталась подняться, несмотря на боль и оседлавшее чувство страха, но парень не хотел, чтобы я оказалась на ногах. Прогремев что-то невнятное, он раскрыл громадную пасть и с диким воплем, доводящим до мурашек, помчался на меня. Его белые пальцы приготовились схватить меня за... да за что угодно. И когда я завизжала, понимая, насколько глупо выгляжу, страшась того, чего на самом деле нет, силуэт накинулся на меня. Все вокруг перестало существовать — тьма загребла в свои объятия.
Но это было не концом мучений. До того, как вырубиться, я почувствовала между ног странное тепло. Не пришлось гадать, чтобы раскрыть происхождение этого явления.
Моя убогость не имела границ.
Я описалась.