《Письмо》
[Ты уже любишь...?
Невозможно.
Тогда.
Я завещаю свое сердце другому.]
Юнги достал бумагу и начал аккуратно выводить буквы черными чернилами.
Каждую букву он прописывал с невероятной осторожностью и любовью.
«Дорогой Хосок...», — гласило начало письма. Он начал выводить новые слова, но случайно перо оставило кляксу. Мин порвал лист бумаги и начал новое письмо. Начало нового письма не отличалось от старого. Юнги решил сначала набросать примерный текст в телефоне, а потом переписать его.
Почему Юнги не решил напечатать и распечатает его? Он не хотел. Мину хотелось вложить все свои чувства в написание, в слова, в каждый изгиб буквы. Он хотел, чтобы все его чувства были видны в каждой буковке, он хотел постараться.
«Здравствуй Хосок... Я не могу сказать это лично, потому что я самый настоящий трус, поэтому я делаю это так, в письме. Я слишком боюсь твоей реакции. Прости.
Хосок-а, ты как? Ты отличный друг и товарищ. Ты отличная опора и поддержка. Ты лучший. И я — дурак, понял это слишком поздно...», — Юнги прекратил писать и согнулся пополам, готовясь к болезненному кашлю, который просто разрывает легкие. Лепестки срывались изо рта Мина и падали на пол розовым ковром. Неожиданно юноша почувствовал шевеление в груди.
Стебли поползли к легким. Они медленно окружат их и сдавят, но не сейчас, через время... Юнги поднял футболку и подошел в зеркалу, чтобы разглядеть свою смерть поближе. Тонкое и худое тело парня выглядело немного болезненно, цветы высасывал все силы и энергию, они словно паразиты тянули такую драгоценную жизнь. Каждую кость можно пересчитать.
Стебли начали медленно ползти к солнечному сплетению, чтобы приготовиться к убийству, но для Юнги это будет только через две недели. Парень вел дневник своей ханахаки.
Любой коллекционер знает наизусть время, когда человек начинает страдать, и каждый шаг подробно расписан на листах книг и выжжен на обратной стороне черепной коробки каждого из тех, кто хоть как-то причастен к этой болезни.
Информацию в интернете найти не трудно, и Мин сделал это. Он, как только узнал о своем приговоре, выписал все в маленький дневник. Вот, что там было написано:
«Первый месяц: стебли медленно сплетаются на солнечном сплетении.
Два месяца: вместе с последними лепестками люди начинают выхаркивать миниатюрные бутоны, с каждым днем они становятся все больше в размерах.
Третий месяц: становится тяжело дышать. Ужаснейшие боли окутывают грудную клетку, причина болям — стебли.
Четвертый: цветы начинают вырывать на воздух, на свободу. Они стараются рвать кожу, но пока еще рано для них взглянуть на мир. Этот период самый удобный для коллекционеров тем, что они легко могут получить целый экземпляр растения, со всей сформировавшейся системой питания.
Месяц пятый: затишье перед бурей. Все тело ноет от боли, особенно если рядом с тобой твоя любовь. Растение окутало каждый сосудик в твоем организме, его корни уже часть тебя. Ты — тот самый цветок, который зародился из-за любви.
Шестой месяц: конец. Цветы вырываются из-под кожи, причиняя дикую боль. Растение ищет самые легкие способы выбраться на воздух, обычно это слизистые: глаза, нос, рот.
«Я болен уже пол месяца.» — Подумал Юнги.
«Я болен уже два месяца и три недели. Через неделю я буду страдать...», — Хосок не мог поверить, что он болен уже так долго. Время летит так быстро, что Чон еще не осознал происходящего.
Юнги сидит в своей комнате и аккуратно выводит буквы. Маленькая ошибка, и ист летит в мусорный бак. Новый лист и еще одна ошибка, еще один испорченный лист. Мятые и порванные листы бумаги переваливают из мусорного ведра и уже лежат на полу. Юнги никак не может соединить слова в предложения. Несколько часов непрерывной работы и у него наконец вышло, что он так хотел рассказать.
«Здравствуй Хосок... Я не могу сказать это лично, потому что я самый настоящий трус, поэтому я делаю это так, в письме. Я слишком боюсь твоей реакции. Прости.
Хосок-а, ты как? Ты отличный друг и товарищ. Ты отличная опора и поддержка. Ты лучший. И я — дурак, понял это слишком поздно... Я болен, и очень серьезно. Если ничего не получится, я умру через 5 месяцев. Срок еще маленький, и операция возможна, но я не хочу.
Я болен ханахаки. А ты — мой любимый.
Ты — человек, которого я люблю всем сердцем и душой. В моем сердце цветёт пион, и он доказательство моей любви к тебе.
Чон Хосок, я люблю тебя, но тебе не нужно отвечать взаимностью. Ты не обязан. Не заставляй себя любить меня. Не надо.
Если у тебя нет чувств ко мне, я умру. Умру в цветах, умру в твоих любимых пионах.»
Юнги закончил письмо и положил его в конверт. Он добавил туда несколько лепестков пиона и заклеил. Ничего изменить нельзя. Уже поздно поворачивать назад.
Хосок лежал в своей кровати, которое располагалось у окна, и смотрел на небо, на голубое небо, которое иногда проскакивало над облаками. Он мечтает увидеть чистое небо без единого облачка, но его мечте не суждено сбыться в этой жизни. Небо никогда полностью не покажется над облаками, да и парню осталось всего ничего.
