Part twenty six
Dove Cameron - Out Of Touch.
Woke up on the wrong side of you this morning
Said some things last night in the heat of the moment
You always forgive, how could I forget?
You've been in my bed when I need somebody
Yeah, I put you through some things
But at least it ain't boring.
Киара.
Громкий хлопок двери без предупреждений вытягивает меня из сна, с ненавистью окуная в реальность. Растерянно моргаю, пытаясь понять, что происходит и где я, собственно, нахожусь. Очертания смутно-знакомой квартиры успокаивают, давая возможность воспоминаниям дойти до мозга. Лениво поднимаюсь на локти, готовясь встретиться с Реджи. Вскоре брюнет появляется в проёме арки, прислоняясь боком к выступу. Свет от луны, что пробивался сквозь окна, окутывал Бейкера, показывая острые черты лица. Рассматриваю его, не боясь получить в ответ дерзость вперемешку со злостью. Ночь странным образом меняла обстановку, в какой-то мере расслабляя и предавая уверенности.
— Разбудил? – густая бровь изгибается, на пару секунд отвлекая от общей картины. Какого чёрта мне так интересно наблюдать за его мимикой? — Киара? – дёргаюсь, понимая, что погрузилась в себя надолго, вводя парня в недоумение.
— Реджи? – устало произношу, поправляя подушку и садясь. Знаю, что не ответила на вопрос, но ответ кажется ненужным нам обоим. Брюнет без слов всё понимает, усмехаясь и кивая. Его имя так притягательно обжигает кончик языка, хочется повторять его снова и снова, вслушиваясь в разные нотки каждой буквы.
Наблюдаю за тем, как кожанка падает с плеч, позже отлетая в коридор с помощью ноги дьявола. Всё вокруг от чего-то кажется необычным, из-за чего сон быстро отступает, сменяя собой интерес. Желание остаться на этом моменте манит, не давая возможности на отступление. Футболка летит на спинку дивана, чуть ли не сшибая, но парня это лишь забавляет, что понятно по тихому смешку. Свет от открывшегося холодильника заставляет на пару секунд прикрыть глаза, из-за чего я шикаю на Бейкера, отворачивая голову чуть вбок. Спустя, буквально, мгновение на столе появляется бутылка виски и два бокала. Усмехаюсь, понимая, к чему клонит Реджи.
— Прошлая наша пьянка закончилась весьма неудачно, уверен, что хочешь повторить? – искоса смотрю на брюнета, что развалился в кресле, раздвинув ноги.
— Разве? По мне так отличный тёплый плед и твои руки, сжимающие меня как игрушку, очень даже ничего, – издевается. Впиваюсь взглядом в тёмные глаза убийцы, пытаясь понять, какие эмоции у него остались после той ночи. Пустота. Ну, конечно, не мне копаться в этой сумасшедшей голове. — И к тому же, я могу научить тебя пить, как тебе идея? – не дожидаясь ответа, спрашивает, наполняя бокалы до краёв.
— Уверен, что справишься? – усмехаюсь, пальцами оплетая стеклянный сосуд.
— Есть сомнения, Грейс? – закатываю глаза, отпивая немного. — Твой главный страх? – неожиданно нарушает тишину, заставляя подавиться холодной жидкостью. — Неужто я? – играет бровями, делая пару крупных глотков.
— Не льсти сам себе, выглядит глупо, – вовремя беру себя в руки, отбиваясь от колкостей. — Не считаешь, что делиться личными страхами с потенциальным убийцей, как минимум, опрометчиво?
— Не считаешь, что если бы этот потенциальный убийца хотел напугать тебя, давно бы сделал это, не зная о твоих детских страшилках? – фыркает, в упор смотря на меня.
— Главный страх... – задумываюсь, прикусывая кончик языка. На ум приходят только собаки и неприятные бабушки из автобусов. — Я не знаю, Бейкер, – психую, отмахиваясь от парня. — Не добиться задуманных планов, не подняться на тот уровень, что я сама себе выдумала, – выдыхаю, понимая, что, по сути, я переживаю о том, где могу остаться к концу жизни.
