Глава 15
Папа посмотрел на меня, снова улыбаясь. Он положил руку мне на спину, подводя к дивану. Гостиная представляла собой просторную комнату, выполненную в темных тонах. Здесь не просачивался дневной свет, так как папа не любил светлые гостиные. Посередине комнаты расположен журнальный стол, с парочкой журналов, вокруг которого, бежевые диваны, раставленные в круговую. На темно-синих стенах увешаны картины, больше напоминающие слияние оттенков.
- Кто этот мистер Гейб? - спросила я, кладя руки на мягкий подлокотник.
Папа присел напротив, откидываясь назад. Он закинул ногу на ногу, потирая виски.
- Ты в порядке? - побеспокоилась я.
- Да, да, малыш, - поспешно ответил отец, концентрируя внимание на мне.
Он внимательно оглядел меня, когда на его лице буквально вырисовывался вопрос. Словно он пытается решить головоломку.
Я оглядела себя на наличие чего-то лишнего, но ничего не нашла. Как обычно, на мне джинсы и рубашка, сегодня сиреневая.
- В тебе что-то изменилось, - задумчиво произнес папа, кладя руку на спинку дивана.
- Я все та же Кристен, что и впрочем, каждый день, - попытавшись улыбнуться, я отвела взгляд.
Но папа потирая висок, продолжал думать, словно пытался прочесть закрытую книгу.
- Определенно нет, - вскоре сказал он, указательным пальцем указывая на глаза, - Твои глаза. Они снова в смятении.
Я на секунду взглянула на него, встретив настойчивый отцовский вид, размышляя как бы скорее перевести тему.
- Пап, с чего ты взял? - подделав совершенно непонимающий вид и удивленный голос, я сложила руки на коленях.
Папа выдавил смешок, таки говоря мне, что его не проведешь.
- Крис, я не первый день тебя знаю. Я твой отец, и мне доводилось видеть разную тебя. Я без всяких усилий могу разглядеть тревогу в твоих глазах, даже когда ты улыбаешься.
Он закончил и я опустила голову, глядя на руки. Кого я пытаюсь обмануть? Это ведь мой отец! Какая же ты глупая, Кларк!
- Итак, что же это? Расскажи своему отцу о том, что омрачает твои прекрасные очи.
Я помедлила, раздумывая. Сказать я не могу, это лишние проблемы моей семье, но и отвертеться не удастся. Что же ему рассказать?
- На самом деле, я... - заерзала я, запинаясь.
Папа пристально смотрел, и бьюсь об заклад, он мне уже не верит. Но я должна попытаться придумать что-нибудь. Даже, если это будет ложь.
- ... мне не нравится вся эта история с оружием, - сообразила я.
Папа отвел голову в сторону, слегка хмуря брови. Его лицо приняло задумчивый вид.
- Ох, милая, как я сам не додумался, - словно совершив оплошность, он расстроился.
- Я уже взрослая, пап. У тебя много дел, поэтому беспокоиться обо мне уже не входит в обязательную графу твоих обязанностей.
- Неужели я так постарел? - шутливо проговорил он.
Я улыбнулась. С папиного лица медленно сползала улыбка, а потом он посмотрел на меня, добавляя:
- Это уже не обязанность... Как же быстро моя маленькая малышка выросла. Теперь у тебя есть защитник, - с нотками обиды и кажется, ревности, сказал он, вздыхая.
- Па-а-п...
- Твое детство пролетело совсем незаметно. В постоянных бегах, мы даже не успели им насладиться. Если бы можно было вернуть время назад... - грустно закончил он, опуская голову.
Я почувствовала укол совести и боли. В глубине души, я всегда знала, что этот разговор неизбежен. Рано или поздно, сидя вот так, мы бы открыли старые страницы прошлого. Только вот, раньше я думала, что мы будем вспоминать все это с улыбкой, а не с болью.
Мои глаза начали гореть, а к горлу медленно подступал жгучий ком. Я встала и подошла к отцу.
- Мое детство самое незабываемое приключение, о котором другие дети просто могут читать в рассказах. Мне большего не было нужно, пап. Сейчас, когда вы с мамой вместе, я бесконечно благодарна небесам за то, что именно вы мои родители. И мне плевать, какой я выросла, по мнению общества. Во мне твое воспитание, твоя сила духа, твоя и мамина любовь. Я не хочу назад. Настоящее меня устраивает, и прошлое не такое уж и страшное. Я горда тем, что ты мой отец, а Дженна Кларк - моя мать.
Я смогла найти в себе силы не проронить слез. Папа оживился после моей реплики.