Чон думает о Юнги. Он хочет прижаться к нему, обнимать, спать рядом, целовать, но он не может сделать ничего из этого. Юноша может только воображать.
Неожиданно его одолевает сильный кашель, и с его рта падает море лепестков белого цвета, но один из них был черным. «Кровь? Мои лепестки уже в крови? Это плохой знак. Смерть приближается.» — Так думал парень.
Неожиданный стук в дверь смог привести парня в сознание. Кто-то стучится в комнату, и это может быть только Юнги. Не дождавшись ответа, Мин входит в комнату и застает живописную картину. Его глаза расширяются при виде белого моря, губы начинают дрожать, а на глаза наворачиваются слезы. Перед ним куча белых лепестков лепестков, но Юнги любит черный цвет, а значит и цветы должны быть черными.
Как жаль, что он не замечает черный лепесток.
Парень выбегает из дома, не дождавшись объяснений, он бежит куда глаза глядят. Хосок бежал за ним до аллеи с фонарями, той самой, по которой шел Юнги к коллекционеру, но теряет его из виду и останавливается.
Юнги огорчён фактом того, что Хосок любит кого-то другого, а Хосок не знает, как объяснить Мину, что он чувствует к парню.
Чон думал одно: «Он все понял, он все понял, он все понял», — и никак не мог прекратить такой поток мыслей. Парню казалось, что он убежал, потому что ему стало противно. «Я влюбился в парня. Это мерзко для Мина. Особенно, если этот парень, он сам.»
Но Юнги убежал не поэтому. Его так обидело и ранило то, что сердце его любви навечно принадлежит другой, а возможно и другому. Как же жаль, что Мин не успел разглядеть лепестки. Он не понял, что это цветки гортензии.
Юнги бежит по пустым улицам весь в слезах. Он задыхается от кашля и останавливается. Розовые лепестки осыпаются на траву.
— Откуда тут трава? — вслух спросил сам себя Юнги, когда откашлялся.
— Ты в порядке? — неизвестный голос был обеспокоен. Когда Мин нашел его источник, он увидел знакомое лицо. Это был Чимин.
— Да... Нет... Не знаю. Отвали, — Юнги оттолкнул парня, что пытался ему помочь, и пошел прочь.
— Эй! Это пионы, да? — спросил Чимин, когда догнал Мина.
— Да...
— Это же исчезнувший цветок.
— Да.
— Отдай свое сердце коллекционеру, — Пак хотел помочь своему другу. Коллекционеры становятся популярнее, если у них большое количество сердец.
— Что? Это как?
— Ну. Люди, в которых растут редкие цветы, завещают свои сердца коллекционерам, чтобы эти цветы снова смогли расти на планете.
— Серьезно? Где я могу написать завещание?
— Пошли со мной, — Чимин повел Юнги за собой. Они пришли к Намджуну. Пак завел его внутрь и позвал друга.
— Ким Намджун! К Вам гости, — кричал он в коридоре.
— У меня клиент, попейте пока чаю, — Джун выглянул из своего кабинета.
— Окей, — ответил он Киму. — Пошли на кухню, — обращался он уже к Юнги. Чимин пошел впереди. Они зашли на кухню, успели выпить по чашке чая, как их позвал Джун.
— Привет, — улыбнулся он, когда увидел знакомое лицо.
— Я хочу завещать свое сердце Вам, — на полном серьезе заявил Юнги.
— Прошлый клиент тоже завещал свое сердце. Вас слишком много, — Джун достал нужные бумаги и положил их перед парнем, — заполняйте бумаги. — Юнги принялся писать. Аккуратно и медленно, выводя каждую букву. Когда Мин закончил, Джун что-то очень быстро чиркнул на бумаге и убрал ее в стол.
— Вы быстро пишите, — удивился Юнги.
— Все коллекционеры умеют писать, нас обучают в университете. Кстати, не многие умеют писать. Вы удивили меня.
Сейчас, по прошествии большого количества времени, люди разучились писать вручную. Письма давным давно никто не отправляет, все можно печатать на компьютере. Навыки письма больше не нужны, но некоторые люди продолжают эту старую традицию.
— Любимый научил меня, — Юнги согнулся в кашле.
— Придется убирать лепестки, — гаркнул Чимин и пошел за веником.
— Что ж, мы закончили завещание. Все что от вас требуется, это позвонить в скорую, когда будете умирать. Цветы быстро увядают после смерти.
— Хорошо, до свидания.
— Надеюсь.
Юнги вышел на улицу и поплелся домой. Он думал. Много. Когда он пришел, Хосок уже ждал его дома.
— Кто этот человек? — спросил Мин с порога.
— Это, — замялся Хосок, — невероятный человек. Человек, что занимает мое сердце, очень дорог мне и... — Чон не успел договорить. Его перебили.
— Ясно. Не продолжай. — Парень не хотел больше слышать об любимом своего любимого, а Чон, в свою очередь, подумал, что Юнги мерзко слушать о себе в таком тоне.
Мин закрылся у себя в комнате и начал собирать вещи. Когда ночь опустилась на город, он тихо и мирно покинул свой дом, в котором осталась его любовь.
«Ты причиняешь дикую боль.»