— Эти страхи только отдаляют тебя от достижимого, – пожимает плечами, допивая первый бокал. — К тому же, – продолжает, – зачем создавать себе какой-то несуществующий потолок, боясь не допрыгнуть? – спрашивает, крутя бокал в руке.
— Предлагаешь жить по течению, не заботясь о том, что там впереди? – отпиваю, закидывая одну ногу на столик.
— Как узко ты всё понимаешь, – выдыхает, прикрывая глаза. — Я в принципе тебе ничего не предлагаю, твоя жизнь и потолки. Моя мысль была о другом, Грейс. Не строй преграды, через которые не хочешь прыгать, развивайся в чём-то, не думая о крае пути, следуй до конца, не поддаваясь страхам, – заканчивает, отстранённо улыбаясь и опуская взгляд к пустому сосуду в руке.
— С каких пор грозные гангстеры так разбираются в бытовых вещах, – произношу больше для себя, задумываясь над словами брюнета. Они несли смысл, непомерный, если рассуждать трезво. Мы всю жизнь выстраиваем границы, боясь не дойти, но на деле, сами блокируем все пути для этого. И это касается не только реализации себя, как успешного человека в скорейшем будущем. Многие вещи. Отношения, семья, дружба, работа, соревнования, определённый талант, не принятый обществом, после рассказа о котором, появляется желание опустить глаза в пол вместе со связанными руками.
— Гангстеры не люди, по-твоему? – с неподдельным интересом в голосе спрашивает, сбрасывая оковы с моего языка. Поднимаю взгляд, встречаясь с карими глазами. Уверенно качаю головой в разные стороны, выдыхая.
— Конечно, нет, – ставлю бокал на стол, сцепляя руки в замок. — Я не могу судить тебя... – запинаюсь. — Вас. Разве у меня есть право судить после того, что произошло на днях? Думаешь, я могу сделать выводы, не услышав историю от начала до конца, не узнав, что там стоит за этой стеной, готовой потягаться с китайской, – тихо усмехаюсь. — Моя идеология о том, что убийцы ненормальные и не могут жить среди нас, с каждым днём трещит, оседая пылью на старых мыслях. Возьмём Джастина, – вижу ухмылку Бейкера, понимая, что ему нравится, к чему я веду. — Меня водили за нос, осыпая ложью и фальшью, – признаю это, ощущая, как первый валун скатывается с плеч, позволяя дышать без преград. — И ко всему этому добавляешься ты. Киллер, не щадящий людей на своём пути. Хладнокровный и жестокий человек, не оборачивающийся на крики о помощи, позволил мне жить, увидев свою личную выгоду, понимаю, но всё же, если рассуждать, то кто первым метнул нож меж моих лопаток, заранее уверенный в победе? Родной брат или незнакомый парень, что смог услышать?
— Найдя свою выгоду, Грейс, главное не забывай об этом, – разливает медового цвета напиток по бокалам, запуская ладонь в густые волосы. — По правде ты права, даже если я и не хочу это признавать. Во многом права, – уверенно произносит, вмиг загораясь, будто пришёл к какой-то мысли. — Я оставил тебя, перейдя на более сильного противника, ведь ты просто не стоишь этих усилий, – хмурюсь, на что парень улыбается, закатывая глаза. — По факту, Грейс, давай без криков. Называя тебя проблемой, я противоречил себе долгое время, но за последний месяц ты не мешалась под ногами, не могу сказать, что не удивлён, конечно, – фыркает, медленно попивая алкоголь. — Согласись, в твоих представлениях каждый второй с рукой пушкой это психопат, не считающий пули и не жалеющий личное время на какие-то там разбои. Это гадко, – кривится, пока я пью. — В моём мире всё куда изысканнее, я рассчитываю каждый шаг, рассматриваю многие исходы, в первую очередь, ищу выгоду для себя. Для такого нужен не клишированный ум и способность трезво смотреть на некоторые вещи. Оглянись, Грейс, в каком мире мы живём. Не буду говорить, что мои действия святы, но и стыдиться не стану. Я не вижу красоту в убийствах, какую-то эстетику и о чём ещё говорят эти кретины, ни разу не державшие ствол? Это груз, ответственность, страх чужого человека, пытающийся разорвать тебя на части. Это сложно, но лишь первое время. После остаются деньги и холод, нет ничего поэтичного, увы, – усмехается, поднимая бокал, будто озвучил тост.