- А что касается детства... ты можешь обеспечить его Риверу. Я не хочу, чтобы ему пришлось все это переживать. Он еще совсем мал.
Папа на мгновение задумался, затем кивнул, поддерживая мои слова.
- Я люблю тебя, малышка. Всегда помни об этом. И я, и мама всегда будем рядом, - прошептал папа, заключая меня в крепкие объятия.
Моя спина покрылась холодом от этих слов отца. Звучало так, словно он скрывает основное.
- И я вас люблю, пап. Ты же не скрываешь ничего от меня? - подозрительным мне показались его жесты.
Папа поджал губы, быстро смывая все эмоции. И снова его улыбка!
- Нет, конечно же нет, - отмахнулся он, отворачиваясь к занавескам.
- Тогда ладно... я хочу немного отдохнуть. Мама наверное заждалась, - я направилась к двери, когда голос отца остановил меня.
- Ее нет дома, у твоей мамы напряженный график работы. Она вернется вечером, - сказал он тоном, заставивший меня улыбнуться.
- Времена меняются, но только не люди, - уже на пороге вымолвила я, - Только не люди, папа.
Комната моего временного проживания расположена на втором этаже этого трехэтажного особняка. Первый этаж занимают длинный холл, большой обеденный зал, гостиная, уборная и лестница в подвал. Второй этаж менее разнообразен: семь спален и три общих ванн. В каждой спальне встроена своя ванная, со всеми удобствами. Третий этаж скорее напоминает чердак. Здесь расположились тренировочная артиллерия и бильярдный стол.
Моя комната третья слева, имеющая вид на просторы загородного района.
- Ну здравствуй, - сказала я, осматривая комнату.
Нежно-сиреневые оттенки, идеально заправленная большая кровать, туалетный столик с огромным зеркалом, рамки которого выложены из золота. Над кроватью висят четыре картины, образующие один общий пейзаж дремучего и туманного леса. Честно говоря, меня впечатлило это произведение искусства. Работа выполнена так, что краски размывают задний фон, вводя в заблуждение. Что конкретно за этим лесом понять тяжело.
- Впечатляет, не так ли? - прозвучало за спиной.
Я обернулась, увидев Грэма. Он уже вошел в комнату, сложив руки в карманы джинс. Его взъерошенные волосы напоминали перекати-поле. Он еще прихрамывал, поэтому основной вес перекидывал на здоровую ногу, опираясь о стену.
- Привет, - сказала я.
- Привет, - улыбнулся он.
Его взгляд упал за мою голову, на картины. Мне было заметно, как его аккуратные брови приняли дуговую форму.
- Какая бесвкусица, - заключил он, после сканирования живописи.
От возмущения у меня чуть не отвисла челюсть. Он ведь только что в открытую заявил, что у меня нет вкуса!
Я закатила глаза, проходя к ванной. Мне нетерпелось принять горячую ванную, смыть с себя все остатки утренних воспоминаний.
- Ты оскорбил меня, - заявила я, включая воду в ванну.
- Только не говори что это творение тебе понравилось, - саркастически сказал он, скрещивая руки на груди.
- Ну, не все же такие бесвкусные, как ты! - взмахнув руками, я достала полотенце из шкафа.
- И что ты будешь делать?
- Я приму ванну.
- Я насчет картин, - указывая на стену, он таки издевался.
- Они будут красить эту стену, поскольку все что есть в этой комнате - фальш. Я хочу видеть хоть что-то воистину прекрасное! - я зашла в ванную, хлопнув дверь.
Когда я уже выключила воду и была готова расслабить нервы, послышался голос Грэма.
- Правильно! Прими ванну, может она тебя успокоит. Кто знает, возможно к тому времени, пока ты выйдешь, это убожество не будет мазолить глаза.
Как только я это услышала, быстро обвернулась полотенцем, буквально вылетая из ванной.
- Если ты хоть пальцем тронешь эту чертову картину...!
Я замолчала, когда заметила что Грэма нет в комнате, а на краю письменного стола сидит Кристофер. Он сидел спокойно, задумчиво и удивленно наблюдая за мной. Кепка на его голове скрывала глаза, когда он наклонял голову, чтобы разглядеть меня с ног до головы. Это самый глупый и неловкий момент в моей жизни.
Я вмиг почувствовала прилив жара, ощущая учащенное дыхание. Я стою перед ним в одном только полотенце, которое едва прикрывает ноги и ключицы.
Машинально, я принялась тянуть край полотенца вниз, придерживая верхнюю часть. Почему их делают такими короткими, словно жалеют материал?!
- Такой ты мне нравишься больше, - произнес Кристофер, приподнимая голову, когда я смогла увидеть его глаза, горевшие похотливыми огоньками.