— И всё-таки покажи мне свою медицинскую карту с обследованием у психиатра, – также поднимаю бокал, фыркая.
— О, только после тебя, милая, это ведь не я верю убийце, – подмигивает, откидываясь на спинку кресла и отпивая немного виски. Резко привстаю, вздёргивая бровь и чувствуя, как растёт возмущение внутри.
— С чего ты взял вообще? – ставлю бокал, специально делая это как можно громче.
— Ты сама мне сказала, – смеётся, сжимая в зубах дольку лимона, что принёс ранее вместе с алкоголем.
— Неправда, – твёрдо произношу, также хватая половинку кислого фрукта.
— Правда.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Нет.
— Да, – ухмылка и мой взбешенный стон. — Ты невыносим.
— Это льстит, – кладёт шкурку на край тарелки, осушая второй бокал. — Что ты испытала, когда впервые убила? – каждый вопрос парня бьёт меня под рёбра, выбивая воздух из лёгких и путая мысли.
— Страх, – отвожу взгляд за спину Реджи, сжимая ладони. — Но не перед убийством. Это был страх вызванный моими мыслями и желаниями. Я представляла, какого это, причинить вред, ударить, убить живого человека. И ни одно из них не оказалось верным... – на конце шепчу, сглатывая. — Понимаешь, это ведь непривычно и совершенно чуждо, – сажусь в позу лотоса, упираясь локтями в колени. — То есть даже совершенно ненормально, можно сказать. Не испытывать животный страх перед сгибанием пальца, а трястись от того, что это не вызывает должного отвращения. Мне не нравится то, что я испытала, но и уйти от этого сложно. Я каждый час возвращаюсь к данным воспоминаниям, думая лишь о том, что могла бы сделать, но не отступить. Превзойти себя, наносить удары чётче, стрелять без секундной паузы и выдоха перед этим. Мне не понравилось, нет, – резко трясу головой, будто пытаюсь переубедить саму себя, а не Бейкера. — Но и не показалось диким. А ты? – вопрос вырывается быстрее, чем я могу его обдумать.
— Разочарование, наверное, – чуть поднимает уголки губ, так же, не смотря на меня. — Это была проверка от одного человека, и я замедлил. Юный возраст, бурные мысли, податливость к тому, куда тебя пытаются столкнуть. Я сделал шаг, но не обдумал его, поэтому упал глубже, чем мог представить. Это ненормально, ты права, мысли постоянно возвращают тебя туда, подставляя новые вариации той ситуации. Возможно, сейчас этот шаг не осуществился бы, кто знает, – усмехается, чуть качнув головой. — Но я не жалел, как и сейчас, – на последнем слове заглядывает в мои глаза, что впитывали каждое движение и смену эмоций. — Достойный ответ, Грейс, не ожидал от тебя, – вновь возвращается к привычному себе, выпуская иглы. Принимаю их снисходительнее, чем раньше, понимая открытость, которую я смогла получить на эти тридцать секунд.
— Кто этот человек? – робко интересуюсь, натягивая одеяло на голые ноги от холода в квартире.
— Человек, что вложил пистолет мне в руки, подтолкнув к данному шагу. Замена отца и матери, но не родственник, хоть он и сумел внести более высокое значение в мою жизнь, в отличие от первых. Я не рос с родителями, детство в не самом приятном месте, – сразу понимаю, о каком месте идёт речь, склоняя голову чуть вбок. — До сих пор общаюсь с ним и испытываю уважение. Обычно говорят, вспомни, кто научил тебя ходить, но в нашем случае, помни, кто учил тебя стрелять, – усмехается, подпирая голову рукой. Выдыхаю, кивая и понимая, что всё это время сжимала ноготь в зубах. — Расскажешь о своём отце? – вскидывает бровь, доставая сигарету из новой пачки и протягивая мне одну. Принимаю, крутя её в пальцах, при этом обдумывая, что могу и хочу ему рассказать.
— Расскажу, – наклоняюсь через стол к Бейкеру, который тоже приближается, предоставляя возможность подкурить от него. В память сразу врезается его запах, который мне точно не удастся описать, чтобы передать всю гамму ощущений при вдохе. Что-то резкое из-за чего внутри носа чуть щекочет, будто хочешь чихнуть. Но при этом переливающее приятное, создающее желание вдыхать, пока лёгкие не сгниют напрочь, выплёвывая этот аромат. Если описывать прилагательными, то это точно сексуальность, опасность, мощь, вьюга, захватывающая и сковывающая тебя. Та, после которой ладони красные, а щеки неприятно покалывают. Та, после которой приятно согреться, сидя дома с чашкой горячего и пряного кофе. Зрелость, будто передающаяся через воздух. Нет чего-то точного, но в то же время я давно не ощущала такой уверенности в чём-либо. Он пахнет желанно, так как нравится женщинам. — С самого раненного детства Уильям старался направить нас на должный путь, прививая любовь к учёбе и ответственности. Всегда считал, что важна честность и сила духа. Не жалея себя, шёл вперёд, видимо, сбивая все навязанные стены, – чуть улыбаюсь, затягиваясь. — Большое количество времени уходило в бизнес, мало оставалось на детей, но, несмотря на это, я помню лишь хорошее, затмевая им плохое. После достижения высот отец сумел остаться собой, без лишних масок и оболочек. Уильям учил меня водить машину, помогал читать и считать, добиваться высот, много вкладывал в воспитание, – судорожно выдыхаю, замечая то, как внимательно слушал Реджи. Убедившись, что ему интересно, как бы абсурдно не звучало, ведь иначе бы он не спросил, я продолжила. — Мужчина был строг, требователен, но при этом рассудителен и понимающий. Никогда не обесценивал чей-то труд. Зимой он заболел, я верила, что его пыл и стойкость помогут, но всему есть срок и предел, верно? Папа успел сделать многое, но при этом столько всего упустил. Я скучаю по той строгости и требовательности, – скидываю пепел в пустой бокал, выдыхая кольца дыма.
Реджи некоторое время сидит, не издавая звука и докуривая сигарету, выпуская изогнутые клубы дыма. Решаю не нарушать образовавшеюся тишину, прикрывая глаза и, наконец, ощущая сонливость. Сегодняшние слова оставят много после себя, но будет ли приятно вспоминать о них по утру, не испытывая при этом стыд?
— Пора спать, лисёнок, – противное шипение сигареты в бокале и сиплый голос Реджи вытягивают из мысли, заставляя открыть глаза. Парень встаёт, усмехаясь мне и забирая окурок, повторивший судьбу первого. — Он был достойным человеком, – напоследок кидает, заходя в свою комнату и закрывая дверь.
Да. Возможно, поэтому, ты напоминаешь мне его.
☽ ☽ ☽
Проснулся утром с плохой версией тебя,
Наговорил всякого прошлой ночью в пылу момента.
Ты всегда прощаешь, как я мог забыть?
Ты была в моей кровати, когда мне нужен был кто-нибудь рядом.
Да, я заставил тебя пройти через многое,
Но, по крайней мере, это не скучно.